Еще несколько отрывков из новой книги по осаде Терры.
Разговор Аббадона и Лайак про Хоруса.
В безымянном святилище Хоруса, где Абаддон наблюдал за своим отцом, воняло.
Как всегда Лайак и его лишённые языка слуги последовали за ним, не давая ни минуты покоя.
-Он проводит слишком много времени в своих медитациях,-сказал первый капиан.
Широко открытые глаза Хоруса смотрели в пустоту. Его рот был открыт. Хорус был похож на имбецила или мертвеца. Абаддон был рад, что другие не видели Магистра войны таким. Он и сам не хотел на всё это смотреть, но он не мог остановиться.
-Как думаешь, почему Ангрон смог ступить на Терру?-спросил Лайак.-Сила Императора слабеет, потому что Хорус противостоит ему в варпе. Без этих нападений на терранского деспота, наши союзники никогда бы не прорвались.
-Эреб приписал бы эти триумфы себе,-сказал Абаддон.
-Я не Эреб,-ответил Лайак.-Первый апостол в первую очередь служит самому себе, а во вторую - богам. Поэтому Магистр войны изгнал его. Он и Лоргар в конце концов оказались неверующими.
-Что насчёт тебя, Лайак? Ты продолжаешь верить?-пренебрежительно бросил он.
Апостол вспыхнул от злости.
-Я служу только богам,-сказал Лайак,-ибо какая польза от смертной силы перед лицом вечности?
Абаддон смотрел на Магистра войны.
-Цена слишком высока. Мы можем свергнуть Императора без Нерождённых. Мне не нравится, что эти колдовские путешествия делают с отцом, и ответственность за это лежит на тебе.
-Убей меня, и разницы не будет. Слишком поздно менять путь Магистра войны. Сделка была заключена. Демонические легионы готовы присоединиться к вам. Этого не изменить.
-Мы могли бы уничтожить этот мир.
-Тогда вы бы проиграли. Император не обычный противник,-сказал Лайак.-Убей Его тело, и он выживет. Он должен быть уничтожен, лицом к лицу, телесно и духовно.
-Тогда нам следовало попытаться сделать это своими силами,-произнёс Абаддон.-Если Хорус продолжит нападать на ложного Императора, он рискует собой. Не надо недооценивать силу Императора, Лайак. Я этого не делаю. А твои хозяева?
Лайак не ответил на вопрос Абаддона.
-Наши труды находятся под угрозой,-вместо этого сказал Лайак.-Они должны быть завершены быстро, иначе война будет проиграна.
Абаддон посмотрел на жреца в маске.
-Со стороны кого? Жиллиман ничто. Я сломаю его. Я сломаю их всех, этих лояльных сыновей. Этих примархов. Они слабы.
Шесть глаз Лайака вспыхнули.
-Ты действительно думаешь, что наступление Жиллимана единственный ограничитель отпущенного нам времени?
-Лайак, ты мне не нравишься. Ты полезен, и Хорус приказал не причинять тебе вреда, но мне и небольшого предлога хватит, чтобы проигнорировать обе эти защиты, которыми ты так наслаждаешься.
-Я скажу всё, что нужно сказать, несмотря на угрозы. Я служу богам. Моя жизнь ничего не значит.
Абаддон сжал кулаки.
-Ну если ты такой верующий, я прошу тебя сказать, и мы посмотрим, как к тебе относятся боги.
-Ты сам всё видел,-спокойно ответил Лайак.-Ты чувствуешь это. Хорус терпит неудачу. Он слишком силён, чтобы проиграть, но может оказаться так, что он слишком слаб, чтобы победить. Пантеон одарил его великими способностями, но благосклонность богов имеет высокую цену.
-Говори прямо,-сказал Абаддон.
-Душа Хоруса ярко светится от божественной мощи, но она горит. Какой бы могучей она ни была, она не бесконечна. Он уязвим как в этом мире, так и в другом. Если мы промедлим, то он будет поглощён силами, которыми командует.
Абаддон не хотел это признавать. Он не мог, но он знал, глядя на лицо своего отца, что Лайак был прав.
-Сколько времени у него осталось?
-Достаточно, возможно,-ответил Лайак.-Его воля сильна.
-Но что если она недостаточно сильна? Если он проиграет сейчас, если его душа сгорит до того, как задача будет выполнена, что случится тогда?
-Тогда, милорд, случится то, что случалось прежде,-Лайак посмотрел на Абаддона.-Появится новый чемпион Хаоса.
Прибытие демонического Морти.
Мортарион, примарх Гвардии смерти, вошёл через огромные двери двора Луперкаля. Это был не тот Мортарион, каким его запомнили его братья. Он изменился, как Ангрон, Фулгрим и Магнус, вознесён Пантеоном и одарён новым телом. Будучи одним из самых высоких примархов, он стал ещё больше. Изорванные как у моли крылья были сложены за спиной. Его коса Безмолвие выросла вместе со своим хозяином, став такой же длины, что и антенна вокс-передатчика. Мортарион выглядел больным, его лицо было изъедено болезнями, а глаза были молочно-белыми от катаракт. Жидкость капала из кратеров его грязного доспеха, пока вокруг него клубился густой вонючий туман.
Когда он прошёл мимо стражи, Юстериинцы Абаддона тяжело рухнули на пол. Чёрная жидкость потекла из уничтоженных печатей, они начали выкашливать кровавую мокроту сквозь дыхательные решётки шлемов. Звук запечтывающихся от вредной окружающей среды доспехов наполнил комнату, но это не помогло. Терминаторы страдали во власти болезней. Мортарион продолжал идти вперёд, убивая элиту Хоруса одним своим присутствием.
-Отойдите от него!-приказал Абаддон.-Опечатать помещение!
Атмосферные вентиляторы перестали вращаться. Машины запищали сигналы подтверждения. Повелитель смерти продолжал идти. Кибре начал кашлять в своём шлеме. Аксиманд сделал несколько шагов назад, его лицо начало зеленеть, пока он пытался надеть шлем. Лайак упал на колени, распевая на обжигающим уши языке своей веры, но и он с трудом мог дышать миазмами Мортариона. Из всех лишь Хорус, Тормагеддон и Абаддон не подверглись воздействию. Вонь, окружавшая Повелителя смерти, не поддавалась описанию. Человеческие чувства были не способны ощутить её в полной мере. Такой отвратительной и едкой от гнили и болезнетворных организмов она была, что у Абаддона заработала омофагия, и он почувствовал целый букет болезней. Его шокировало до глубины души, что он мог дышать. Он посмотрел на других, как они задыхаются от вони Мортариона, и всё же, когда примарх подошёл к Абаддону, он мог свободно дышать, хотя вонь потрясла его.
Мортарион остановился в нескольких футах от трона брата. Перламутровые глаза впились взглядом в карие, и те и другие пылали внутренней силой, происходившей не из материальной вселенной. Его дыхание было натужным, хрипящим в лёгких так, что каждый вздох казался последним. Облака вонючего трупного газа вырывались из маски Мортариона.
Аксиманд и Кибре отползали назад за трон как можно дальше от осквернённого примарха. Из вокс-передатчика Кибре раздались резкие звуки, когда его стошнило в шлем. Аксиманд заполз в угол, перевернулся на спину и застыл.
Повелитель смерти ударил древком косы об пол.
-Мой Магистр войны, я пришёл на твой зов!
С этими словами он опустился на колени. Даже склонившись он был такой же высоты, как сидящий Магистр войны.
Абаддон подавил усмешку. Такая слабость. Повелитель смерти променял своё положение повелителя людей, чтобы стать рабом богов.
Пертурабо про варп и себя.
Фрегаты защищали Мстительный дух от оборонительных батарей, которые Пертурабо уничтожил бы уже несколько раз, если бы брат не держал его на краю системы. История была такой же как всегда: Пертурабо изгоняли, игнорировали, использовали лишь как последнее оружие.
Он этого так не оставит. Уже став мастером материальной науки, он желал силы варпа. Он видел возможности лежащие за пределами всего, что его гений мог бы достичь, если бы он остался прикованным к материуму. Но он был осторожен. Его изыскания были тщательными. Он не последует за своими братьями в проклятие и не положится слепо на милость богов, он обманет их всех и сам станет богом.
Пока он шёл по Мстительному духу, авточувства его брони записывали всё для последующего изучения.
Мстительный дух был живым доказательством того, как не надо брать силу варпа. Во всём он изменился в худшую сторону. Скверна мутаций была на всём. Пертурабо не одобрял. Варп был хаосом. Если подходить к нему безрассудно, его невозможно было контролировать. Он ценил порядок. Пертурабо наложил бы порядок на хаос, в отличие от своих братьев. В достижении своего апофеоза Фулгрим обманул Пертурабо, но в конце концов он, как и Ангрон, стал марионеткой своей страсти. Магнус избрал эзотерический путь и упал с него. Мортарион был унижен. Лоргар был брошен существами, которых сам освободил.
Такого не случится с ним, ведь он был Пертурабо. Он мыслил логически, в то время как другие были импульсивными. Он был методичным, в то время как другие спешили. Бесстрастным, в то время как другие потакающими. Он был Повелителем железа, и он был лучше их всех.
Хорус разводит Перта.
-Дорогой брат,-сказал Хорус. Он положил свой массивный коготь на плечо Пертурабо. У Пертурабо заболели кости и зубы от исходившей от Магистра войны потусторонней энергии.-Всегда ищешь яд в еде и никогда не пируешь. Я не вызывал тебя до сих пор не просто так, и уверяю тебя, все подозрения, которые крутятся у тебя в голове, беспочвенны. Ты видишь подвох, когда на самом деле ты единственный из братьев, кому я могу доверять. Знай это. Ты не видишь моего расположения к тебе. Это оскорбляет меня.
-Милорд...-сбивчиво произнёс Пертурабо.
-Фулгрим непостоянен,-сказал Хорус.-Ангрон поглощён яростью. Мортарион упал на меч собственной гордыни. Магнусу нельзя доверять, потому что он служит только себе. Но ты здесь, Пертурабо, ты всё ещё силён. Ты не молил о милости Четвёрки. Ты видишь во мне то, что истинная сила варпа может дать,-он поднял вторую руку.-Я хозяин Пантеона, а не его раб. Другие - униженные создания, рабы тьмы. Потерянные и проклятые,-Хорус печально улыбнулся.-Они были недостаточно сильны. Они отдали себя одному небольшому аспекту варпа. Но ты, Пертурабо, ты слишком мудр для этого. Слишком умён. Ты сохраняешь свою индивидуальность, в то время как другие потеряли собственную, даже не поняв, что её не стало.
-Я ушёл от Императора, чтобы стать свободным, а не для того, чтобы стать рабом худших хозяев,-согласился Пертурабо.
Хорус усмехнулся, и на фоне этого звука послышался львиный рык.
-Четвёрка слышит тебя. Твоё высокомерие забавляет их. Они уважают тебя. Других...-он покачал головой.-Они - инструменты. Их не уважают. Не то что тебя, Повелитель железа.
Хорус на несколько шагов отошёл от трона, чтобы взглянуть на обзорные экраны.
-Ты слишком важен, чтобы тебя потерять. Твои сыновья тоже - они ценны! Зачем мне посылать тебя туда вниз, чтобы проливать кровь вместе с отребьем? Я задумал для тебя нечто более великое.
-Сыны Мортариона на поверхности,-ворчливо заметил Пертурабо.-Мы так же упорны, даже более упорны, чем Гвардия смерти. Они не подходят для этой битвы. Я должен быть там, сражаться прямо сейчас.
Хорус жестом развеял его сомнения.
-Их роль отличается от твоей. Сыны Мортариона погибнут в огромном количестве, чтобы выполнить задачу. Я же сохраняю тебя и твоих сыновей, брат, для настоящей работы.
-С каких пор тебя волнуют жизни моих сыновей или мои таланты?
Хорус с жалостью посмотрел на него.
-А с каких пор меня это не волнует? Ты лучший из них, брат! Это осада. Это осада, Пертурабо. Не будет больше такой битвы как эта. Ты лучший инженер в галактике. Я защищая свои лучшие активы. Я берегу их для подходящего момента. Ты не упускаешь преимуществ.
-Значит...значит ты наконец оценил меня по достоинству?
-Наконец? Я всегда ценил тебя по достоинству!-ответил Хорус.-Поэтому я говорю с тобой наедине. С остальными нашими братьями нужно разговаривать вместе, словно с детьми, но только не с тобой, смелый, храбрый Пертурабо. Мы можем разговаривать как мужчины. Ты и я, мы похожи больше, чем остальные. Практически равные по интеллекту и масштабам амбиций.
Пертурабо разозлился. Он оценивал свой интеллект выше всех остальных, даже Хоруса.
-Конечно твой легион справился бы лучше, чем Ордо Редуктор и лакеи Сота-Нуль,-продолжил Хорус, снисходительно улыбаясь при виде гордости Пертурабо.-Конечно же ты бы уже осаждал стены. Разве не ты нашёл слабости в щитах? Разве не ты предложил стратегию воздушного штурма? Я полагаюсь на тебя, брат.
Хан получил нурглятской заточкой от гвардейца смерти, который проник всего на 7 сантиметров и, что случилось дальше.
Его тело боролось с инфекцией от ножа. Ему становилось то лучше, то хуже, когда яд побеждал всё, что пыталась сделать его продвинутая физиология. Он снова потянулся к ножу во время боя, его тальвар пылал в воздухе, уничтожая всё больше предателей, но ему не хватало времени вытащить нож. Он засел слишком крепко и был слишком мелким для его пальцев.
Волна желчи подкатила к горлу. Он замедлялся. Враги подбирались всё ближе, словно хищники степей древней Земли окружающие крупных зверей того времени.
Его следующий удар был настолько слабым, что его отбили. Руки в зелёных латных перчатках схватили его за предплечье. С яростным криком ему удалось освободиться, и на мгновение бой прекратился, прежде чем они снова ринулись вперёд, нанося удары отравленным оружием, и повалили его на землю.
Он подумал, что Хан ханов закончит свои дни не в море зелёной травы в последней великой атаке, но поваленным и зарубленным в грязи.
Они боролись с ним, их грязные ножи чертили борозды в керамите. Они пытались добраться до сочленений на руках, паху, ногах и шее, ползая по нему словно паразиты. Он сбросил их с себя один раз, два, но на третий ему не хватило сил. Его тело пылало из-за болезни, и силы покинули его.
Существо нечистых богов - они больше не были трудами Императора - притащило огромный ржавый топор палача.
-Я - Джагатай Хан!-закричал он, сила его слов отбросила их назад.-Я - Джагатай Хан, верный сын Императора, и я был отличным наездником.
Топор достиг наивысшей точки и замер на мгновение перед падением. Он так и не опустился. Легионер, поднявший его, завалился назад, его безголовый труп увлёк вес оружия.
Реактивные мотоциклы вылетели из газового тумана, и воздух загудел от рёва двигателей и чогорийских голосов.
-Хан! Хан! К Хану!
Воин орду спрыгнул со своего скакуна, скорость его падения превратила его в живой снаряд, прошедший через сынов Мортариона. Воина прикончили, когда он попытался встать, его изрубили на части тупыми ржавыми клинками, но он сделал своё дело, его отец был свободен.
Хан выбрался из кучи гвардейцев смерти, его тальвар снова вспыхнул молниями энергетического поля. В этот раз он крепко схватил рукоять ножа, торчащего у него из ноги. В этот раз он вытащил его.
С удалением источника заражения его тело удвоило усилия по уничтожению болезни. Болезнь сражалась с ненавистью предателей, чтобы уничтожить его клеточную структуру, но свет древнего знания сиял в каждом витке генокода Хана. Поражение было неизбежным.
Всё ещё ощущая слабость, всё ещё дрожа, Хан перешёл в наступление.
-Орду! Орду! Ко мне! Ко мне! Чогорис зовёт! Ко мне!
Реактивные мотоциклы пролетели над головой, спаренные болтеры разили врагов. Гнилые органы разрывались в ржавой броне, и они падали. Лэнд спидеры заложили вираж, испаряя гвардейцев смерти мелтаганами и разнося их на куски огнём из тяжёлых болтеров.
Теперь сыны Мортариона обратили своё внимание на внешнюю угрозу. Покинув Хана они построились и открыли огонь, чья плотность достигала того, чего не могла точность. Реактивные мотоциклы сбивались в воздухе, пропахивая борозды огня и крови в орде. Воинов, вылетавших из сёдел, убивали на месте.
Хан бросил свои изящные финты и обманные маневры, направившись прямиком к стене.
Туман рассеялся.
Между ним и дворцом рота Гвардии смерти сформировала три шеренги, ощетинившиеся болтерами. Некоторые пали от болтерного огня или снарядов со стены, но на месте каждого погибшего воина появлялся новый. За ними кипело море неисчислимых проклятых смертных последователей Хоруса, большая часть которых была при смерти от газовой атаки, но ненависть вела их вперёд.
Он поднял меч, приветствуя их, и приготовился умереть.
-Попал в пасть смерти, был освобождён, чтобы броситься туда снова по собственному желанию,-произнёс он.-Я приветствую смерть с улыбкой на лице.
Ситуация становилась всё более патовой и гнетущей, когда наземные силы высадились на первый из этих безмолвных миров. Недомогание, охватившее солдат боевой группы, усилилось стократно, в первую очередь среди многочисленных полков Астра Милитарум. Солдаты, что изначально жаловались на странную тревогу и ощущение, словно за ними наблюдают, спустя часы или дни впадали в летаргию, испытывали иссушающую усталость и отчаяние. Количество последующих за этим расстрелов достигло масштабов эпидемии, когда воины Имперской Гвардии покидали свои посты, заявляли о сдаче или просто падали на землю, не реагируя и не желая продолжать движение. Псайкерам пришлось ещё хуже. Многие говорили что задыхаются, словно они находились под водой, будучи не в силах выбраться. Другие теряли рассудок, некоторые покончили с собой, и вскоре силы навигаторов и астропатов значительно истощились. Марран решил приставить телохранителей ко всем ещё живым псайкерам для защиты их от самих себя и посторонних.
Ни Адептус Астартес, ни выходцы из рыцарских домов или слуги Омнисии не смогли избежать того, что вскоре станет известно, как «Уныние» (Stilling); пусть они и были более стойкими, но всё еще оставались восприимчивы к подобным вещам. И лишь контингент Адепта Сороритас, казалось, практически не затронула всеобщая подавленность.