Результаты поиска по запросу «

темные охотники

»

Запрос:
Создатель поста:
Теги (через запятую):



Librarium ...Warhammer 40000 фэндомы 

Народ Гуглил, Гуглил находил очень разные мнения по поводу Хронологической истории Warhammer... Кто может подсказать какой цикл стоит читать первым ? Я прочитал Ордо Ксенос, Ордо Маллеус, Ордо Еретикус из цикла Эйзенхорна , Рейвенор и возвращение Рейвенора, Титаникус и несколько мелких книг идущих с Титаникус в пачке там было около 25 страниц... плюс щас читаю Ересь хоруса в данный момент на 3ей книге ... Так вот сам вопрос есть ли цикл книг который описывает Само рождение Империума и поход Императора , основание Легионов и прочее ибо кусками вытаскиваю Инфу из Ереси хоруса как то не очень? P.S.[Сорри за ошибки и не соответствия]
Развернуть

Ghost Busters Wh Crossover Wh Other ...Warhammer 40000 фэндомы 

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Ghost Busters,Wh Crossover,Wh Other
Развернуть

Темный клубок Librarium Tau Empire Chaos (Wh 40000) Imperial Guard Imperium ...Warhammer 40000 фэндомы 

Как Тау и Империум за проклятую планету воевали. Часть 3.

Вторая Часть

V.

Опустилась беззвёздная ночь, но с ней не пришла тьма. Вода испускала зловещее зелёное свечение, что струилось откуда-то снизу, — истекающее, ищущее излучение, которое пятнало всё, к чему прикасалось, и оскверняло любые тени. В тех коварных сумерках Джи’каара, стоявшая на одном колене у носа своего судна, поняла, что не ошиблась насчёт озера. Это больное место, а возможно, даже нечто вроде кисты.

«Киста с зубами».

Шрам шас’уи засвербел, отзываясь на её мысль: лицо пересекла огненная полоса, а перед потерянным глазом поползли фантомные образы. Ранее, когда отказали сенсоры, Джи’каара сняла шлем, решив, что лучше смотреть на водоём без фильтров, но, пожалуй, так делать не стоило. Ей не нравилось ощущение тлетворных лучей на коже. Сияние гладило её рубец так, словно учуяло трещинку в решимости воина — рану, которая закрылась, но так и не исцелилась до конца. Созрела для того, чтобы её растравили…

«Нет. У тебя не выйдет», — поклялась Джи’каара.

[...]

Но так ли это? Теперь зелёное свечение как-то особенно подрагивало, словно с нетерпением ожидая грядущей бойни. Ранее Джи’каара сказала товарищам, что уже видела такой феномен, — безвредные эманации от полей водяных грибков, ничего более, — и они поверили, потому что им хотелось, но скоро истина станет очевидной. Сиянию тоже кое-чего хотелось. Чтобы его попробовали, чтобы оно само попробовало.

«Покормилось».

Какое нечистое место для смерти… «Нечистое?» Странная мысль, полная невежества и суеверий, — тех самых бредовых идей, на которых зиждился Империум гуэ’ла, — и всё же кажущаяся верной. Если ты умрёшь здесь, то ничего не закончится, только начнётся. И тогда уже не будет надежды на окончание. Или на что-либо вообще. 

[...]

«Ты уже давно должен был умереть, — решила Джи’каара. — Но ты слишком пагубен, чтобы сдаться». 

Ещё одна подсказка нелогичного чутья, которую шас’уи не смогла выбросить из головы. Фи’драа раскрыла двери её разума для таких догадок, и т’ау уже давно не ставила их под вопрос. Вражеское судно — нечто большее и меньшее, чем какая-то машина. В каком-то ненормальном и всё же неопровержимом смысле, оно живёт.

В смерти.

[...]

— Повторите приказ! — рявкнул Тал’ханзо, перекрикивая помехи, что лились из приёмопередатчика. Шипение перемежалось гулким стуком, низким и ритмичным, словно сердце какого-то утопленника забилось вновь, ускоряя темп. Под такими ударами последняя команда Джи’каары рассыпалась на несвязные слоги. — Повторите…

В ответ шум усилился так, что у шас’уи задрожал шлем. Отключив связь, Тал’ханзо прищурился и взглядом поискал баржу Джи’каары в зелёной дымке, но не увидел её за двумя ближними судами. Имперская канонерка направлялась прямо на них. Транспортники расходились, стараясь добиться того, чтобы неприятель прошёл между ними, однако ими управляли гуэ’веса — гораздо менее умелые рулевые, чем дроны. 

«Быстрее!» — мысленно подгонял их Тал’ханзо, раздосадованный такими нерасторопными манёврами. К счастью, Шарки уже выжал ещё немного узлов из их баржи, и прямо сейчас они уплывали от непосредственной опасности. Похоже, парень не лгал насчёт своего умения обращаться с лодками.

— Надо валить, шеф, — сказал медике. — Типа оторваться от их в тумане.

Несмотря на такое предложение, Шарки не казался испуганным. Напротив, он вёл судно со спокойным рвением.

— Подожди, — велел шас’уи, пытаясь размышлять.

Его оптика сбоила, на дисплее возникали артефакты — крадущиеся когтящие тени, которые цеплялись за поле зрения Тал’ханзо так же неутомимо, как гремел в ушах тот ненавистный стук. Ложные сигналы, сенсорные призраки, не желающие рассеиваться… Он тряхнул головой, стараясь очистить мысли. Логика подсказывала ему, что Шарки говорит верно, однако это не значило, что он прав. Воин огня никогда не бросает товарищей.

«Даже если их уже не спасти?»

Словно желая подкрепить предательскую мысль, мотор ближайшей к нему баржи заскулил и заглох. Её капитан, шас’ла Ниотал, оттолкнула человека от приборной панели, чтобы править самой, но опоздала. Пленные на её судне закричали, видя, что канонерка уже нависает над ними. Их возгласы быстро сменились воплями: новобранцы Ниотал, запаниковав, открыли огонь по вверенным им гуэ’ла. Каждый импульс пробивал несколько тел, и отверстия с обугленными краями вспыхивали. Один разряд, пройдя мимо цели, сжёг лицо кому-то из янычар. Заваливаясь на спину, тот рефлекторно нажал на спуск и расстрелял людей рядом с собой.

[...]

Испепеляя взглядом стену из чёрного железа, шас’уи пытался сохранить самообладание, но потерял его. Что-то рявкнув, он выпрямился и снова начал стрелять. Эти разряды наносили не больше урона, чем предыдущие, однако они имели значение. Да ещё какое! Тщетность воздаяния Тал’ханзо меркла на фоне его неистовства, возжегшего редкую пылкость в сердце воина. Никогда прежде он не ощущал подобного единства со стихией, что служила символом его касты. Кровь т’ау взыграла от жара так, что едва не воспламенила его изнутри, но он даже не встревожился. Какой бы величественной стала подобная смерть!

«Ярость творит чудовищ изо всех нас», — предупредил его внутренний голос, однако тому не хватило напора, чтобы погасить огонь.

Наставления Тау’ва ещё никогда не казались ему такими пресными. Такими пустыми. Снаружи на Тал’ханзо вопил какой-то другой голос, требуя прислушаться, но он звучал ещё тише, и биение пламени почти перекрывало его. Тот ритм теперь струился из приёмопередатчика, пульсируя в такт зелёному свету. Или наоборот?

— Гори! — ревел воин огня, пока канонерка двигалась мимо его. — Гори!

[...]

— Насчитала не меньше тридцати, — пробормотала она.

Некоторые имперцы сгрудились так плотно, что шас’уи не понимала, сколько их там.  

— Во как. — Великанша ухмыльнулась, приподняв пушку. — Лёгкий убой.

«Нет», — подумала Джи’каара. На Фи’драа легко только умереть. А эти моряки, хотя и выглядели какими-то оборванными и апатичными, вызывали у неё тревогу, которую она не испытала бы при виде более организованных солдат. Они, как и их разлагающийся корабль, принадлежали Клубку Долорозы.

[...]

— Они как будто уже были мертвы, — заметил Трафт, толкнув сапогом одного из застреленных моряков.

«Причём давно», — рассудила Джи’каара, изучая труп.

Его обвисшая кожа посерела от разложения, а местами вообще отсутствовала. По всему телу встречались грибковые наросты, прорвавшие грязное обмундирование. Похоже, им не мешали разрастаться, из-за чего носитель преобразился в уродливую пародию на существо своей расы. Все прочие члены экипажа канонерки выглядели примерно так же.

— Лёгкий убой, — как-то подавленно произнесла Коралина, хотя всё так и получилось.

Моряки оказались легчайшими мишенями. Большинство из них рухнули после первого залпа бойцов шас’уи. Несколько уцелевших гуэ’ла смотрели на своих палачей бледными пустыми глазами, даже не пробуя сбежать или дать отпор. Они просто стояли и ждали смерти.

«Мы дали им то, чего они хотели», — подумала Джи’каара, и подобный вывод ей совсем не понравился.


VI.

Ощутив, как последние из нечестивых цепей озера лопнули, не выстояв под напором узника, Капитан вздохнул от удовольствия. Спящий-под-Водами славно насытился душами, посланными его пророком. С каждым кусочком аватара набиралась сил, пока не стала неудержимой. Капитан поступил правильно, когда решил не применять огневую мощь корабля, чтобы доставлять подношения изломанными, но не обгоревшими. Так они благотворнее.

«Чище».

Из глубин озера донеслись отголоски неземных толчков, отдавшиеся вибрацией в корпусе и заплесневелых палубах «Полифема», и тогда вздох пророка превратился в стон. Волна со дна устремилась вверх по его ногам, затем вдоль позвоночника, расходясь по разбухшему телу, словно грозовая туча. Охваченный богоугодными конвульсиями, Капитан вцепился в штурвал: его органы лопались, а кости трескались, принимая новые формы, всё более совершенные и невероятные, и с каждым изменением он ещё на шажок приближался к своему владыке. Он испытывал боль — и какую! — но приветствовал сие посвящение.

«Исполнено», — подумал пророк, взирая на грязный иллюминатор, с помощью которого он в течение долгих лет расшифровывал волю Бога-Императора. Ему хотелось сказать это вслух, однако язык уже оторвался от корня и соскользнул вниз по глотке. Капитан чувствовал, как мышца теперь ворочается в животе, ища там слова, достойные такого празднества, но ведь он уже и так отыскал самое лучшее.

«Исполнено!»

Сквозь завесу блаженной пытки прорвались звуки стрельбы, раздающиеся на палубе снаружи, так далеко, что они не имели значения. Его моряки умирали — теперь уже по-настоящему, окончательно и навсегда, — однако и это не имело значения. Экипаж, как и корабль, выполнил свою задачу. Таинство завершилось.

«Я справился!»

Никто из последователей пророка не сопротивлялся и не противился гибели. Больше того, те немногие, кто ещё мог что-либо чувствовать, приветствовали смерть. Капитана не возмущало то, что члены команды уходят в забвение. Они верно служили ему.

«После того, как я указал им путь», — добавил пророк, подумав о своём предшественнике, который шипел и буйно выбрасывал споры у него за спиной. Вихрь завершающегося обряда захватил и бывшего еретика, простив ему все сомнения. Это порадовало Капитана. В отличие от его бога, он не был жестоким человеком по природе своей, но по необходимости взрастил в себе нужные черты.

«Такова жизнь», — вспомнил он, улавливая мудрость фразы, пусть и не вполне понимая её суть, как и то, где услышал её или при каких обстоятельствах. В общем, такое описание подходило ко всей его жизни-в-смерти. Однако даже это не имело значения. Уж точно не для верующего. Кроме того, история самого пророка подходила к концу: он чувствовал, как неотвратимый финал прорастает у него в брюхе, расцветая среди тухлой крови и прелых кишок. Там накапливалась густая грязь, которую уже не удавалось сдержать. Как и язык, она желала отправиться своей дорогой.    

«Тогда иди», — уступил Капитан, открывая рот. 

В ответ на приглашение вздыбился вал скверны, такой же нетерпеливый и неудержимый, как Спящий, пробуждённый пророком. Его шея раздулась от давления изнутри, а потом он изрыгнул на штурвал и иллюминатор содержимое своего нутра вместе со сбежавшим языком и косяком гнилых зубов. Капитан содрогался, извергая поток, однако тот даже не думал прекращаться. Струя продолжала хлестать, и наверняка уже унесла больше, чем находилось в его теле…

Вот тогда он ощутил, что в горле у него застряло нечто жизненно важное. Что-то, отказывающееся уходить. Упрямая штука мешала ему вытолкнуть удушающий поток, выбраться из чистилища. Он не освободится, пока не извергнет эту последнюю, отчаявшуюся частицу себя.

«Уходи!» — воззвал Капитан, потом взмолился, потом возопил кровью. Его глаза выпучивались, а челюсти раздвигались, пока нижняя не сместилась так, что порвались щёки. Штурвал затрещал в его хватке, а на шее выступили нарывы, сочащиеся телесными соками.

«Пожалуйста!»

С заключительным, исступлённым толчком, от которого лопнули глазные яблоки, пророк выблевал свою душу на стекло.

[...]

«Нам нельзя тут задерживаться», — решила Джи’каара.

Её бойцы уже зачистили палубу, проверили, нет ли выживших среди трупов, а затем задраили люки на нижние ярусы, куда она не собиралась спускаться. Оставалась только рулевая рубка, но сам вид приземистого железного куба почему-то заставлял шас’уи медлить.

«Она тут хуже всего, — ощутила Джи’каара. — Киста корабля».

И, как и озеро, рубка почти наверняка окажется зубастой.

[...]

Зацепившись копытцами за какой-то крупный обломок, она упала и выронила винтовку. Другой рукой она нечаянно ударила по одному из трупов и проломила грудную клетку, показавшуюся на ощупь трухлявым деревом. Голова мертвеца повернулась набок, по отвисшей челюсти потекла кровь, схожая с дёгтем. Зарычав от омерзения, Джи’каара выдернула кисть, а облако газа между тем приблизилось к ней. Внутри его клубов кружились переливчатые пылинки, обманчиво красивые и опасные.

«Споры». Любимое проклятие Фи’драа. Хотя шас’уи уже сталкивалась с такими угрозами, — однажды в форме, сулившей чудовищное перерождение, — она ощутила, что здесь скрыто нечто худшее. Эти споры несли заразу, которая проникнет глубже плоти.

«До глубины души».

[...]

VII.

Присев на коралловом выступе поблизости от берега острова, Тал’ханзо наблюдал за озером, а оно, как всегда, наблюдало за ним. Заразные глаза смотрели отовсюду — гнусь простиралась до туманного горизонта, целиком покрывая воду. С момента прибытия сюда шас’уи много раз обошёл сушу по периметру, ища просвет в порче, но она поджидала везде. Правда, её господство оставалось неполным: жижа цеплялась к скалам на отмели, однако нигде не касалась неровной береговой линии, неизменно отдёргиваясь в паре шагов от неё, как будто отброшенная неким незримым заслоном. Вот он, ключ к победе над инфекцией. Если Тал’ханзо найдёт источник того, что вызывает у сущности отвращение, и превратит это в оружие, то, возможно, сумеет одолеть или даже уничтожить её.

«Уничтожить», — решил шас’уи.

Да, вот чего ему хотелось. Не уклониться от боя, не сбежать. Мерзкое отродье нужно истребить во имя здравомыслия и в отмщение за тех, кого оно обглодало, а затем осквернило. Жертвы, сбившиеся в неплотные стайки, тоже окружали остров — одни плавали в воде, другие стояли лицом к суше на неглубоких участках, погружённые по пояс. Когда их жидкие мышцы рябили в такт приливу, в выскобленных черепах мигало зелёное пламя, но сами марионетки не двигались. Тал’ханзо не мог точно подсчитать, сколько мертвецов рассредоточено там, однако не сомневался, что больше сотни. Ранее он разбил выстрелами скелеты павших т’ау, после чего решил поберечь боеприпасы на случай возвращения канонерки. Шас’уи надеялся на это. Его порадовала бы возможность встретиться с экипажем корабля на земле.

«Эта тварь служит вам? — в который уже раз спросил себя Тал’ханзо. — Или же вы — её рабы?»

[...]

Смена дня и ночи здесь происходила непредсказуемо: иногда они растягивались до бесконечности, а порой заканчивались ещё до того, как удавалось приступить к обыденным делам или заснуть. Тал’ханзо потерял счёт суток, но уже научился определять приметы наступления мрака и сейчас видел, что Шарки прав. Скоро стемнеет.

— Завтра вернёмся к тем руинам, — проговорил шас’уи, приняв решение, которого столь долго избегал. — Надо снова их прочесать.

Медике молчал. Он боялся той области, как и все гуэ’ла. Именно там исчезли те двое пленных, когда выжившие впервые спустились в кальдеру, расположенную в центре острова. Развалины находились на самом дне, куда почему-то не проникал солнечный свет. Они представляли собой громадную коралловую спираль, похожую на окаменевшую змею, и внешние витки клубка усеивали овальные проходы, ведущие в более глубокую тьму.

— Нечистое место, — наконец сказал Шарки.

— Единственное место. — Тал’ханзо выпрямился и повернулся к нему. — Больше нам идти некуда.

Оба знали, что это правда. Их убежище оказалось бесплодным, лишённым как жизни, так и любых приметных объектов, кроме той впадины, залитой тенями. Если на острове и можно найти какие-нибудь ответы, — оружие — то они лежат там.

— Запасов нам хватит ещё на много дней, но не навсегда, — продолжил т’ау, глядя человеку в глаза.

— Парням это не понравится. — Шарки покачал головой, потом вздохнул. — Чё уж, я их уболтаю, шас’уи.

Он впервые обратился к Тал’ханзо по званию.

— Возвращайся на берег, Шар’ки. Я скоро приду.

После того, как гуэ’веса ушёл, воин огня снова обратил взор на озеро.

— Я умру на этой планете, — откровенно сказал он, — но не здесь.

Плюнув в жижу по обычаю гуэ’ла, как поступила бы Джи’каара, шас’уи заключил:

— И не по твоей воле.

Тал’ханзо почувствовал, как в его крови вновь разгорается огонь, алчущий зажечь его дух, однако сейчас было неподходящее время. Он охладил пламя мантрой умеренности: старые практики Тау’ва держались крепко, хотя сама идеология рассохлась. С тех пор, как они высадились на острове, шас’уи развивал самоконтроль, познавая, как сдерживать свою ярость. Недопустимо, чтобы она стала его хозяйкой.

— Ты сгоришь, — пообещал Тал’ханзо своей добыче. — Ради Высшего Блага, — добавил он, пробуя фразу на вкус.

Шас’уи не ощутил ничего. Даже сожаления от того, что это уже в прошлом. Предыдущая часть его жизни завершилась, а следующая по-настоящему начнётся завтра. Или закончится. Так или иначе, он встретит свой удел с огнём в сердце, как и положено воину.

Петер Фехервари. Алтарь из пастей.

https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=%D0%90%D0%BB%D1%82%D0%B0%D1%80%D1%8C_%D0%B8%D0%B7_%D0%BF%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%B9_/_Altar_of_Maws_(%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7)

Развернуть

Tau Empire Astartes Space Marine Imperium Mo Mukhtar ...Warhammer 40000 фэндомы 

Прототип новой, неокрашенной, иридиевой брони GRV-01.

Tau Empire,Tau, Тау,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Astartes,Space Marine,Adeptus Astartes,Imperium,Империум,Mo Mukhtar


Развернуть

Only War roleplay красивые картинки Cadian Tallarn Desert Raiders Valhallan Ice Warriors Vostroyan Firstborn Catachan Armageddon Steel Legion Maccabian Janissaries ...Warhammer 40000 фэндомы art Astra Militarum Imperium hammer of the emperor 

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel


Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel



Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel



Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel


Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Only War,hammer of the emperor,roleplay,art,арт,красивые картинки,Astra Militarum,Imperial Guard, ig,Imperium,Империум,Cadian,Tallarn Desert Raiders,Valhallan Ice Warriors,Vostroyan Firstborn,Catachan,Armageddon Steel


Развернуть

Warhammer Eternal Crusade eternal crusade ваха ...warhammer 40k фэндомы 

Думаю что многие из российского сообщества не могут осилить пока единственный рассказ по EC на оригинале. Я решил исправить эту несправедливость и перевести его!
Встречайте:ССЫЛКА НА FB2 - https://yadi.sk/i/Xiy7dqsxa8YPd
Спуск на Аркону / Descent on Arkhona

Грэм Макнилл / Graham McNeill

Они падают, как пылающие слезы в небесах Арконы. Эшелон из пяти капсул в шахматном порядке. Слишком точно чтобы выглядело естественно, слишком быстро, чтобы быть случайностью. Они прошли тропосферу в блеске воплей атмосферы, оставляя горящие следы после себя.

Отвратительные существа, наводнившие неприступный форпост Горный Шпиль, повернули свои луковичные, лысые головы к небу. Темные глаза, сверкающие, как ягоды полированного граната, отражали измученное небо и огненные следы.

Режущие выстрелы огня из башен форпоста прорвали рой, разрывая существ изнутри или отрывая неестественно сочлененные конечности от их глянцевых панцирей. Шестичленные тела существ пластинчаты и покрыты хитином, мокрые от выделяющейся слизи и абсолютно смертельные. Они зашипели и обнажили клыки на приближающиеся фигуры, не зная, кто они, но чувствуя на глубоком инстинктивном уровне опасность.

С неестественной синхронностью, рой разделился на две части. Половина продолжила штурм заставы, царапая стены и ворота с чудовищным голодом. Огромные воины стояли напротив них, заключенные в броню малинового цвета и синего кобальта, нефрита и зимних морозов. Их Наплечники покрывали множество различных символов, каждый принадлежал Легендарному Ордену. Они боролись с ревущими цепными мечами и громоздким огнестрельным оружием, которые изрыгало взрывы смерти.

Остальная часть роя рассредоточилась, маневрируя между телами с поразительной ловкостью, чтобы встретить новую угрозу с истекающими слюной клыками и серповидными когтями.

Первая из огненных слез прорвала низкие облака с криком перемещенного воздуха. Пламя атмосферного входа обжигало обшивку, но синий кобальт брони с перламутровым жемчугом знака Ультима был виден сквозь пламя.

В последнюю секунду перед ударом, вой ракетных ускорителей выстрелил из её нижней части. Вишнево-красное извержение хим-пламени оплавило скалу, столкновение было подобно удару молота Богов. Чудовищ разбросало по земле от силы удара.

Вторая огненная капсула ударила по склону с громовым раскатом металла по камню. Звук был такой, как будто огромный тягач на скорости врезался в утес. Третья приземлилась. Четвертая, а затем остальные. Каждый удар, как огненное копье света, посланное с небес.

Не разгневанный Бог швырнул их.

Но они несли ангелов.

*

Пневматические болты выстрелили с взрывом металлического кашля. Стороны посадочной капсулы коснусь земли. Отравленный воздух ворвался внутрь, горячий и сухой, насыщенный сильным запахом чужой крови.

Грав-зажимы брата Сержанта Кастора разжались и он шагнул вперед, доставая пистолет и меч с совершенной экономичностью движений. Он делает всего один шаг и прыгает через горячий пар оставшийся после раскрывающейся капсулы.

Он тяжело приземляется, скала под его ногами превратилась в стекло огнем посадочной капсулы. От пластин его силовой брони цвета синего кобальта исходит туман конденсата. Цель определена; скачущий зверь с могучими задними ногами, четырьмя клинками-руками и челюстями, наполненными разрывающими, игольчатыми клыками.

Хормагаунт. Gauntii Gladius. Быстрый, ловкий. Начать сражение.

Кастор пропускает очередь болтов через челюсти. Задняя часть удлиненного черепа разрывается мешаниной черной сукровицы. Он делает шаг, опускает плечо, чтобы встретить следующее из существ. Его меч чертит восходящую дугу. Рев зубов его цепного меча разрывает зверя пополам.

Девять воинов его отделения расходятся, уже стреляя и двигаясь для соединения с остальной частью группы. Тираниды умирают с каждым выстрелом, био-броня их пластинчатых тел не идёт в сравнение со взрывной яростью очереди масс-реактивных болтов.

Не важно, сколько убьют, их всегда больше.

Сотни чужеродных тварей окружают. Их значительно превышают числом, но такие ставки не имеют значения. Они Адептус Астартес, Ангелы Смерти Императора.

Они Космические Десантники, и они не знают страха.

Брат Хэллар занимает позицию по правое плечо Кастора и поднимает тяжелый болтер, значительно более крупную версию обычного оружия. Он вдавливает курок, и ствол его оружия исчезает в пылающей вспышке.

Дюжина голодных монстров исчезают в метели скорострельного огня. Мощные разрывные очереди потрошат их, разрывая их на части изнутри. Туман из чужой крови наполняет воздух, пока Хэллар работает своим оружием вдоль периметра.

'Корм для наших пушек,' говорит он.

'Внезапность дала нам преимущество,' отвечает Кастор, ныряя клинком в конечность существа и вынимая меч через его шею. 'Их реакция не заставит себя долго ждать.'

'Не сомневаюсь,' согласился Хэллар. 'Любой другой враг бежал бы, увидев спуск пяти капсул Ультрамаринов.'

'Но не тираниды,' сказал Кастор. 'Твари не имеют индивидуальной воли, ни возможности для страха или паники.'

'Это мы ещё посмотрим, ' пообещал Хэллар, резко наклоняя своё оружие для другого залпа.

Этими экстра-галактическими хищниками движет жуткий разум улья, объединение инопланетного разума, который подавляет такие биологические функции. Кастор узнал это из брифинга и информации, собранной Охотниками на Тиранидов капеллана Кассия.

Узнать это - это одно.

Увидеть это в живую - это совсем другое.

Вектор появился на визоре Кастора, сообщение от командира форпоста, сержанта Протуса. Путь внутрь. Форпост – это коммуникационный центр, позволяющий мириадам сил Космических Десантников держаться на связи. Его потеря станет тяжелым ударом по внутренней связи Орденов.

Отделение Ультрадесанта защищало форпост от тиранидов последние шесть часов.

Кастор посмотрел вверх и увидел интенсивный огонь из углового бастиона форпоста. Стена там была частично разрушена, снесена огромной тварью с тяжелыми пластинами хитина, защищающими череп и плечи. Существо - живой таран с когтистыми, кувалда-подобными руками, похожими на механические лопасти земляного бура. Оно рвало стену на части, прогрызая себе путь внутрь.

Carnifex voracio. Бронированный таран. Тяжелый штурмовик.

Болтерный огонь едва царапает его закаленную шкуру. Осколки гранат вырезали маленькие канавки в броне. Оно изрыгает брызги болезненной биоплазмы, изумрудно-зеленого огня, который прожигает броню, сталь и плоть. Кастор видит воинов падающих от стены, и его сердце сжимается.

'Хэллар!' Кричит он. 'Привлеки внимание этой штуки!'

Тяжелый болтер поворачивается и поток снарядов накрывает тело гигантского существа. Большинство болтов детонируют, не пройдя брони, но некоторые взрываются внутри мясистого тела существа.

Тварь бьется в конвульсиях, но продолжает атаковать стену, неумолимая воля разума улья заставляет его игнорировать боль.

'Сержант Йесабиан! Лазпушка! ' приказывает Кастор.

Тяжелый пулеметчик сержанта Йесабиана поднимает свою лазпушку и даже через визжащие, скрипучие крики роя, Кастор слышит тяжелое гудение её конденсаторов.

Блестящий луч врезается в Карнифекса и часть его правого бока исчезает в бурлящем взрыве расплавленного хитина и выжженной плоти. Чудовищный зверь шатается, и падает на одно колено, его внутренняя био-структура предстаёт во всей её отвратительности.

Тем не менее, оно всё ещё не умирает.

На этот раз оно не может игнорировать боль, Карнифекс отталкивается от стены с воем боли и ярости.

'Вы получили внимание этой твари, брат сержант', говорит Хэллар.

'Отделение Кастор, со мной!' Он кричит, врубаясь в кишащих существ. 'Отделение Фурина, левый фланг. Отделение Дракен, правый. '

Пистолет и меч Кастора очищают путь. Он топчет чужие трупы на каждом шагу. Безумный факт, что он движется в направлении Карнифекса не ускользает от него.

Каждое из наступающих отделений продвигается к заставе под общий заградительный болтерный огонь. Пришельцы видят, что он лидер этой силы, либо по его личной геральдике, поперечному гребню на вершине его шлема, или по какому-то ужасно приобретенному знанию.


Голодные чудища топчут друг друга, безумно подпрыгивая, пытаясь добраться до него. Масс-реактивные очереди кромсают их. Убийцы с клинками приближаются. Теперь они ближе, из заставы ведётся продольный болтерный огонь по тиранидам.

Это невероятная битва. Праведная бойня.

Краем глаза, Кастор видит воинов отделения Васкро, которые бьются с кучей крупных зверей, высоких монстров с огромными костяными гребнями и со свистящими хвостами-мечами, с когтями и раздутыми черепами с костяными наростами.

Tyranicus Gladius. Грозные воины и лидеры улья.

Войны тиранидов. Главари роя. Убейте их и слуги будут отрезаны от своего управляющего разума, что сделает их легкой добычей.

Сержант Васкро несет потрескивающий, энергетический кулак на правой руке. Он может разорвать боевой танк на части с таким оружием. Био-панцирь тиранидского воина не сможет оказать сопротивления его удивительной силе.

Но у Кастора нет времени заботиться сержантом Васкро.

Карнифекс перед ним.

Он возвышается над ним, наполовину ослепленный, кричащий убийца. Его огромные руки - кромсающие лезвия. Каустическая слизь и вирулентные органические кислоты капают с их неестественно острых краёв.

Потрошащий био-огонь собирается в его пищеводе.

Кастор стреляет, но его болт рикошетит от закаленного черепа. Его боевые братья поливают монстра огнем. Пара выстрелов попали в горло, молочная жидкость пузырится в местах попаданий, как от разрыва гидравлического шланга.

Био-плазма кипит в горле существа, и Кастор направляет свой меч во взбухший, опухший кишечник. Клинок идёт назад, его зубы жуют мясо и чужеродные органы. Сержант пытается вытащить его, но плоть Карифекса не выпускает лезвие.

Кастор отпускает меч и едва уходит из-под косого удара, который укоротил бы его по пояс. Он перекатывается в сторону, когда слоноподобная нога зверя пытается раздавить его.

Он поднимается и цепляется за спину монстра, используя рваные раны в теле как поручни, чтобы забраться. Карнифекс трясется и метается, пытаясь сбросить его.

Кастор держится крепко, он поднимает своё тело всё выше, отсоединяя крак гранату с пояса. Броня скрипит. Руки зверя скребут по телу, врезаясь в доспех и оставляя глубокие выбоины. Если он выживет в этой борьбе, кузнецы захотят обсудить с ним состояние его боевой брони.

Одной рукой врезавшись в плоть Карнифекса, Кастор развернулся чтобы быть спереди зверя. Его сапоги врезались в мясистую грудь, и он встал лицом к лицу с монстром. Даже сейчас, эти глаза были мертвы, просто пустые шары, которые говорят об отвратительной пустоте и синоптическом порабощении.

Его клыкастые челюсти открыты, как у акулы и крокодила одновременно, ребристые и наполненные кромсающими, зубчатыми зубами. Зелено-белый жидкий огонь дрожит в его пищеводе и Кастора сгибает руку, погружаясь кулаком в густую массу.

Он ворчит, чувствуя как био-плазма проедает его броню.

Кастор разжимает хватку на гранате и отталкивается прочь от ревущего Карнифекса. Он тяжело врезается в землю, придавив нескольких тварей.

Их когти начинают рвать его, пока он не слышит приглушенный взрыв и басистый подавленный грохот органического разрыва изнутри. Кастор вскакивает на ноги, Карнифекс падает на колени, в его грудной клетке дыра с остатками расщепленных ребер и мокрого мяса.

Он заваливается, апокалиптическое количество чужой сукровицы разливается по камням. Отделение Кастора образует кольцо вокруг него, болтеры направленны наружу, чтобы держать тварей на расстоянии от сержанта.

Но Кастор не видит в этом необходимости.

Звери не нападают. Они мнутся в замешательстве, визжат со странной смесью страха и неуверенности. Кастор смотрит вправо и видит сержанта Васкро, стоящего на фоне измельченных трупов тиранидских воинов. Он держит один из их черепов в своем непропорциональном силовом кулаке.

'Убить их всех,' приказал Кастор. 'Перед тем как какая-нибудь другая тварь установит контроль над ними.'

Истребление без пощады. Каждая тварь загоняется и расстреливается, пока их крошечные мозги ищут нейронную связь, которой там нет.

Лишенные своих руководителей улья, низшие твари не так опасны. Всё ещё опасны, но уязвимы.

Мгновениями спустя всё кончено, последняя лишенная руководства тварь убита. Отделения Ультрадесанта перегруппировываются, образуя новые отделения, чтобы оценить потери и восполнить их. По начальным подсчетам, погибло двенадцать воинов.

Слишком рано говорить, кто будет жить, чтобы бороться дальше, а кто нет. Их судьба в руках Апотекариев и Воли Императора.

Кастор наклонился, чтобы извлечь свой меч из останков тела Карнифекса. Лезвие забито липкой черной материей и фрагментами костей. Он почистит его, когда они вернутся в Аркона Ультима.

Ворота форпоста открылись, и четыре окровавленных Космических Десантника вышли наружу. Во главе их еще один сержант, его клинок подавился чужой плотью, как и клинок Кастора. Протус - Сержант Ультрадесанта. Гордый воин, возможно, слишком гордый. Гордость ли привела его в эту ловушку?

За Кастором идут трое других. Первый - несущий боевой топор, воин в броне цвета шторма Космических Волков. Второй одет в малиново-красный доспех Кровавых Ангелов, его бледное лицо покрыто чужой кровью. Последним подходит Тёмный Ангел, его темно-зеленая броня почти черная.

'За мной, ' командует Кастор и его отделение следует за ним к сержанту Протусу.

Они встречаются как Ультрадесантники, как боевые братьев. Запястье к запястью, с грохотом пластин. Символы ордена на их наплечниках, Ультимы цвета слоновой кости, измазанные в крови, но гордо блестящие под странным небом этого мира.

'Наконец-то мы встретились, сержант Протус,' говорит Кастор, бросая взгляд за спину война, на братьев Ультрамаринов. 'Интересная у вас тут компания'

'Интересные сейчас времена, сержант Кастор,' сказал Протус. 'Добро пожаловать на Аркону. '


warhammer 40k,фэндомы,Warhammer Eternal Crusade,eternal crusade,ваха
Развернуть

Librarium Tau Chaos (Wh 40000) Imperial Guard Imperium Темный клубок Tau Empire ...Warhammer 40000 фэндомы 

Как Тау и Империум за проклятую планету воевали.

I.

Стоя на мостике «Полифема», Капитан сжимал штурвал так крепко, словно готовился к натиску бури, хотя здесь никогда не бушевали штормы. Он занимал пост, положенный ему по праву и призванию, и уже довольно долго не двигался с места. Он не мог точно определить, как давно находится здесь, сколько дней корабль провёл в ловушке или как много членов экипажа умерли с тех пор, как озеро завладело ими всеми. Время стало таким же ненадёжным, как скользкая, покрытая липким илом палуба его судна. Иногда ход событий отшатывался назад, и мертвецы, восстав, снова выполняли свои обязанности, а потом внезапно дёргался вперёд и выплёвывал новую чахлую зарю сразу после предыдущей, лишая их ночной передышки. Капитан лишь смутно помнил войну, которую его полк вёл на этой затопленной планете, да и в целом большинство событий прошлого почти стёрлись у него из памяти. Он сомневался во всём, кроме своего святейшего долга и необходимости выдержать испытание ради того, чтобы исполнить оный.

«Я завершу таинство, — пообещал Капитан озеру, как уже делал много раз до того… и после. — Я всё исправлю».

Несомое им бремя наделяло его бытие такой осмысленностью, какую большинство душ не обретали никогда, — хотя лишь немногие осознавали, что пусты, или желали заполниться, особенно если мельком замечали цену, — однако он не сетовал, даже наоборот. Он ведь не всегда господствовал над этой канонеркой, как и над таинством. Бывший командир корабля, благочестивый, но недалёкий деспот, до сих пор пребывал на мостике, вотканный в дальнюю переборку сетью грибков, выросших из его трупа. Переплетение опухолей пульсировало, хрипело и порой источало странные грёзы, так что, возможно, его носитель не совсем умер. Капитану нравилось думать, что он освободил своего предшественника, когда располосовал его, открыв щели для новых возможностей. Безжизненное тело испускало свет, омывая мостик лучами кислотных оттенков, от которых переливался насыщенный спорами воздух. Прекрасная картина, верный призрак милости Бога-Императора…

«Наш владыка щедр», — подумал Капитан, наслаждаясь пречистым смрадом. В его вере этот дурной запах играл роль благовоний, озеро — алтаря, а Спящий-под-Водами — святого духа.

— Как вверху, так и внизу, — прохрипел он, заплевав иллюминатор перед собой слизью с капельками крови.

Затем Капитан трепетно пронаблюдал за тем, как мерзкие брызги сливаются на стекле в очередной узор. Скверна рисовала карту этого мира, где отображались русла изменчивых судоходных путей и возможности, сплетаемые ими. Разумеется, читать схему мог только он, — вот почему его избрали. Именно его откровение сначала охватило всех членов экипажа, когда предыдущий командир отверг сакральность озера, а затем связало их в общем предательстве. Каждый из них вонзил клинок в сердце старого еретика и присягнул на верность новому порядку.

— Я всё исправлю! — поклялся Капитан вслух.

Исторгнув эти слова, он зашёлся в приступе кашля и изрыгнул на иллюминатор гнусь, образовавшую ещё невиданную конфигурацию. Следом он прищурился, заметив в слизи нечто неожиданное: синеватое пятнышко, которое быстро двигалось по спирали к центру карты. Возможно, это и есть тот знак, что являлся ему в видениях? Капитан с волнением и упоением следил за крупицей, опасаясь нарушить ход гадания, а затем содрогнулся, когда она завершила странствие.

«Наконец-то».

Он оторвал руки от штурвала. Хотя Капитан не выпускал рулевое колесо с самого начала своего бдения, и гниющие ладони прикипели к резиновым захватам, он почти не почувствовал боли освобождения. Избранный протянул к корабельному вокс-транслятору пальцы, с которых свисали лоскуты кожи.

— Всем мореходам занять посты, — передал он. — Наше таинство начинается. 

(Полифема - это имперская канонерка. В смысле обыденный плавующий корабль.)

II.

«Не надо недооценивать гуэ’ла, — однажды предостерегла его Джи’каара, когда шас’уи стал насмехаться над противником. — В их варварстве кроется не только слабость, но и великая сила».

Он посмотрел на баржу справа от себя, ища взглядом другого бойца-ветерана. Шас’уи Джи’каара, как и сам Тал’ханзо, стояла на носу своего длинного судна с открытым верхом. Линзы её шлема светились в мутной полутьме, а белые пластины брони покрывали струпья из плесени и налипшей листвы. В отличие от прочих воинов огня, которые смывали грязь каждую ночь, она позволяла мерзости накапливаться с начала и до конца любого задания. Это не нарушало работу доспеха, и шас’эль их кадра полагал, что она заслужила право охотиться так, как считает нужным, но Тал’ханзо думал иначе. По его мнению, Джи’каара воплощала собой духовную болезнь, поразившую Гармонию. Да, она отлично умела выживать, но ради чего? Её имя, означавшее «разбитое зеркало», указывало на кошмарный шрам поперёк лица, однако он подозревал, что рана затронула не только плоть и кость. Кроме того, Джи’каара обладала неприятной… связью с самой планетой.  

«На что ты смотришь, Разбитая? — спросил себя Тал’ханзо. — Чего ты ищешь?» 

Он перевёл взор на великаншу, что возвышалась над другой шас’уи. Ручная гуэ’веса никогда не отходила далеко своей хозяйки. Эту женщину сочли бы огромной уродиной даже особи её безвкусной расы: её черты словно бы сжались между выступающим лбом и квадратной челюстью. «О’гринны», так гуэ’ла называли подобных зверей. Судя по всему, они представляли собой редкую, но стабильную мутацию базового вида, продукт адаптации к мирам с большой силой тяжести.

«В этой породе воплощается истинная суть гуэ’ла», — рассудил Тал’ханзо.

Оптика шлема увеличила лицо существа, и носовые щели шас’уи расширились от отвращения. Женщина заплела длинные чёрные волосы в толстые свалявшиеся косы, вставив в них кости. Геометрически правильную снежинку, символ Гармонии Прихода Зимы, она вырезала у себя на лбу, словно какую-то племенную метку. Подобная практика, типичная для янычар-гуэ’веса, желающих показать лояльность своим благодетелям, в последнее время начала распространяться и среди воинов огня их кадра. На Фи’драа реки влияния текли в обе стороны, и, подобно судоходным путям планеты, могли завести в нездоровые края.

— Мы заплутали, шеф! — раздался крик за спиной шас’уи. Он обернулся, уже зная, кто именно подал голос.

Во втором ряду позади него сидел щуплый пленный с рыжими волосами — тот, что выглядел слабее прочих, пока ты не присматривался к его зелёным, широко расставленным глазам. Хотя Тал’ханзо по-прежнему с трудом разбирался в выражениях лиц гуэ’ла, — несмотря на то, что годами жил рядом с ними и даже овладел их языком, — он безупречно понимал, что скрыто в его взгляде. Острый, как клинок, он рассекал любые преграды культурных или видовых различий. В таких глазах отражался ум, не отвлекающийся ни на что. В доктринах Тау’ва данную особенность называли лхаат элеш — «резать взором». Ею обладал каждый представитель пятой касты, однако на Фи’драа она встречалась редко — возможно, из-за того, что здесь совсем не было эфирных, которые взращивали бы её. Лхаат элеш ярко пылала в уцелевшем глазе Джи’каары, но во взгляде самого Тал’ханзо она потускнела. Он давно уже чувствовал, как это пламя угасает вместе с его верой в успех войны.

— Ну заплутали, да? — не унимался военнопленный.

Его левый глаз обвивала спиральная линия цвета индиго, которая затем раскручивалась по щеке и, сужаясь, оканчивалась возле губ, проткнутых множеством колец. На шее у него висел какой-то талисман в форме канида с рыбьим хвостом, грубо вырезанный из коралла. Не самый традиционный амулет для имперца, и всё же в том или ином виде он встречался у многих пленных. Тал’ханзо предполагал, что это эмблема их полка или некое напоминание о родном мире.

— Мы не заблудились, гуэ’ла, — ответил он с напускной уверенностью.

Тал’ханзо не доверял старшему офицеру их конвоя, шас’вре Иболья. Она, пусть и не новичок на Фи’драа, всё ещё больше полагалась на технологию, чем на чутьё.

[...]

«Иначе нельзя», — рассудил Тал’ханзо, мысленно оценивая этот сброд. Пленные гуэ’ла приняли Высшее Благо не добровольно: когда кадр атаковал их прибрежную крепость, они дали отпор, пусть и без особого энтузиазма. Несмотря на милосердие Империи Т’ау, она всегда наказывала за сопротивление, даже самое ничтожное. Такую цель и преследовало их задание. Если основные силы кадра перебросили обратно на базу по воздуху, то военнопленным предстояло вынести изматывающее странствие по воде. Для операции выделили четыре баржи с сопровождением из бронетранспортёра «Рыба-дьявол» и пары лёгких скиммеров «Пиранья».  

— Нашего врага уже вытеснили из данной области, — сообщил шас’эль воинам огня, проводя инструктаж конвоя. — Я ожидаю минимальный уровень опасности, хотя ваше путешествие и будет долгим. Оно станет карой для этих дикарей. Что более важно, оно поможет адаптироваться на местности нашим новобранцам-шас’саал.

(Тут воспоминания Тал’ханзо)

Никто тогда не заговорил о том, что знали все: Фи’драа — не место для новичков, даже для самых многообещающих, а восемь бойцов, недавно влившихся в состав кадра, совсем не обнадёживали. Молодые шас’саал поражали многообразием изъянов, от чрезмерной агрессивности до робости, и казались почти непригодными к военному делу.

«Вот почему их отправили сюда, — предположил Тал’ханзо. — Тут они проживут так недолго, что не успеют опозорить свои септы». 

Шас’саал разместили по двое на каждой барже, где ими командовал один из воинов-ветеранов, которому помогала пара опытных янычаров-гуэ’веса. Тал’ханзо сомневался, что кто-нибудь из новобранцев продержится хотя бы год.

— Уроды! — заорал ещё кто-то из пленных, и шас’уи очнулся от раздумий. — Я слышал, они холостят всех, кто к ним записался. Не хотят, чтоб мы размножались, так-то!

Его заявление вызвало очередной хор недовольных возгласов.

— Шеф, ну ты чё, пустую лодку хочешь привезти? — поинтересовался Шарки. Он говорил тихо, однако его голос не заглушили шумные протесты.

«Не хочу», — мысленно признался Тал’ханзо. Шас’эль сочтёт такой результат неудачей.

— Позаботься о своих товарищах, — сказал он, отключив кандалы рыжего гуэ’ла низкочастотным импульсом из шлема. — Принеси ему целительный набор, — велел шас’уи, обращаясь уже к одному из янычар.

— Спасибо, шеф, — произнёс Шарки, потирая запястья.

— Если ты предашь моё доверие, то пострадаешь, — предупредил его Тал’ханзо.

— Услышал тебя. — Медике неуверенно выпрямился. — Не боись, из меня и так боец невеликий. Я скорее… — Он осёкся, глядя куда-то вдаль.

— В чём проблема, гуэ’ла? — спросил шас’уи.

— Я… Ничё. Ничё такого. — Шарки коснулся своего ожерелья, словно ища утешения у талисмана. — На копытах давно не стоял, и всё. — Он снова улыбнулся — или ухмыльнулся? — Лан, я делом займусь.

Другие военнопленные умолкли. Удовлетворённый этим, Тал’ханзо отвернулся. Что же, иногда Открытая Ладонь сильнее Сжатого Кулака.

— Такова жизнь, — пробормотал он.

Петер Фехервари. Алтарь из пастей.

Развернуть

Wh Песочница время_охуительных_переводов writefaggotry Перевод SoNtC ...Warhammer 40000 фэндомы 

Облик Кошмара, Что Грядёт 50к

Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,время_охуительных_переводов,writefaggotry,Перевод,SoNtC


 

Данный опус был написан и размещён на форуме www.heresy-online.net с 2009 по 2010 пользователем под ником LordLucan. «Облик Кошмара» описывал события 50-го тысячелетия в особенно мрачных тонах. Здесь представлена первая (из 27) частей. Кроме того, существует цикл "Эра Заката (60к)".



Данный опус был написан и размещён на форуме www.heresy-online.net с 2009 по 2010 пользователем под ником LordLucan. «Облик Кошмара» описывал события 50-го тысячелетия в особенно мрачных тонах.

Обзор Второй Эры Раздора

Это 51-е тысячелетие, и война продолжается.
Не было ни великого огня, ни эпической битвы.
По всей известной человечеству галактике, Империум умирал. Но не в горниле войны, как этого ожидали, а угасая, словно последние угли на пепелище. Галактическая империя людей рушилась, её враги слишком многочисленны, слишком сильны и слишком ужасны, чтобы даже представить. Великое сражение на Октавиусе не принесло победы, лишь войну, не знающую конца. В горниле сражения, полчища всепожирающей саранчи и зелёная орда слились воедино, ибо зверь взглянул на варвара и оба узрели родственные души. Новая сущность распространилась со скоростью, о которой ни Орки, ни Тираниды не могли и мечтать. Война и голод сплавились в единое желание разрушать, уничтожать и воссоздавать всё сущее в облике Нового Пожирателя.

Чудовища-гибриды Пожирателя быстро заживляли свои раны, и рождались из спор, являя собою жуткий кошмар, который погубил галактику, не оставив после себя ничего, кроме жалких осколков. Страшные металлические стражи восстали на некоторых мирах, защитив их от Ваагх! Нового Пожирателя, но вместо этого сделали всё спасённое население своими рабами, которые пойдут в пищу их сияющим железным богам.

Раса Эльдар, державшаяся за жизнь на протяжении тысячелетий, постепенно угасала, один мир-корабль за другим. Со временем, даже гулкие сердца Аватаров затихли. На время… Однако, нечто ещё ползает по Бесконечным Круговоротам мёртвых миров-кораблей и по сей день. К несчастью, великий бог мёртвых, Иннеад, заключён в этой ловушке, воя в пустоту свою траурную песнь, пожираемый своим желанием отомстить Той, Что Жаждет.

Тау, ослеплённые наивной надеждой о единстве, открыли для себя миры трупов и пепла. Каждый мир, который они находили, был мёртв. Тяжёлая и неблагодарная перспектива терраформинга каджого сожжённого мира превратила Тау в озлобленных и самодовольных созданий. Узрев плоды своих предшественников, они, в своём отвращении, поклялись даже не пытаться понимать другие расы, а просто искоренять их. Лишь Тау можно было доверить строительство цивилизации. Они решили, что все остальные подлежат изгнанию. Их хозяин лишь издал сардонический смешок, наблюдая за тем, как его марионетки встают на путь страха и насилия.

Золотой Трон наконец вышел из строя. Никто не знал наверняка, что произошло с Императором. Ибо после того, когда Трон отказал, ни единого сообщения не было более отправлено с Терры, пожираемой варп-штормами. Известно лишь, что Астрономикон погиб вместе с гибелью Терры, мерцая, словно гаснущая свеча не протяжении ещё пяти сотен лет. В конце концов, Империум, утративший целостность из-за сражения против мощи Нового Пожирателя и резкого усиления варп-штормов, разбился, словно зеркало. Подобно скачкам напряжения в древней электросети, культы Хаоса разгорелись с новой силой.

Со смертью Императора, Инквизиция окончательно утратила всякую видимость единства и большинство её представителей погибли, убитые более сильными представителями её некогда святых рядов. Величайшие Лорды-Инквизиторы захватывали целые планетарные системы, становясь феодальными королями или регентами, объединяя вокруг себя различный сброд, чтобы вырвать власть из рук планетарных губернаторов.

Церковь тоже стала жертвой раскола, превратившись в жалкую кучку культов-сект. Спаси и сохрани Офелию! Адепта Сороритас отступили со всех миров, с которых только могли и собрались на Офелии и близлежащих мирах. Офелия стала отвратительным склепом для Экклезиарха, который сошёл с ума после всего им увиденного. Он собрал своих Канонесс, Аббатис, и Охотников на Ведьм и приказал сжечь «во всеочищающем пламени» миллионы невинных. Любая система в пределах нескольких коротких варп-прыжков (поскольку Навигаторы более не могли делать прыжки на длинные расстояния из-за варп-штормов) от Офелии стали жертвами религиозного террора Имперской Церкви, которая отчаянно искала кого-нибудь, кого можно было обвинить в этом кошмаре.

Говорят, в те дни сотни тысяч «мини-империумов» возникли на израненном трупе Империума Человека. Каждый из них требовал признания себя в роли легитимного государства-наследника, и заявлял, что на то есть воля их лидера, избранного Императором на смертном одре. Некоторые даже утверждали, что они являют собой перерождённую ипостась Бога-Императора. Насмерть перепуганные толпы верили в эту ересь без тени сомнения, страшась альтернативы жить в этом страшном мире без своего отца и защитника.

Едва ли лучше дела обстояли у благородных Космодесантников. Большинство Орденов перестали существовать, поскольку их силы были разосланы по всей галактике, выполняя свои задания; теперь они не могли вернуться к своим магистрам. Во тьме и одиночестве, многие космодесантники избрали лишь один известный им путь: путь Войны. Они стали изгоями, беззаконниками и почти бандитами, грабя имперские миры, как они утверждали, «для военных нужд». Считается, что банды Белых Шрамов и Гвардии Ворона были одними из самых худших, так быстры и безжалостны были их рейды.

Чёрные Храмовники по большей части сохранили свой пыл и просто продолжили свои крестовые походы. Они с головой ушли в поклонение Богу-Императору и Верховный Маршал Дорстрос объявил о новом и более великом крестовом походе – уничтожить каждого человека, который не покорился им и Богу-Императору – и конечно, стереть с лица земли всё и всех остальных. Их фанатизм привёл их к своим ересям, так как с течением времени к крестовому походу стало присоединяться всё большее число осиротевших космодесантников, отчаянно ищущих приказов и цели. Миллионы разношёрстных представителей Имперской Гвардии и огромные толпы бичующихся имперских культистов также присоединились к бесконечному походу Храмовников среди звёзд. Вскоре, поредевшие ряды Чёрных Храмовников едва насчитывали две тысячи Астартес, являя собой вторую крупнейшую группировку выживших Имперских Космодесантников(вторую после армии Великого Сикариума). Однако, не важно, сколь был велик числом их крестовый поход, Храмовники превратились жалкую банду бредящих фанатиков.

Ультрамар был переименован в Великий Сикариум, в честь своего нового повелителя, Катона Сикария. Эта область стала святыней для орденов-наследников Ультрадесанта. Их разрозненные остатки стекались к Ультрамару, словно стаи мух. Сикарий провозгласил себя Верховным Королём, издав указ, что те, кто находится под его защитой, должны почитать его, как бога. Сикарий стал правителем своей маленькой империи, ангелы-десантники и обычные смертные стали его паствой. На Маккраге была воздвигнута крепость из обсидиана; головы Агеммана и Калгара, насаженные на огромные металлические копья, были выставлены на всеобщее обозрение. Мрачная демонстрация амбиций Сикария править всем, миры Ультрамара всё большё и больше погружались во тьму.

Миры-Кузни, уцелевшие после гибели Империума, стали жертвами вторжений Хаоса или Культа Дракона. Некоторые были разграблены враждебными бандами мародёров, охочих до рабов-техножрецов, которые бы занялись их украденными технологиями. Эти рабы стали ходовой валютой среди крупных «мини-империумов»(это название стало общепринятым). Некоторые Миры-Кузни просто полностью изолировали себя от остальной галактики, а их Фабрикаторы предпочли невежество тому знанию, что ждало их за пределами их миров.

В эти тёмные тысячелетия Хаос разлился бурным потоком, достигая высот, невиданных со времён первой Эры Раздора. Миры, наводнённые бесконтрольными псайкерами, безумцами и монстрами-космодесантниками целиком поглощались Варпом. Безумные банды выживших лоялистов стало трудно отличить от Легионов Хаоса. Были такие, кто убивал во имя Тёмных Богов, остальные же просто чинили резню.
Абаддон Разоритель захватил огромные территории космоса вокруг Ока Ужаса, стараясь не потревожить Нового Пожирателя, блуждавшим поблизости. Подобно умелому пловцу, огибающему стаю хищной рыбы, он тщательно избегал их. И вот, Абаддон и его 78-й Чёрный Крестовый Поход вторглись в Солнечную систему. Об этом сложено немало легенд под общим названием «Война Двух Сфер». Здесь Абаддон столкнулся с армией Дракона Преображённого, огромной армией павшего Механикума и теми самыми серебряными стражами, которые уже покорили тысячи миров.
Сражение было невообразимых масштабов. Порождённая варпом магия, одержимые демонами машины и оружие сражались с мистическим оружием невообразимой мощи. Подобно серебряному ковру, огромные сомкнутые ряды Некронов и Парий покрывали поверхность каждой твёрдой планеты. В конце концов, Абаддон был вынужден взять в блокаду облако Орта на границе системы. Дракон установил контроль над всей Солнечной Системой…

…кроме одной, твёрдой, как алмаз, сферы – Титана. Он стоял, подобно неприступной крепости, врата и стены которой были закрыты от Некронов слоями неприступного адамантия и тяжёлых орудий, а душа укрыта от Абаддона холодной стальной клеткой веры, защищающей сердца Серых Рыцарей и Кустодийской Гвардии, оказавшейся на этом мире. Все остальные смертные погибли за тысячу лет до этого, и лишь древние воины продолжали нести свой дозор – печальное эхо былого величия Империума.

В бурных потоках Варпа, Боги Хаоса тоже познали страдания. Ибо с кончиной Императора, зашевелилось нечто иное. Порождённое смертью Лорда-Падальщика на Терре, Звёздное Дитя питалось озверевшим религиозным безумием умирающего Империума, пожирая все оставшиеся на Терре души в своих родовых муках. Именно оно погубило Астрономикон, после чего Офелия стала целью его тёмного рвения. На заре 50-го тысячелетия, Звёздное Дитя стало Звёздным Отцом и Варп превратился в поле битвы. На краткое мгновение (а может, на целую вечность, про Варп ничего нельзя утверждать наверняка), Звёздный Отец стал сильнее своих хаоситских врагов. В тот момент, с отвратительной неизбежностью Великой Игры Хаоса, Звёздный Отец стал одним из пяти, бог порядка среди богов хаоса.

Где они сеяли хаос, он сеял угнетение. Где их демоны были дикими кошмарами, разрывающими души, его порождения были безликими автоматами, порабощающими души людей. Демонические миры Звёздного Отца возникли в Оке Ужаса и по всей галактике в последние века этой тёмной эры. Они представляли собой шары абсолютно ровного золота, с золотыми безликими демонами и миллиардами бездумных, пустых людей. Жители этих миров брели по их поверхности без особой причины, пока не погибали от голода и усталости.

Это 51-е тысячелетие и я не могу проснуться от этого кошмара! Я не могу проснуться!

Развернуть

SW Cosplay штурмовик Black Templars Imperium Wh Other SW Other Emperor (wh 40000) Wh Cosplay Wh Crossover SW Crossover ...Warhammer 40000 фэндомы star wars Space Marine 

 -г- с _u_,star wars,фэндомы,SW Cosplay,штурмовик,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Black Templars,Чёрные Храмовники,Space Marine,Adeptus Astartes,Imperium,Империум,Wh Other,SW Other,Emperor (wh 40000),Wh Cosplay,Wh Crossover,SW Crossover
Развернуть

Imperium Primarchs ...Warhammer 40000 фэндомы 

Выбираем лучшего Примарха среди лояльных Императору.

И простите меня, но Лемана Русса в этом голосовании не будет. Иначе опрос теряет всякую интригу и смысл. Давайте просто будем помнить, что по мнению большинства никого круче Лемана Русса в принципе не существует, он с полпинка способен навалять любому Примарху, да и сам выстоит в неравном бое против двух-трех. А уж о невероятном интеллекте Русса вообще говорить не стоит. Все те, кто за него хочет проголосовать, просто подумайте о том, кто у вас на втором месте. И таким образом мы выберем второго лучшего Примарха среди лоялистов.

Опрос по хаоситам ( http://wh.joyreactor.cc/post/917347 ) показал, что публика практически одинаково любит Магнуса и Альфария Омегона. Разница между ними невелика, так что нельзя сказать, что Магнус выиграл. Альфарий и Омегон тоже победители.
Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Imperium,Империум,Primarchs
Лучший среди лояльных Императору
Lion El'Jonson (Dark Angels)
64 (11.1%)
Jaghatai Khan (White Scars)
17 (3.0%)
Rogal Dorn (Imperial Fists)
82 (14.3%)
Sanguinius (Blood Angels)
156 (27.1%)
Ferrus Manus (Iron Hands)
38 (6.6%)
Roboute Guilliman (Ultramarines)
75 (13.0%)
Vulkan (Salamanders)
58 (10.1%)
Corvus Corax (Raven Guard)
85 (14.8%)
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме темные охотники (+1000 картинок)