размеры кораблей
»Death Guard Nurgle Chaos (Wh 40000) Typhus the Traveller Librarium Warhammer 40000 фэндомы
Семейные разборки
Сборы бывали уже и до этого, бессчетное число раз, хотя и сложно припомнить что-то, исполненное такого же темного великолепия. Некоторые из этих космолетов стояли в таком же строю под Бетой Гармона целую жизнь назад. Жизнь божества. А некоторые сконструированы за последнюю сотню лет, и их кили все еще гладко отполированы и не изъедены пятнами патины, оставленными варпом.
Их количество ошеломляет. Корабли явились сюда из каждого закоулка, каждой тайной лазейки Ока. Они притащились из облюбованных демонами пустотных доков и чернейших глубин крепостей, вырытых в толще астероидов. Здесь изящные корветы Детей Императора, избегаемых всеми, кроме их собственных братьев, — корветы, отделанные золотом и халцедоном и смердящие садизмом. Они выступают с той же гордостью, что и прежде, хотя старые претензии на первенство давно утрачены в бездне слабостей и порока.
Затем идут варбанды отступников, чьи разношерстные космолеты угнаны с имперских военных баз. Каждый несет на себе новый символ, чернильно-черный или кроваво-красный. За последнее тысячелетие их развелось больше, чем за всю предыдущую историю, и даже архивисты из колдовских скрипториев Ока давно оставили попытки составить их опись. На них многие не прочь поохотиться, на этих ренегатов, и они всегда могут стать добычей для хищников покрупнее, так что отступники предпочитают держаться в менее густонаселенных частях Ока. Их оружие всегда наготове, и в двигателях кораблей гудит пламя.
По мере того как проходит неделя за неделей, прибывают игроки посолиднее, всплывающие из опаленных варпом глубин на древних легендарных космолетах. На зов отвечает Тысяча Сынов, приводя с собой эскадры боевых крейсеров, увенчанных пирамидальными гребнями. В их звездолетах все еще чувствуется определенная эстетическая сдержанность. Эти корабли грациозны, их линии чисты, словно у ограненных камней, и они мягко движутся на султанах из бело-голубого плазменного огня. Когда-то решимость сынов Магнуса, возможно, и вызывала сомнения, так же как и их способности, однако теперь уже нет. Тень Просперо больше их не тревожит. Как, впрочем, и Фенриса.
Дальше с изяществом покончено. Следующими прибывают флотилии с индустриальных кузниц душ, подчиненных Пертурабо. Все они серые, как его сердце, и покрыты толстым слоем гари. Его окутанные смогом дредноуты выскальзывают из варпа и тяжело ворочаются среди прометиевых выбросов. Многие из этих кораблей долгие века сливались и сращивались с демоническими сущностями на грохочущих адских верфях. Их тупые носы, все покрытые черными пятнами боевых ожогов и никогда не очищавшиеся, агрессивно торчат, демонстрируя жесткое милитаристское однообразие.
За ними следуют легионы меньшей значимости, по крайней мере в том, что касается численности и организации. Сумеречно-черные корабли-убийцы Повелителей Ночи, окутанные ореолом источаемого ими ужаса, снуют с краю, словно шайка воров. Змеевидные боевые космолеты Альфа-Легиона группируются пестрыми кластерами. Им не доверяют даже свои: такова цена заработанной много веков назад репутации, от которой теперь уже не избавиться. Пожиратели Миров случайно разбросаны среди других, более организованных легионов, и их эсминцы, покрытые ранами множества битв, напоминают капли красной артериальной крови.
Разумеется, то тут, то там возникают стычки. Капитаны крейсеров внезапно узнают очертания звездолета, с которым сражались десятилетие назад, или навигационные позывные принимают за брошенный вызов, или демон, заточенный в оружейных системах корабля, вырывается на волю и начинает пожирать все вокруг. Вспышки орудийного огня озаряют пространство, где собираются корабли, — они разгораются в случайном порядке, а затем снова гаснут, когда стычки затухают сами по себе или после вмешательства высших сил. По мере того как количество собравшихся растет, свары становятся все свирепее и чаще, словно у зверей, столпившихся у пересыхающего источника. За эти недели тут происходили битвы, которые, в другое время и в другом месте, могли бы попасть в летописи — однако здесь, в сердце гигантской армады, это лишь булавочные уколы на фоне общего единообразия.
Таков дар Разорителя всему королевству Ока. Здесь хватает и междоусобиц, и взаимной ненависти, но та ненависть и вражда, которой он не дает угаснуть, сильнее всех прочих. Невероятно, но ему удалось собрать их во имя общего дела. Со времен Хоруса, величайшего льстеца, величайшего господина солдатских душ, не было вожака столь сильного и столь властного.
И он даже еще не прибыл. «Мстительный дух» явится сюда последним, как ему и подобает. Когда соберутся остальные, древний левиафан типа «Глориана» предстанет перед ними, заставляя всех преклониться — как уже было однажды, над пылающими небесами Терры. Но до этого момента новые космолеты будут прибывать и прибывать. Несущие Слово, один из трех легионов, сохранивших старые порядки, занимает позицию в центре. Их боевые флоты несут на себе священный Октет и щетинятся пронзительными воплями нерожденных. Величайшие из этих судов представляют собой, по сути, летучие кафедральные соборы, утыканные невероятно высокими башнями и парапетами и ломящиеся от даров варпа. Жертвенные огни горят вдоль всей их боковой линии, отрицая законы физики, и по их рядам пробегают призрачные, мерцающие колдовские искры.
А затем наступает черед величайшей, самой разношерстной и самой могущественной группировки — охотничьих стай Черного Легиона. Они неисчислимы, принадлежат ко всем возможным коалициям Хаоса и прибывают на кораблях любого вообразимого размера и класса. Здесь и пропитанные скверной Хаоса боевые крейсера времен рассвета Империума — они обглоданы тысячелетиями постоянных войн и выступают гордо, как первые среди разрушителей всех чаяний детей Трупа-на-Троне. Здесь есть и новейшие образцы, рожденные умами порабощенных гениев имперского судостроения, а впоследствии освобожденные от жестких оков стандартных шаблонов и превращенные в нечто поистине монструозное. Орудийные баржи, чьи двигатели едва справляются с нагрузкой. Транспортники для личного состава с трюмами, набитыми воинами Черного Легиона. Грузовые суда с подарками миров-кузниц Темных Механикум — титанами и рыцарями-предателями, идущими в бой под знаменем Черного Легиона.
Как и Лунные Волки в эпоху Чудес, этот легион сейчас первый среди равных, его кровь — пускай и смешанная — чище остальных, а его ненависть яростнее. Он не заключал сделок, сохранил свою душу и ныне гордо несет заслуженное им первенство в границах Ока.
Космолеты Гвардии Смерти прибывают последними. Как и в давние дни Ереси, они лишь усиливают и без того смертельную мощь собравшейся армады. Их живые корабли вырываются из объятий варпа, словно брызги слюны из горла. За ними тянутся длинные кильватерные струи темной материи, а их серо-зеленые сигнальные огни слабы и тусклы. Это одни из самых древних кораблей на этом сборище. Они изъедены гнилью, оскверняющей все под властью Мортариона, но также и лопаются от нее. Звездолеты столь же парадоксальны, как и все в этом легионе парадоксов, — одновременно самые сильные и самые изувеченные, самые архаичные и в то же время непрерывно обновляющиеся, самые единообразные в своей верности Четырнадцатому и все же самые разные внешне.
Воины Гвардии Смерти становятся под штандарты Абаддона последними. Они оказались самыми гордыми, дольше всех остальных придерживались собственных планов и справлялись собственными силами. Видеть их здесь — это величайшее свидетельство грандиозного плана Разорителя, последняя и решительная победа в его усилиях собрать всех отступников под одним флагом.
Гвардия Смерти не смешивается с другими легионами и варбандами. Их присутствию не слишком рады на командных мостиках собравшегося флота, потому что даже обитатели Ока с трудом способны переносить их физические аномалии. Как и прежде, они на другом краю фронта.
Драган очень мало знает об этой древней истории. В отличие от Воркса, он не увлекается изучением прошлого. Его увлечения нельзя назвать многочисленными — в основном это резня, обусловленная недавними распрями и обидами, а отнюдь не замысловато переплетенные вендетты давних эпох. Глядя в иллюминаторы посадочного модуля, он видит «Милосердие». Корабль, коричнево-черный, заросший и покрытый сгустками льда, напоминает клубок гниющих растений, повисший в пустоте. Его огни едва светят, а могучие батареи почти полностью скрыты за наростами. Сейчас трудно представить, как выглядел звездолет при рождении. Драган также не кораблестроитель, так что он и не пытается.
«Милосердие» служило ему домом почти пятьдесят лет, и все же здесь по-прежнему чувствовалось что-то чужое. Возможно, дремлющий разум корабля сознательно его отвергал. И все же сомневаться в мощи космолета не приходилось. Прожитые века укрепили его кости, сделали его батареи еще более разрушительными, а двигатели сильными и громогласными. «Милосердие» никогда не будет отличаться проворством. Ему не сравниться в огневой мощи с регулярным военным звездолетом, оно не способно перевозить неисчислимые армии к местам боевых действий, как транспортное судно, но все равно это крепкая старая бестия. Оно словно вываренная кожа, лишь крепчает с годами.
Драган откидывается на спинку кресла. Сейчас он должен был бы находиться на корабле и готовиться к варп-переходу. Некоторые из его братьев, в частности Слерт, чуть не лопались от возбуждения при мысли о предстоящем. Даже Филемон, этот гнилоголовый старый счетовод мертвецов, весьма взбудоражен. Воркс, предположительно, считает, что Драган практикуется в одной из старых тренировочных камер, или охотится на донные отбросы ради пропитания, или втайне занимается еще чем-то на борту. «Милосердие» достаточно обширно, чтобы любому — даже Несломленному — без проблем удалось остаться в одиночестве.
Драган барабанит закованными в броню пальцами по закованному в броню колену. Он смотрит на пилота челнока, сидящую впереди, — ее тело опутано паутиной трубок с питательными растворами. Как и большинство пилотов на службе Повелителей Тишины, женщина представляет собой органическую часть корабля. Ее торс и конечности сращены с ганглиями проводки разъемов. Ее глаза прячутся за проводами, ведущими к наружным сенсорам, а пальцы погружены в мерцание сигнальных датчиков на панели. Драган видит сыпь на ее обнаженной шее, и, судя по всему, заболевание достигло продвинутой стадии. Может, она продержится еще пару лет, прежде чем безумие или полное физическое истощение убьет ее. Затем она истлеет, превращаясь в материю самого челнока и формируя плодородный слой для следующего поколения отростков и питательных элементов для преемника, которого подключит на ее место Кледо. Все это часть великого жизненного цикла возрождения, суть подлинной веры для тех, тому не плевать на подобные вещи.
Драган снова заглядывает в иллюминатор. Все пространство вокруг заполнено межзвездными кораблями. Даже черствая душа Драгана чуть трепещет при виде этого зрелища. Если на секунду расфокусировать взгляд, то покажется, что пустота полностью исчезла, и ее заменил плазменный лес выбросов корабельных двигателей.
Он видит тот, что ему нужен. Пилот молчит — в конце концов, у нее нет связок, — но челнок прыгает вверх, к цели. В славной компании этот корабль выделяется. Он не теряется даже на фоне гигантских монстров и легендарных судов, сошедших прямиком со страниц самых первых летописей. Пожалуй, его абрис кажется самым зловещим, видоизмененным и извращенным до невообразимых пределов силами божества. Если бы не магия, пульсирующая в его древнем сердце, он просто развалился бы на части. Его хребет — идеальный образчик коррозии, а днище представляет собой ядовитую смесь растворившихся тяжелых металлов и кипящего чумного бульона. Практически с любой точки обзора невозможно определить его истинные размеры, потому что туча порожденных эмпиреями мух окутывает со всех сторон, растянувшись на много километров. За века она превратилась в некое подобие постоянного варп-поля, толстого слоя невозможных в физической реальности насекомых, жужжащих и мечущихся в пустоте.
Когда челнок подлетает к внешней границе роя, насекомые подаются в стороны, открывая проход. Если бы Драган оказался нежеланным гостем, к этому времени они прогрызли бы внешнюю обшивку челнока вплоть до проводки двигателя. Драган наблюдает за тем, как пасть ангара распахивается все шире — зияющая дыра в ржавом корпусе, обрамленная длинными желтыми клыками, торчащими из железных колец. Быть поглощенным ею — это словно быть поглощенным живым существом. Что, надо признать, очень близко к истине. На них опускается тень. Когда воздушно-гравитационный пузырь охватывает челнок, по обшивке с треском бегут искры. Они опускаются на палубу ангара, и снаружи до Драгана доносится лязг механизмов, резкие окрики приказов и резонирующий рев двигателей. Драган некоторое время сидит неподвижно.
Затем он встает и спускается по длинному трапу в сумрачное нутро корабля. У подножия его приветствует собственная свита Странника, точная копия Савана Смерти, вооруженная силовыми косами и окутанная тишиной. Они не произносят ни слова, лишь знаком предлагают ему проследовать дальше в глубь судна. Внутри влажно и жарко, тяжелая тьма тянется и сочится, как желчь. «Терминус Эст» большой корабль, и у них уходит немало времени на то, чтобы добраться до цели. По пути Драган видит примерно те же сцены, что остались позади, на «Милосердии»: группы Несломленных, работающих над своей броней и оружием. Они не практикуются в тренировочных камерах, чем, возможно, заняты воины других легионов. Они не дуэлируют и не совершают паломничество к вопящим на них капелланам. Сыны Мортариона готовятся к битве в уединении, уделяя внимание тем недугам, что культивируют в себе. Они выясняют, что изменилось в них с последней войны, потому что изменения появляются всегда. Они прислушиваются к щебету Маленьких Хозяев и бродячих чумоносцев и пытаются уловить дуновение рока среди миллиона возможностей.
Здесь так тихо. Балки корабля потрескивают, могучие двигатели рычат, но в коридорах царит тишина. Нет ощущения напряженного ожидания некоего грандиозного события, лишь знакомое мрачное чувство покорности судьбе и усердного ей служения.
Это раздражает Драгана. Порой ему хочется встряхнуть братьев, расшевелить что-то в их душе. В этом легионе так мало гнева, несмотря на то что в окружающей их вселенной для него предостаточно поводов.
В должное время его молчаливый эскорт отстает, оставляя его в одиночестве перед полуобрушившимся дверным проемом. Здесь даже жарче, чем раньше, и повсюду жужжат мухи. Они заполняют собой все щели, ползают по всем поверхностям. Среди них и жирные мясные мухи, и звенящие москиты, и кусачие разбухшие твари из Уничтожающего роя. Некоторые из них реальны, а некоторые порождены имматериумом. Когда Драган останавливается перед порталом, они группами устремляются к нему. Ползут по его броне, проникают в щели. Он чувствует их на коже и борется с желанием брезгливо передернуться. Даже самые невежественные из легиона знают, что вздрагивать не стоит. Это первое из испытаний Тифа.
— Входи.
Голос звучит хрипло, словно кто-то скрежещет по зубчатому краю пилы. Он кажется неподходящим для этого легиона, словно его обладатель каким-то образом попал не туда. Возможно, он лучше чувствовал бы себя среди гладиаторов Ангрона или угрюмых техников боли, сынов Пертурабо. В этом, как и во многом другом, Тиф уникален.
Драган, пригнувшись, осторожно ступает под просевшую притолоку. Зал за дверью обширен, его потолок теряется в темноте наверху. Драгану трудно рассмотреть, что вокруг, потому что немногочисленные лампы светят тускло, и по ним ползают крошечные черные точки. Пол, когда-то мраморный, потрескался и просел, обнажая что-то, с виду и по запаху похожее на землю. Колонны, уходящие ввысь, к незримым высотам, слезятся тонкими струйками жидкости, черной и вязкой.
Несмотря на всю царящую здесь разруху, это место кажется изначальным — словно что-то зародилось здесь очень, очень давно.
Тиф ожидает его на противоположном конце длинного центрального зала. Там стоит трон, высеченный из бледного камня, но Тиф на нем не сидит. Вместо этого он стоит в центре широкой круглой платформы, окруженный непрерывно растущими тучами мух. Когда Тиф движется, мухи кружатся, слетаясь в плотные комки и формируя в воздухе образы, которые рассеиваются вновь, как клубы дыма. Тиф похож на свой флагман — твердая ось, вокруг которой вращаются лишь тени.
Подходя ближе, Драган успевает разглядеть достаточно, чтобы составить впечатление о хозяине корабля. Ему случалось и раньше мимоходом взглянуть на Странника. Он даже видел его в бою, правда, на расстоянии. Однако вблизи все совсем иначе. Все члены Гвардии Смерти разделяют некоторые общие черты, но Тиф во многих смыслах является их архетипом. Он — квинтэссенция каждого образа и символа, используемого служителями Чумы, потому что сам и задал их вектор перемен. Это всем известно. Все знают о происхождении их легиона, и тем не менее никто не говорит о таком вслух. Да и что тут обсуждать? Что сделано, то сделано, и обратного пути нет.
— Мой господин Тиф, — произносит Драган, опускаясь на одно колено.
Тиф какое-то время смотрит на него. Трехчастный шлем Странника почти теряется в гигантской окружности его брони. Не считая единственного торчащего вверх рога, шлем белый, бледный, словно лунный свет на могильном камне, странная чистота, выглядящая неуместно на фоне невероятной деградации.
— Висельник, — говорит Тиф. — Я слышал, они тебя так называют.
— Не я выбирал это имя, — отвечает Драган.
— Тогда откуда оно взялось?
— Не знаю, мой господин.
Тиф недовольно ворчит, и из-под наличника его шлема вырываются сонмы мух. Он постоянно движется: поворачивается, корчится, дергает рукоять огромной косы, как будто неугомонность, приведшая его к Великому Изменению, до сих пор руководит им.
— У тебя жидкая кровь, — замечает Тиф.
Это знак пренебрежения. Отсылка к факту, что Драган не был на Терре и, следовательно, не удостоился той же чести, что воины, сражавшиеся в личных владениях Трупа-Императора. Драган слышал подобное уже много раз, и его это не тяготит. Члены старого легиона могут сколько угодно тешить память о собственном поражении — ему лично всегда казалось странным, что они так цепляются за свой грандиозный позор, талдычат о нем каждый день и определяют каждый следующий шаг по тому колоссальному шагу, приведшему их в забвение.
Тиф снова движется, ворочаясь вокруг собственного низкого центра тяжести. Мухи жужжат, и от гула этой звуковой стены дрожит воздух.
— Возможно, ты даже не знаешь, почему мы зовем себя Несломленными, — продолжает Странник.
— Знаю, — отвечает Драган.
— Ну тогда скажи мне.
— Мы выжили. Мы сохранили дисциплину. Сохранили воинов и корабли и вновь сумели обрести веру.
Тиф хохочет, расплескивая потоки мух.
— Кто тебе это сказал?
— Это хорошо известно.
— Это полная брехня.
Тиф разворачивается к нему, и по растрескавшемуся мрамору ползут языки пара.
— Я был там, когда эти слова произнесли впервые. Стоя рядом с боевыми братьями, я впервые взглянул на примарха.
«Взглянул на примарха». Благоговением тут и не пахнет.
— Он только что поднялся с поверхности, — говорит Тиф, меряя платформу шагами. — И вокруг его мантии все еще клубился ядовитый туман. Он даже броню не носил. И он был таким тощим. Рядом с ним стоял Император. И свет Его доспеха сиял настолько ярко, что резал глаза. И что же мы подумали? Что примарх — какой-то доходяга? И что нам должно быть стыдно за него?
Тут Тиф саркастически хмыкает.
— Но примарх не усомнился ни на секунду. Он обратился к нам. Не повышая голоса. Он говорил так, как будто узнал каждого из стоявших перед ним, хотя большинство пришло с Терры. Именно тогда, в первый и последний раз, я услышал от него что-то, отдаленно смахивающее на проявление чувств.
Драган слушает. В словах Тифа ощущается тень издевки, но сложно сказать, в чем тут дело — возможно, это его обычная манера, а может, что-то особенное, относящееся к его господину.
— Он сказал, что мы — его несломленные клинки. Что мы его Гвардия Смерти. Сумеречные Рейдеры были забыты, сменившись двумя новыми именами. Для всей остальной вселенной мы и в самом деле стали Гвардией Смерти. А для своих — Несломленными. И это не изменилось. Для тех, кто извне, мы неизбывный ужас. А для своих мы — воплощение стойкости.
Драган не знает, верить или нет этой истории. Звучит так, будто ее рассказывали снова и снова, так много раз, что она стала похожа на правду. С другой стороны, зачем бы Тифу лгать?
— Благодарю, что просветили меня, господин, — говорит он.
— А ты не задаешься вопросом, почему я рассказал тебе это? — спрашивает Тиф.
— В качестве поучения. Как жидкокровому.
— Ха.
Странник устремляет взгляд прямо на него, что само по себе редкость. На миг тучи мух рассеиваются, и Драган обнаруживает, что смотрит прямо в жуткое рогатое лицо. Порча, разъевшая белый шлем, глубже, чем он видел у кого-либо другого, — кажется, что все детали доспеха соединены с помощью чего-то эфемерного и в то же время крепкого, как кости. Возможно, это сила воли, а может, и просто дешевый магический трюк.
— Я слышал рассказы о тебе, Висельник. Такие бойцы, как ты, нужны этому легиону. Те, в ком еще жив гнев. В этом-то и опасность для тех из нас, кто прошел весь долгий путь. Мы забываем о собственной ярости. Бог избаловал нас. И это опасно.
Драган обнаруживает, что кивает в ответ. Часто он думал нечто похожее, особенно в те моменты, когда Воркс читал ему одну из своих проповедей.
— Мы Несломленные, — говорит Тиф. — Он никогда не позволял нам счищать грязь с доспехов. И со временем у нас пропало желание это делать. Мы никогда не поворачивали вспять. На Терру нас привела кривая дорожка, но, добравшись туда, мы заплатили кровавую цену.
— А теперь мы возвращаемся.
— Нет! — ревет Тиф, и звук его голоса подобен удару.
Облако мух разлетается на клочки, словно пораженное ударной волной, сердито кружится и собирается вновь.
— Нет. По какой-то причине — по какой-то причине — к этой мудрости не желают прислушиваться. У нас появилась возможность. Дорога свободна. Мы могли бы повторить то, что сделали десять тысячелетий назад, и двинуться на Дворец с новым магистром войны. Вот он, наш шанс, висит прямо перед нами, и мы готовы сомкнуть вокруг него когти.
И внезапно Драган понимает, к чему ведет Тиф.
— Ультрамар, — осторожно замечает он.
— Ультрамар! — ревет Тиф.
Теперь Тиф возбудился еще сильнее — он расхаживает из стороны в сторону, крепко сжимая косу и заставляя рои мух виться и разворачиваться с каждым его движением.
— Треклятый Ультрамар. Мы уже потратили на эту космическую кучу отбросов слишком много усилий. И как- раз тогда, когда у нас появился шанс сосредоточиться на реальной цели, вновь возникает Ультрамар. Я презираю его. Презираю его повелителя. Презираю все, что относится к нему. И главное, он не важен. Вот тебе не насрать ли на Ультрамар жиденько, Висельник?
Драган внезапно осознает, что происходящее ему нравится.
— Но у нас есть приказы, — отвечает он.
— И откуда они исходят? И почему?
Тиф понемногу справляется с овладевшим им гневом. Его движения становятся менее дергаными, более величавыми.
— Ничего не изменить. Я говорил с примархом. Я буду сражаться на его стороне, как и приказано. Я встану рядом с ним. Как его верный слуга. Но ты же знаешь, в чем тут суть — в его брате. Я считал, что вся эта чепуха осталась позади. Я думал, что все они мертвы или исчезли. Что время этих детишек-королей ушло. Поговори с Разорителем, а затем поговори с примархом и скажи мне — за кем ты последуешь в бой с большей охотой.
Эта беседа равносильна смертному приговору. Или просто безумна. Никто не осмеливается так говорить о Мортарионе, и уж точно никто из легиона, и Драган чувствует странный приятный холодок.
— Мы сделаем это, — говорит Тиф, мрачнея с каждой секундой. — Мы сломаем Врата и выплеснем наш яд в Галактику живых. А затем огнем и мечом проложим путь к королевству, которое нам ни к чему. Ничто из этого нельзя предотвратить. Мне не сойти с дороги, я связан и клятвой, и самой судьбой. Но вот ты, Висельник. Ты.
Драган сужает глаза. Чуть больше искушений, чем он ожидал.
— Но мы тоже связаны.
Тиф подходит ближе. Мухи жужжат, на всем лету врезаясь в Драгана. От них пахнет склепом — тот же сладковатый душок, пробивающийся сквозь плесень и пустоту.
— Когда-то я подчинил себе законы вселенной, чтобы привести нас к Терре. Я пожертвовал своей душой и душами братьев, все ради единственной цели. Но я сделал это не ради того, чтобы растратить наши силы на какую-то семейную свару. Ты меня понимаешь?
Драган поднимает взгляд на него. По этому изуродованному лицу невозможно угадать истинные намерения. Невозможно понять, серьезно ли говорит Тиф, или это просто еще один тест. И невозможно решить, подвергается ли его, Драгана, жизнь смертельной опасности, или законы легиона тут все еще действуют.
Поэтому Драган не отвечает сразу. Он думает о «Милосердии» и своих собратьях. Думает о Ворксе, Гарстаге и Филемоне. Думает о том, что понадобится для изменения уже установленного курса, и о том, какую роль он сможет в этом сыграть. Думает о словах Странника и вспоминает, какое наказание полагается за измену.
«Вы — мои несломленные клинки».
А затем Драган кивает, коротко, как солдат, получивший приказ.
— Отлично, — говорит он
Librarium Adeptus Mechanicus Imperium Warhammer 40000 фэндомы
Флот экплораторов. Подготовка планетарного плацдарма
Пять часов назад участок поверхности, выбранный для посадочных площадок Механикус, представлял собой всего лишь относительно плоское плато отступающего ледникового льда и десяток медленно испаряющихся озёр редких смертоносных химикатов. После того как “Сперанца” встала на высокий якорь выпустили множество управляемых сервиторами дронов, передававших трёхмерные пикты глобальной топографии, а орбитальные ауспики глубокого зондирования над северным полушарием Катен Вениа позволили архимагосу Котову выбрать именно это место для высадки.
Характерная однородность основных коренных пород плато и его относительная геологическая стабильность хорошо подходили для терраформирования геоформирующими машинами фабрикатуса Тарентека. Три колоссальных судна отделились от нижней части “Сперанцы”, падая, словно обломки после катастрофических повреждений. Каждое представляло собой десятикилометровую квадратную плиту с почти непостижимым оборудованием: огромными заводами по переработке атмосферы, мелтами промышленного масштаба и загадочными технологиями геологической манипуляции. Когда геоформирующие машины, напоминавшие сброшенные из космоса готические мануфактуры, вошли в атмосферу, их тепло-экранированные нижние участки раскалились до вишнёво-красного цвета, минуя неистовые штормы улетучивающихся газов.
Они остановились в ста метрах над землёй и радиолокационные картографические ауспики приступили к сканированию поверхности. Системы маневрирования произвели корректирующие выбросы, одновременно раздалась канонада установленных в нижней части корпуса вращающихся орудийных комплексов, способных расколоть поверхность планеты. Пока открывались широкие круговые двери мелта-печей, меткие выстрелы оглушительными залпами разбили лёд на куски приемлемого размера.
От нестерпимого жара появилась слегка колеблющаяся дымка, напоминая дыхание мифических драконов, и невероятно яркий свет вырвался из мелт, залив плато огнём с фиолетовыми языками пламени. Ураганы перегретого пара визжали и шипели, пока поверхностный лёд испарялся или вытекал по дренажным каналам, взорванным меняющими ландшафт гаубицами.
Химические мортиры выпустили тысячи взрывавшихся в воздухе специальных снарядов, насыщая атмосферу медленно распадающейся поглощающей материей, которая спровоцировала поток алхимических реакций, отфильтровывая самые токсичные и коррозийные элементы. На геоформирующих судах распахнулись просторные ангары, и множество тяжёлых землеройных левиафанов опустились на поверхность планеты в противоударных колыбелях.
В тщательно организованном балете землеройные машины стремительно разграничили площадь посадочных полей и приступили к работе с эффективностью армии железнокожих и полосатых рабочих муравьёв. Тарентек создавал сотни посадочных площадок на мирах намного более враждебных к жизни и машинам, чем Катен Вениа, а жрецы под его началом хорошо знали своё дело.
Последние глыбы льда неохотно уступили, и началась прокладка тысяч километров кабелей для получения телеметрии, необходимой, чтобы направлять приземлявшиеся суда к отведённым им посадочным площадкам. После создания инфраструктуры и защищённой системы укреплённых трубопроводов обнажённая порода была сокрушена и выровнена сфокусированными конверсионными проекторами. Затем установили теплозащиту и десять тысяч устойчивых к атмосфере Катен Вениа техножрецов с внедрёнными высокоточными мелтами и шлифовальными конечностями приступили к завершающему выравниванию посадочных площадок до ангстрёмной точности.Приспособленные к вакууму сервиторы следовали за техножрецами, вытравливая кислотой в скале имперских орлов, окружённые шестерёнками машинные черепа и закодированные последовательности чисел.
За четыре часа на поверхности планеты вырезали широкий шестикилометровый квадрат зеркально гладкой скалы. Помимо установки базовых сооружений развернули энтоптические генераторы и ноосферные комплексы связи, а также многочисленные хорошо оборудованные бункеры управления, чтобы выполнять запутанные и чрезвычайно сложные диспетчерские функции для прилетающих и улетающих десантных кораблей. Равномерно по периметру посадочных площадок возвели защитные башни, оснащённые многочисленными системами оружия, способными поражать суда на низкой орбите или атакующие наземные войска.
Для десантных кораблей не-Механикус в дополнение к обычным посадочным огням и активным электромагнитным привязям-фалам на выровненную скалу нанесли контрастные линии разметки. Спустя пять часов после начала работу сочли выполненной и магос Тарентек поставил личную печать из шарнирного производственного ангара в нижних мануфактурных районах “Сперанцы”.
Едва печать Тарентека загрузилась в манифольд, как из посадочных ангаров ковчега Механикус вылетел первый корабль. Сотня вместительных шаттлов устремилась к Катен Вениа, перевозя механизмы для исследования планеты: техножрецов и чудовищные земные соборы, батальоны скитариев и военные машины, сервиторов и вооружённых преторианцев.
Среди армии железа, опускавшейся на планету, выделялись три корабля-саркофага легио Сириус, которые сопровождали молитвенные суда, выкрикивая по всем частотам хвалебные бинарные гимны и предупреждения.
“Владыка войны” “Лупа Капиталина” опускался на Катен Вениа вместе с “Амароком” и “Вилкой”.
Зимнему Солнцу принадлежала честь Первого шага, это было его право, как Альфы легио. Оборотень и Железная Синь разделяли эту честь, и если кто-то из принцепсов “Псов войны” и испытывал какие-то мысли об отсутствии Лунной Скорби и “Канис Ульфрика”, то держал их при себе.
Воздушная армада огня и стали опустилась на планету на огромных столбах синего пламени, миллиард тонн оборудования и людей.
Адептус Механикус пришли на Катен Вениа.
Источник: Грэм Макнилл. Владыки Марса
Wh Roleplay Wh Other Warhammer 40000 фэндомы
Как команда РТ в крестовый поход ходила (часть I)
Короче дело было так.
Династия Вольного Торговца отличилась на поприще политических махинаций и сумела выбить себе крестовый поход. В сегментуме Ультима при изменении варп-штормов открылся новый сектор, ранее недоступный со времён М31.
826.M41. Из столицы сегментума Ультима прибыл застывший в стазисе пергаментный свиток с повелением начать Крестовый поход из сектора Игемио. Для начала Великого Крестового похода команде Ганса Э.Моро необходимо раздобыть необходимые ресурсы в виде кораблей и людей, а так же обзавестись союзниками.
Отправились мы по злачным местам ближайшим возможным союзникам. Сперва посетили местную столицу сектора и выяснили некоторые сведения. Самыми существенными из них оказались известия о потерянном в варпе юниверсе и паре кузниц. Поиск юниверса оказался делом не быстрым, за сим подробности опущу. Скажу лишь, что за время поисков мы исхитрились выйти из варпа раньше, чем вошли, наш сенешаль успел посидеть на бутылке привлечь внимание правоохранителей во время сбора данных на луне-базе администратума.
Как бы то ни было мы нашли юниверс в поле обломков древнего поля боя, на орбите планеты пережившей вторжение зеленокожих и бывшей экстерменированной. Кто бы сомневался, что там мы столкнемся с обозначенными ранее ксеносами. И так, космический бой — инициатива на нашей стороне, мы заметили зеленокожих раньше, на большем расстоянии и через поля обломков. Естественно решили лететь на тихом ходу, через обломки что бы внезапно садануть в корму. В принципе план удался, но буквально за ход, до того как мы подошли бы на дистанцию оптимального огня орки нас заметили. Бой был не слишком долгий и интересный, орочий фрегат буквально взорвался на второй ход огневого контакта. Ликуя от победы над первым врагом мы не заметили, как из ближайшего облака пыли и газа наш левый борт хищно осматривал второй корабль ксеносов. Это был полновесно зафиченый орочий хеви крузер, с мощным вооружением и бомбилами. О, этот бой мы запомним. Первый же залп вывел из строя матрицу энерго-конекции и убил сотни членов экипажа. Далее был долгий танец в пустоте в попытках выйти на оптимальные углы атаки, и не подставиться под ответный огонь. Бой осложнялся наличием МЛА у орков, эти мелкие засранцы нанесли больше урона, чем орудия ГК. В итоге было принято решение идти на абордаж (да поврежденным кораблем против орочьего хеви крузера). На удивление, абордаж шел достаточно успешно и бравые воины человечества атака за атакой выжигали зеленую ксено-мразь. После 4го раунда, стало понятно, что это просто затягивание времени и мы попросили ГМа сделать ласт стенд на мостике, против вожака зеленокожих. ГМ был готов к такому повороту и через 10 минут мы уже подбирались к логову вонючих зверей.
Тут, наверно, стоило бы рассказать о нашем пестром экипаже. Капитан — фигура мутная, мало того, что он где-то проебывался несколько десятилетий, так еще и объявился с абсолютно пустым корпусом и паранойей, специалист ближнего боя. Сенешаль — разговорчивое, надоедливое создание, тем не менее он способен достать что угодно где угодно, в бою предпочитает не принимать участия. Навигатор — непонятно чего в нем больше, мутировавшей плоти или металла аугметики, специалист просверкать своим глазом по союзникам. Ваш покорный слуга — магос доминус, принявший на себя мантию архимиллитанта, обожает отстреливать врагов издали, доведя выстрел из лонглаза до показателей в 50+ урона и 17+ пни. Войдмастер — скрытный пария, думает, что никто не знает о его работе на инквизячку, предпочитает делать пиу-пиу из таусятской пульс райфлы. И наш четверорукий эксплоратор — генетор, предпочитает в ближнем бою лупасить люминенами.
Первый же раунд боя оказался скверным, зеленокожие запустили свои сквигобомбы, одна из которых взорвалась прямо в центре нашей формации, ранив двух игроков и убив неписей из штурмовой партии. Потом как-то вошли в раж и начали истреблять ксеносов. У моего персонажа есть механики при синергии коих, выстрел из простого лонглаза становится чуть ли не опаснее выстрела из лазпушки, единственная проблема работает это один раз за сессию и после этого персонаж становиться слишком ослабленным. Так вот, к чему это я. Впереди мы видим орка, по всем параметрам главного — самый большой в самой большой броне и с самым большим оружием. Выстрел его убивает, мы ожидаем, что остальные сейчас побегут, но вместо этого позади убитого зверя появляется монстр, размером с танк. И мы понимаем, что вот это труЪ босс. Делать нечего, оружие монстра разрушительно, его много, мы израсходовали почти все свои ульты. Капитан мчится в мили к главарю, что бы связать его ближним боем и не давать стрелять из рейндж оружий, эксплоратор был подавлен огнем и так и не смог выйти из подавления, пока зеленокожий не превратился в кашу. Сделав пару выстрелов из трансураник аркебузы и нескольких других оружий, мы поняли, что зеленый монстр слишком толст даже для такого, противотанкового, оружия. Пришлось импровизировать, благо один козырь еще оставался в рукаве. Мой доминус сделал то, чего от него никто не ожидал — чарджанулся в главаря, а по прибытии (и проваленном броске на попадание, естественно, у него же одна рука заменена на винтовку) он за последнее очко судьбы врубает ЭМИ поле, и не просто ЭМИ, а выпадает 7 (или 8) - самый мощный результат. Орк и капитан обездвижены, и если капитан еще хоть как-то может ползти в своем павер арморе, то вот зеленокожий считается техникой и вообще сделать ничего не может. И это значит, что он не может доджить выстрел из огнемета, все кто играл в OW в курсе, что горящая машина — мертвая машина. Но ждать, пока орк выгорит не пришлось, несколько успешных бросков на попадание все-таки пробили ему превент, и когда очередь снова дошла до меня, то выстрел из инферника на половинной дистанции добил это жалкое существо.
Результатом бойни стали: 61/85 HI, 81/100 Crew, 78/103 Moral, выбитая макробатарея правого борта. Огромный орочий труп в качестве трофея, эльдарский двуручник, который был трофеем у зеленокожих, трюм с хаоситским дропподом (забыл как он называется) и парой заоситских тушек, остов орочьего хеви крузера с Voidsunder Lance Battery, которую мы поставили на наше судно.
Wh Video Space Marine Imperium Angels of Death Blood Angels Warhammer 40000 фэндомы
Так себе но это должно тут быть.
Librarium продолжение в комментах Warp Warhammer 40000 фэндомы
Варп-врата - это точка в реальном мире, связанная с другой такой же точкой при помощи туннеля сквозь варп-пространство. Этот туннель каким-то образом избегает обычных возмущений варпа, позволяя совершать абсолютно безопасные путешествия в пределах строго установленного времени. Происхождение варп-врат считается загадкой, и было множество яростных споров на тему того - являются ли они естественными или искусственными. Если они искусственные, то никто не может сказать - кто и с какой целью их создал.
Кроме того, некоторые варп-врата были искусственно улучшены, их входы отмечены механическими конструкциями, о принципах функционирования которых можно только догадываться. Другие же варп-врата являются не более чем черными дырами в космосе.
Варп-врата встречаются в глубинах космоса, на границах и внутри солнечных систем, и даже на планетах. Самые крупные с легкостью могут обеспечить проход космического корабля и обычно расположены на краю солнечной системы или среди ее внешних планет. Самое крупное, что могут пропустить другие врата – это маленькие транспортные средства, или, возможно, существо размером с человека. Они расположены на поверхности планет и непосредственно ведут к другим вратам на поверхности других планет. Все врата, а особенно их маленькие разновидности, редко встречаются. Планетарные врата часто замаскированы или отвечают только на электрические, психические или иные сигналы, которые могут указывать на определенные тайны их создателей.
Все путешествующие по космосу расы готовы использовать варп-врата, если найдут их, несмотря на то, что исследование того куда они ведут часто может быть весьма рискованным. Многие врата оказываются неисправными и могут непредсказуемо выбросить корабль в глубины варпа. Другие могут вести к местам, которые когда-то могли быть звездами или планетами, но теперь представляют собой не более чем пустой космос.
Также необходимо учитывать возможность внезапного появления в далекой и враждебной империи ксеносов. Может быть, что корабль, некогда исчезнувший в варпе, перенес себя за пределы галактики. Варп-врата часто становятся чрезвычайно важными для всех, кто бы их ни контролировал, и многие имеют жизненно важное стратегическое значение для Империума. Имперские командующие и прочие заинтересованные лица соперничают за контроль над варп-вратами, которые находятся в сфере их влияния, и эти реликвии яростно защищают от атак извне.
Wh Песочница heresy heresy never changes Miniatures (Wh 40000) сделал сам Wh Tutorial Warhammer 40000 фэндомы
Посоны, я создал!
Кто то красит миньки, кто то конверсит, а кто то просто читает книжки и фапает на ваху. Но истинный наркоман обязан из говна и палок собрать титан, построить свое собстенное поле битвы начиная со стола и написать бек для своего легиона/варбанды/мира корабля и пр.
Короче вот, собрал за пару дней, фанера сука дорогая... Но дешевый стол в размеры я не нашел. Стол 200 на 130, чуток увеличен по сравнению со стандартным полем для варгейма. 180 на 120. Зачем, а просто потому что могу себе позволить не стеснять себя подобной бандурой дома.
ПОТРАЧЕНО.
3и листа 10мм фанеры, где то около 4 метров мебельной трубки на 25, 8 заглушек на трубку в качестве ножек, 16 фланцев на 25, 8 металлических уголков и некоторое количество шурупов.
Фанеру порезал под размер сам, хотя можно найти места где её порежут за вас, но это опять же лишние деньги. Резал какой то китайской дисковой машинкой, для резки досок. Трубки почикал болгаркой. Шуруповерта не было, поэтому поганил дрель что бы заворачивать все это. Результат далек от совершенства, но приемлем. Осталось только кое где замазать щели в фанере эпоксилином возможно покрасить или покрыть морилкой и заебись.
Первая фотка собствено тот столик что был свободен "до", а последующие это фотки самого кривоногого, но главное устойчивого и просторного, поделия. На последней так, немного прочих поделок, дабы стол не был сильно пустым.
И да, прошу простит за качество фоток на тапок, что поделать кризис, так и живем.