![wh humor,Wh Other,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Blood Angels,Кровавые Ангелы,,Space Marine,Adeptus Astartes,Imperium,Империум,commander dante Лорд Данте, процент успеха Рубикона для вас - меньше 40%... То есть, более 60% процентов, что я отмучаюсь? Поехали! Слава Омниссии! Данте - Примарис! Нееет!,wh humor,Wh Other,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Blood Angels,Кровавые Ангелы,,Space Marine,Adeptus](http://img1.reactor.cc/pics/post/wh-humor-Wh-Other-Warhammer-40000-Blood-Angels-7868813.jpeg)
новой терры
»Librarium Chaos (Wh 40000) Thousand Sons Iron Warriors Warhammer 40000 фэндомы
Конфликт поколений
– Кхров, – сказал он. – Кхров из Тысячи Сынов. Потомок Магнуса. Сын... но действительно ли ты сын Просперо? Или ты, как все остальные, поздний птенец? Но говори свой рассказ, говори. Если твоя история окажется славной, то, может быть, она даже достаточно смягчит меня, чтобы выслушать, что поставило на кон это так называемое Дитя Императора.
Медленно и тихо Кхров вышел на середину круга и постоял там несколько секунд. Потом он испустил крик и ударил по каменным плитам концом посоха, и тут же его окутало шипящее пламя розового и голубого цвета, такое яркое, что рабыня Эммеш-Аийе зажмурилась от боли. Кхров ударил снова, и пламя опало с его тела, растеклось и превратилось в клубящийся у земли туман. Чародей поднялся в воздух на пьедестале из разноцветного огня. Он указывал посохом вниз, и куда бы он не ткнул острием, бурлящее многоцветье под ним начинало смешиваться и искажаться.
Без всякой преамбулы, не считая этой причудливой колдовской демонстрации, Кхров из Тысячи Сынов начал свой рассказ.
– Нет, – сказал он, кивнув Ченгрелу. – Нет, я не из первых легионеров, как ты, почтенный господин Ченгрел. Я никогда не видел лик живого Императора. Я не взирал на Терру и не ступал на Просперо. Я вырос среди нищенствующих логиков Преки Магна, которые странствуют по дорогам между центральными городами Университариата, ищут математические закономерности в формулировках имперских писаний и предлагают извлеченные уроки молодым ученым и рабочим в обмен на подаяние. Когда мы встречались с путниками у космопортов, то менялись с ними трактатами и научными трудами, и так моя семья завладела эзотерическими книгами, которые нам передали втайне, шепча об истинах, что известны самым выдающимся ученым, но при этом не доверяются никому, кроме их собственных фаворитов и льстецов. Мы применили наши расчеты к этим новым текстам и погрузились в чудесные и ужасающие откровения. Понимание пришло так легко, что это было все равно что подобрать сокровище с земли, проведя целую жизнь в попытках взломать запертые хранилища.
Пока Кхров говорил, туман и огонь под ним образовывали живые картины, отображающие все, что он описывал.
– Мы считали себя лишь учениками, вечно ищущими объяснений, но пока мы предавались изучению, нас тоже, в свою очередь, изучали. Эти уроки разжигали свет моего собственного спящего дара, и, когда Тысяча Сынов заметила меня, они начали действовать.
Это был не настоящий легион Магнуса, хотя я и не знал этого, когда они появились среди нас. Несмотря на внушаемый ими ужас и гордое поведение, они были лакеями Аримана-библиария, этого всюду вмешивающегося изгнанника, которого Магнус едва сберег от смерти. Они без единого слова увели меня. Это было на самой заре сорок первого тысячелетия.
Началось мое настоящее обучение, выстроенное на фундаменте, заложенном тайными трактатами. Я научился управлять страстью и иллюзией и повелевать Океаном при помощи лишь воли и интеллекта. Жаждая знания, я начал развивать принципы своих повелителей своими собственными способами, и каждый момент моего бодрствования был наполнен озарениями и возможностями.
Ариман не навсегда стал моим господином. Один из странствующих магистров из ядра Тысячи Сынов атаковал нас на северо-востоке галактики. Я не принимал участия в той битве, но чувствовал, как они сражаются оружием и силой воли на безымянном мире, куда Ариман приземлился в поисках чего-то, что мне до сих пор неизвестно. Их прогнали с того камня, прежде чем удалось это найти, а меня забрали в качестве трофея и увезли ко двору Магнуса Красного.
И теперь двери познания действительно распахнулись передо мной. Я сделал услугу для колдуна Абхенака, вычислив семь слогов семи истинных имен князя демонов Нургла Фоэтра Гнилодушителя, и тогда он передал меня в услужение Сулабхею Архинвокатору, который приставил меня к работе над оттачиванием принципов, по которым строились его защитные и призывающие печати. Мои результаты столь увеличили его могущество, что он назвал меня первым среди своих адептов и научил Третьей и Пятой конкатенациям, посредством которых мы можем противодействовать восьми фундаментальным темпераментам имматериума. В состязании с Ксердионом из Девяти Башен он приказал мне изобрести и исполнить ритуал, в котором варп-излучение человека-псайкера, каковое определяется в трудах Карракона Старшего, привязывается через три вторичных нюанса характера к вспышкам бурь, описанных в посланиях Гхелла. После моего успеха Ксердион признал превосходство адептов Сулабхея, и, когда я использовал элементы этого ритуала для того, чтобы связать и узнать происхождение демона Геракдола, меня снова привели к Магнусу и облачили в одеяние мага-соискателя.
Огненные марионетки Кхрова в светящемся тумане под ним сделали жесты и написали знаки, от которых воздух застенал и заискрился.
– Теперь меня обучили военному делу. Мои дары и заклинания были отточены для битвы, и я овладел более примитивными, материальными видами оружия Легионес Астартес. Я мог выпустить меткую очередь из болтера, фехтовать цепным мечом, командовать одной из древних машин легиона, отправиться на бой с одним из моих братьев или с сотней и знал, что ожидается от меня, не задавая вопросов и не требуя новых приказов. Я переписал доктрины моих солдат пламенными умениями мага.
На каждой стадии меня проверяли. Я помню битву, которая длилась сто шестьдесят два часа под небом, загроможденным серебряными башнями, битву с двумя главарями, подчиненными Магнусу. Один подобрал с равнины камни и кости и отправил их в нас на стремительных потоках мысли, пронизанных алыми искрами. Другой распустил прочную ткань пространства-времени и послал ползучие трещащие руны, чтобы они разорвали связь между нашими сознаниями и чувствами. Только я остался хозяином своим мыслям и телу и командовал остальными в гуще боя. Когда проверка закончилась и башни заговорили друг с другом голосами своих повелителей, они признали меня, объявили не соискателем, но адептом, и отдали мне других выживших в качестве ядра для моего первого ковена.
Мне принесли боевое облачение – пустой доспех давно умершего брата-легионера. Я перековал его с помощью лучших магов-кузнецов Легиона, покрыл его варп-гравировкой, так что теперь он пылал живым эфирным огнем вместо простых энергий, что прежде скрывались в его реакторе. Когда я надел доспехи, то взмыл с пола цеха и повис в помещении из сложенного пространства, пока оружейники атаковали возведенную мной защиту. Они испытали мое кузнечное умение, мои колдовские руны, связь моего духа с анимой доспеха и хищных, живущих инстинктами духов, лишь немного недотягивающих до разумов, которых я вплел в каждый зубец своего цепного меча и в каждый снаряд, загнанный в магазин пистолета. Такова была мощь оружейников, что всего лишь их простое внимание обжигало мои тело и душу, но, хотя они разобрали на части мои проекты и рассмотрели их со всех углов в четырех измерениях, не нашли ничего, что вызвало бы неудовольствие, и я спустился со Зрячей горы, чтобы начать свои исследования с...
Но тут Кхрова, как Эммеш-Аийе до него, оборвала ярость слушателя.
– Замолчи, Кхров! Замолчи! Замолчи, Сын Тысячи! – ибо Кхров все еще пытался говорить. Когда колдун понял, что Ченгрел не потерпит продолжения, он пожал плечами и плавно опустился на землю. Призрачная пантомима провалилась обратно в светящийся туман, который взбился вокруг ног Кхрова, взметнул движущийся край его накидки и исчез.
На этот раз дредноут не задвигался, но позади него, в тенях, раздался скрежет металла по камню.
– Хватит, Кхров, – повторил он. – Хватит слушать вас всех. Покиньте это место. Уходите к своим товарищам. Я дам вам весть при свете дня.
Ченгрел развернул свое вместилище и с неожиданной для таких коротких толстых ног скоростью начал удаляться. Двое терминаторов уже ушли, подобрав сумку с камнями.
Эммеш-Аийе сидел, опустив голову, и не сделал ни движения. Драхмус наклонился к Ходиру, как будто хотел что-то сказать, но тот повернулся спиной к остальным собравшимся и встал на ноги. Кхров, однако, не сдвинулся с места в центре каменного круга. Он тихо сказал:
– Я не закончил говорить, сэр.
Остальные трое повернулись и посмотрели на него, но Кхров продолжал пристально смотреть на Ченгрела и его свиту. Топот бронированных ног в темноте прекратился. Эммеш-Аийе сомкнул губы вокруг растянутого языка, чтобы увлажнить их. Ходир и Драхмус переглянулись и быстро, целеустремленно двинулись вперед, чтобы встать по бокам от Кхрова.
На миг повисла тишина.
– Мой рассказ не закончен, – проговорил Кхров. – Я так понял, что мы будем относиться друг к другу как к равным, как к товарищам, с уважением. Я думал, что каждый из нас представит тебе свою ставку, и даже те истории, которые ты счел нужным требовать от нас, и будет услышан. Я прибыл сюда, готовый благосклонно примириться с любой ставкой, которая окажется лучше моей, и удалиться, даже не получив иной награды, нежели чувство содружества с ними и с тобой. Но мне отказали в этом. Ты не выслушал мой рассказ и не узнал, что я предлагаю в качестве ставки. Господина Эммеш-Аийе ты также не дослушал. Ты скверный хозяин, господин Ченгрел. Мои товарищи и я заслуживают большего уважения, чем то, что ты нам продемонстрировал.
Вдали в тенях появился движущийся источник света. Это было окошко в передней части дредноута, которое стало видно, когда он развернулся. Зеленовато-белое свечение внутри резервуара становилось ярче по мере того, как он стремительно приближался.
– Уважение? – взревел он. – Уважение к тебе, ты, бесполезный, бескровный потомок инцеста? К тебе, позору генов Магнуса! Если бы ты имел хоть какое-то представление об уважении, то уже простирался бы на камнях и молил меня о прощении!
![Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Librarium,Chaos (Wh 40000),Thousand Sons,Iron Warriors Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Librarium,Chaos (Wh 40000),Thousand Sons,Iron Warriors](http://img0.reactor.cc/pics/post/Warhammer-40000-Librarium-Chaos-%28Wh-40000%29-Thousand-Sons-7684862.jpeg)
Набор болтеров, крест-накрест установленных на бронированной громаде Ченгрела, залязгал. Стволы поднялись на шестьдесят градусов и с ревом выпустили залп в переплетение ветвей наверху.
– Это подлое предательство! – прокричал он, заглушая треск горящих обломков, падающих вокруг. – Я выслал более чем сто герольдов, и где уважение ко мне? Четыре слабака? Мы – Легионес Астартес! Мы шагали средь крови и огня, мы были живыми богами войны для человечества! И мы ведем Долгую Войну, чтобы расколоть галактику на куски и переделать ее заново, чтобы Империум возрыдал, оплакивая день, когда обманул нас!
По обоим сторонам от Ченгрела появились, тяжко топая, два «Осквернителя», и со всех сторон от озаренного фонарями круга площади задвигались силуэты.
– Но теперь я вижу подлинную измену! – продолжал Ченгрел. – Кучка безмозглых младенцев, которые не понимают ответственность, возложенную на них геносеменем! Я ждал рассказов об ударах, нанесенных имперцам, о сожженных мирах, поверженных лордах и генералах, о возмездии легионам, которые не подняли вместе с нами праведное восстание. Историй о том, как вы исполняли цель, ради которой гены примархов были внедрены в ваши презренные неблагодарные тела! И что я услышал?
От тебя, Ходир, я узнал, что дети Кёрза настолько разобщены, что ты хвастаешься тем, как тебе удалось общипать жирный конвой снабжения, и вынужден выпрашивать у меня помощь для атаки на имперскую крепость. Драхмус, ты рассказал мне, как твои Несущие Слово едва смогли удержаться против имперского вторжения. Кхров, твой легион должен сильнее всех пылать добела раскаленной ненавистью к Императору, но вместо этого, словно сожжение Просперо для тебя ничего не значит, ты брешешь о вспышках бурь, конкатенациях и фундаментальных темпераментах. Расскажи мне о бурях, которые ты обрушил на былых братьев по оружию! Расскажи, как эти твои «конкатенации» помогли оборвать хотя бы одну жизнь в Империуме! Ты не можешь! Ты предал свое наследие и бесполезно растратил себя!
А ты, Эммеш-Аийе, – Ченгрел больше не орал, но его голос так и сочился презрением. – Что одолело тебя, что ты способен чувствовать хоть что-то помимо стыда? Сокрушить имперский город без какой-либо причины, кроме как помешать другому легиону? Помешать столь великому брату, как Тифус? Где твоя гордость? Неужто пустой блеск твоего покровителя затмил тебе тот факт, что, если мы все будем бросаться друг на друга подобным образом, не останется никого, кто мог бы атаковать Золотой Трон? Как мы сможем снова собраться в единую силу для разорения Терры, когда в наших рядах – такие, как ты?
И ты требуешь ответа, почему я не буду выслушивать, что ты ставишь, Кхров? Теперь ты понимаешь? Понимаешь, почему я не отдам никому из вас эту награду, пока ваши легионы не смогут прислать мне чемпионов, которые докажут, что пламень, разожженный во всех нас Гором, по-прежнему жарко горит? Скажи этой Тысяче Сынов, от лица которой ты, по твоим словам, выступаешь, что их посланник – воистину недостойный представитель.
Если он намеревался сказать что-то еще, то этого уже никто не услышал. На миг показалось, будто какой-то ужасный снаряд разорвался перед вместилищем Ченгрела, и все пространство над каменными плитами заполнилось бело-голубым пламенем. Когда сияние исчезло, Кхров снова висел в воздухе, поддерживаемый шипящими паутинами молний. Конец его посоха был направлен прямо меж глаз Ченгрела.
– А что же тогда ты? – резко спросил он. – Могучий Ченгрел, почтенный Железный Воин? Великий Ченгрел, признанный своим кузнецом войны? Ченгрел, которому однажды удалось разграбить несколько имперских ульев, возглавляя армию и флот, и чье величайшее достижение с тех пор – это постройка убежища в секторе, столь опустошенном войной, что здесь ему никто бы не угрожал, живи он хоть в дерюжной палатке?
Услыхав это, Ченгрел издал рев, и его болтеры выкашляли яркую тучу снарядов. На расстоянии руки от Кхрова болты закувыркались в воздухе и разлетелись по сторонам от искрящейся руны, которой там не было еще долю секунды назад.
– Кто ты такой, Ченгрел? – как ни в чем не бывало продолжал Кхров. Молнии распростерлись по сторонам и окружили его аркой. – Ты смотришь на нас сверху вниз, глумишься над нашими историями. Ты хвалишься, что сражался в попытке Гора захватить власть, как будто это уже признак величия. Ты, что маршировал в рядовом составе десять тысяч лет тому назад! Говоришь, тебя хвалил за доблесть кузнец войны на самом Медренгарде? Да был бы ты наполовину, на треть так велик, как хвастаешься, то эти похвалы сошли бы с уст самого Пертурабо, а не какого-то вассала у его ворот. И если ты столь великолепный зверь войны, Ченгрел, то почему украшаешь себя титулами вроде «господина»? У тебя было сто веков, чтобы доказать свою ценность, почему ты сам до сих пор не стал кузнецом войны?
– Взять его! – рыкнул Ченгрел в ответ. Орудийные установки развернулись по бокам дредноута, и две роторные пушки начали поливать землю, взметая пыль и каменную крошку. «Осквернитель» прополз мимо него на множестве металлических ног и изрыгнул желтое пламя в левитирующего Кхрова. Не глядя, Сын Тысячи перехватил пламя и заставил его зависнуть в воздухе, как будто в стоп-кадре. Через миг оно, приобретя блестящий кобальтово-синий цвет, пронизанный алым и изумрудным, развернулось и помчалось прямо в бак огнемета «Осквернителя», который взорвался губительным шаром огня.
– Вы все предатели! – взвыл Ченгрел поверх шума. – Долгая Война не окончена, покуда Император сидит на своем троне на Терре! И все, что у нас осталось – хлыщи и трусы, которым духу не хватает расплатиться по всем счетам!
Пока он ломился вперед, стреляя из всех болтеров и пушек, левая пушка вдруг затихла. Это Ходир совершенно спокойно скользнул вперед, незаметно пробрался между двумя здоровенными рабами, чьи чувства были оглушены пламенем и выстрелами, и выпотрошил ее механизм одним точным ударом силового ножа. Теперь он развернулся для защиты, и рабы, похрюкивая, приближались к нему.
– Мы? – прокричал Кхров. Очередь уцелевшей пушки отбросила назад Драхмуса, прикрывавшего его с другого фланга, маленький демон с трудом удержался на месте, но продолжал говорить, не сбившись ни на слог. – Ты так отстал от жизни, Ченгрел? Так ограничен? Оставь эту так называемую Долгую Войну старикам, изъеденным злобой, которые уже десять тысяч лет не могут выбраться из одной и той же колеи! Подумай обо всем, что предлагает тебе Хаос. Подумай о могуществе и великолепии. Подумай о том, что ты уже построил, и чего мог бы добиться, если бы позволил Великому Океану свободно струиться сквозь тебя и расширять границы твоего понимания. Подумай, что тебя ждет, когда ты просто избавишься от своей безотрадной вендетты и отправишься исследовать мир! Ты – предатель, Ченгрел! Предатель потенциала, который увидели в нас предки, когда отвернулись от Императора и увели нас в пустоту! Подумай об этом, Ченгрел, и познай стыд!
Слева от него поднялась ужасающая буря оружейного огня. Несущие Слово Драхмуса, выжидавшие в сумерках, поливали последователей Ченгрела из болтеров и пушек. Справа стая домашних рабов била Ходира силовыми таранами и боевыми клинками, только чтобы обнаружить через миг, что они искромсали пустой плащ. В следующее мгновение существо, державшее плащ, повалилось замертво с дымящейся дырой во лбу – там, где силовой нож Ходира пронзил его череп. Труп рухнул, и Ходир поднял другой рукой пистолет и выстрелил в горло надсмотрщику рабов.
Верхние болтеры Ченгрела снова извергли пламя, и Кхров опять развеял залп одним жестом. На этот раз снаряды затанцевали перед ним, оставляя за собой полосы небесно-голубого света, которые образовали в воздухе странные буквы. Ченгрел зарычал от гнева, и рык вышел из его динамиков визгом статики, от которого болты сдетонировали. Взрывы не повредили Кхрову, но отбросили его назад в воздухе. Огонь и молния простерлись по его плечам, как вторая мантия.
– Долгая Война дает нам смысл! – прокричал Ченгрел, наступая. – Война – наша цель! Так поклялись наши примархи! Как ты смеешь отвергать пакты, заключенные ими с Гором и друг с другом! Предатель! Я нарекаю тебя предателем!
На этом он бы не остановился, но тут ходовая часть его дредноута врезалась в символы, которые Кхров оставил висеть в воздухе, и разметала их. Знаки распались, и пространство вокруг них тоже как будто растрескалось, и вдруг Ченгрела окружили ослепительные сияющие призраки, которые сгустились в более плотные, материальные формы. Приземистые комья розовой светящейся плоти, перемежающейся поющими ртами, закопошились вокруг ног дредноута, хихикая и терзая когтями суставы. Твари с зубастыми клювами и бахромчатыми грибными ножками вместо тел запрыгали кругами вокруг Ченгрела и его «Осквернителей», как дети вокруг костра, выдыхая потоки переливчатого света, который расползался по металлической коже врагов. Более темные силуэты с визгом метались возле турели «Осквернителя», оставляя борозды в его броне.
– Бездушный, бессмысленный обрубок человека, – презрительно ухмыльнулся Кхров, из каждого шва на доспехах которого теперь вырывался синий и серебряный свет. Диск из струящегося белого металла образовался под его ногами, и он шагнул на него. – Война все равно что выиграна, и мы – победители! Мы, те, кто понимает! Империум значит для нас так же мало, как нелепые амбиции того, кто не может вырваться из войны с ним. Единственные проигравшие в твоей драгоценной Долгой Войне – те, кто неспособен оставить ее. Вы и ваш Империум заслуживают друг друга.
Источник: Мэттью Фаррер. Делайте ставки, господа![Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Librarium,Chaos (Wh 40000),Thousand Sons,Iron Warriors J ■ \ V,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Librarium,Chaos (Wh 40000),Thousand Sons,Iron Warriors](http://img1.reactor.cc/pics/post/Warhammer-40000-Librarium-Chaos-%28Wh-40000%29-Thousand-Sons-7684865.jpeg)
Librarium Warhammer 40000 фэндомы
Вторая война за Армагеддон
Мир-улей Армагеддон, основная планета сектора, находится на расстоянии примерно в десять тысяч световых лет к северо-востоку от Терры. Планета является ключевым узлом навигационных каналов сектора, и тысячи ее машинных цехов снабжают вооружением подразделения Имперской Гвардии на многие световые годы вокруг.
Потеря Армагеддона серьезно пошатнет мощь Империума в этой части галактики, что уже было доказано массированным вторжением Хаоса в середине 41-го тысячелетия. И хотя титаническая битва с еретиками давно забыта, недавние конфликты показали как уязвим может быть Имперский контроль.
![Librarium,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы Librarium,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы](http://img0.reactor.cc/pics/post/Librarium-Warhammer-40000-622996.jpeg)
Warhammer 30000 Horus Heresy Wh Past White Scars Space Marine Imperium Warhammer 40000 фэндомы
ДОПОЛНЕНИЕ/087.М31 – Война, которой нет конца
Годы Великой Тьмы давным-давно прошли – а теперь и годы Вашего скромного слуги подходят к концу, но великое сказание о Ереси Хоруса всё ещё продолжает расти. Я добавляю последнюю запись к этому трактату, заключительное свидетельство наследия мятежа, разорвавшего наш Империум на части. В 087.М31 в пределы известного пространства вернулось последнее из Братств Пятого легиона, вынырнув из варпа близ далёкой промежуточной станции Теогрант на южных окраинах Империума. По возвращении Братство Голубого Ястреба насчитывало всего лишь 132 воина – Великий Хан в своё время приказал им составить карту южных галактических окраин для последующих кампаний по Согласию, и легионеры подошли к выполнению поставленной задачи с максимальным усердием. И всё же именно здесь, в момент своего величайшего триумфа, Братство оказалось под огнём отдельных подразделений рассеянного Альфа-Легиона, прибывших к Теогранту с целью разграбить станцию в поисках припасов.
![Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Warhammer 30000,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,White Scars,Space Marine,Adeptus Astartes,Imperium,Империум . ■ V ■ м,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Warhammer 30000,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,White Scars,Space Marine,Adeptus Astartes,Imperium,Империум](http://img0.reactor.cc/pics/post/Warhammer-40000-Warhammer-30000-Horus-Heresy-Wh-Past-6182236.jpeg)
Потрясённые Белые Шрамы, до глубины души шокированные вынужденным столкновением с теми, кого считали своими братьями, понесли тяжёлые потери – отбросить вероломных бойцов Альфа-Легиона удалось лишь ценой немалой крови. Этой битве суждено было стать последним сражением Легионес Астартес – все остальные верные легионы давным-давно оказались разделены на ордены согласно указу Робаута Жиллимана о Втором Основании. Таков был последний порочный удар Ереси Хоруса, последнее предательство одних братьев другими, произошедшее в те годы, когда большинство переживших Эпоху Тьмы уже не считали остатки легионов изменников своими родичами. Триумф Белых Шрамов казался горьким после пролитой крови собратьев, и победа была куплена слишком дорогой ценой. Лишь 28 легионеров из Братства Голубого Ястреба доживут до возвращения на родной Чогорис, однако по возвращении их встретят ещё более ужасные известия о масштабах кошмарной Ереси Хоруса, о расколе Империума и таинственном исчезновении примарха Джагатай Хана в годы последующей смуты и войн. Они отправились во внешнюю пустоту на пике величия Империума Человечества – а по возвращении узрели его раздавленным, в то время как легион, который они когда-то знали, канул в Лету и был заменён ублюдочным порождением, созданным по необходимости.
Когда вести о возвращении легионеров Братства Голубого Ястреба достигли далёкой Терры, примарх Робаут Жиллиман отправил за ними гонцов в стремлении устроить грандиозное представление во славу потерянного Братства и оказать им определённую помощь в интеграции, учитывая реалии нового порядка в Империуме. Однако торжественной встрече так и не суждено было состояться – на Терру прибыло лишь короткое послание, написанное рукой Йеке Негурин Хана до того, как он и все оставшиеся в живых воины Братства Голубого Ястреба покинули Чогорис, чтобы никогда не вернуться. До сих пор не было обнаружено никаких свидетельств их гибели, и кто знает – быть может, они всё ещё ведут войну во имя Императора далеко за пределами восстановленных границ нашего Империума.
«Мы вернёмся к нашему забытому Крестовому походу за пределами звёздных карт, где Боевой Ястреб всё ещё ждёт нас. Не печальтесь о нашей судьбе, не оплакивайте тех, кто уже ушёл – ибо в нашей борьбе мы сможем прожить ещё очень долго, а в неопределённости нашей доли лежит спасение Великого Крестового похода. Вот вам моё слово – пока хотя бы один из легионов Императора продолжает сражаться во имя Его, Крестовый поход не окончен, и ни одна из жизней, отданных во имя этого великого дела, не станет напрасной жертвой!»
- Йеке Негурин Хан, командир Братства Голубого Ястреба, 087.М31
Librarium Chaos (Wh 40000) Warhammer 40000 фэндомы
Мамона или как оставаться святым посреди варп шторма
«Тебе незнакома истинная извращённость, если ты не посещал Мамону, и не видел собственными глазами проявления славненькой беспрекословной веры её обитателей, которые так стремятся доказать свою праведность... Нет лучшего подтверждения бессилия Бога- Трупа, чем судьба этих ничтожеств, вечно страдающих во имя его, вынужденных поколение за поколением жить, сражаться и умирать, не зная отдыха и вознаграждения. Это поистине прелестно»
– Белия Дастари, Насильница Эстабы
Планета Мамон — усыпанная щебнем пустошь, её поверхность разрушена войной, бушующей с начала времён. Мамон лишён природных ресурсов, а население разделено на две противостоящие фракции, каждая из которых жаждет богатств, накопленных другой за тысячелетия. Война ведётся всеми возможными средствами от сделанных из костей павших тупых дубинок до таинственных технологий, выменянных у других миров Вихря. При этом ни одно потрясение или военная уловка никогда не приносили никаких плодов кроме тех, что измеряются в жизнях погибших.
Хотя жители Мамона — одни из наиболее воинственных и агрессивных во всей галактике, внешне они выглядят совершенно иначе. Мужчины и женщины отправляются на войну в облачении униженного духовенства, украшенных символами Имперского Культа. Предводители являются одновременно генералами и демагогами, блестящая ткань их золотистых ряс изорвана и запятнана кровью. На Мамоне явно творится какая-то жестокая шутка поистине космического масштаба, поскольку его обитатели считаютсебя преданными слугами Бога-Императора человечества. Они обращают к нему, пребывающему на Терре, молитвы даже тогда, когда убивают друг друга и снимают с тел всё, что можно унести. Города Мамона построены из отнятой у врагов добычи, шаткие крепости и ненадёжные башни из невообразимых богатств образуют резиденции кардиналов-милитантов. Подобные места редко держатся долго, их смывают прочь извечные приливы войны.
При взгляде с орбиты Мамона кажется безжизненной серо-коричневой скалой, испещрённой язвами кратеров, некоторые из которых покрывают целые континенты. Своим появлением они обязаны не силам природы, но обитателям этого мира. Жизнь на Мамоне целиком посвящена войне – так было всегда, сколько помнят обитатели Вопящего вихря. Древние битвы раскалили планету до температур, почти невыносимых человеком, испарили океаны и убили почти всю растительность, оставив на её месте бесплодную пустыню от полюса до полюса.
Оставшиеся на Мамоне водоёмы настолько загрязнены промышленными стоками кузней, что представляют собой зловонные топи, покрытые туманом концентрированных ядов. Две силы уже несколько тысячелетий сражаются между собой на поверхности планеты, не зная ничего, кроме войны и раздора, ни на день не прерывая насилия и не ослабляя взаимной ненависти. Их непримиримое соперничество поистине жестоко и неразрешимо, поскольку основано на железной воле, уходящей корнями в искренне, праведное негодование и непоколебимую веру. Так на проклятом мире Мамона один кровопролитный день сменяется другим таким же, ибо её обитатели обречены вечно разыгрывать жесточайшее представление, поставленное божественными созданиями.
Армии истерзанных союзов прокатываются разрушительными волнами по изуродованному лику планеты, и воины с обоих сторон искренне считают себя истинными служителями Бога-Императора на Земле, а своих противников – коварными адептами Губительных сил, господство которых сковало мир узами рабства. Каждый солдат – от высокопоставленно гогенерала до самого юного новобранца – истинно, до мозга костей, уверен, что сражается за правое дело. В глубинах Варпа, где помыслы изменяют реальность, столь абсолютная уверенность со временем обрела собственную силу и стала источником восхищения и развлечения для обитателей Вихря.
БЕСКОНЕЧНАЯ ВОЙНА
Сражения и битвы на Мамоне –священный долг всех, кто хочет показать себя истинным последователем Того, Кто Восседает На Терре. Неустанные вожди, повелевающие обеими сторонами, принуждают подданных ко всё новым, с каждым разом ещё более жестоким и безнравственным, действиям против ненавистных врагов. Каждая из сторон верит, что лишь полное уничтожение врага принесёт им спасение. Все на Мамоне живут лишь ради того славного мига, когда последний безбожник рухнет, пронзённый окровавленным мечом, и Император, спустившись с небес, позволит праведникам вознестись на Терру в собственных телах. Там, как верят обитатели планеты, их ждёт награда в виде разнообразных яств и прочих наслаждений, недоступных никому на истерзанном родном мире.
За тысячелетия войн практически всё на Мамоне было разрушено. Все записи, пусть даже самые неточные, молчат о временах, когда были возведены города и монументы, ныне лежащие в засыпанных песком руинах. Орды истинно верующих влачат существование на костях прежней славы, зачастую находя укрытие от кислотных дождей и ядовитых облаков древнего биологического оружия в проржавевших, искорёженных остовах машин, которые они не в силах починить, да и не знают, как использовать. По защищённым долинам планеты разбросаны деревни, в которых немногие истиннорожденные дети воспитываются в атмосфере искренней веры, а также ненависти и страха к ужасным Другим. Обитателям Мамоны незнакомо понятие «мирный житель», ибо Император ждёт от них лишь крови врагов, пролитой на пески этого горнила веры. В тенетах этих заповедей бьются все люди проклятой планеты, ибо о глубине веры каждого из них в далёкого Повелителя Человечества судят лишь по тому, сколько боли и страданий они сумели причинить ненавистным богоотступникам. Каждое мгновение нового дня проходит в попытках ублажить кардиналов-милитантов путём поклонения и слепого принятия того, что на этом одичавшем адском мире сходит за Имперскую веру. Жителей Мамоны оценивают лишь по убийствам и насилию, что они учиняют над «язычниками», а их возрасту или умениям не придают никакого значения. Тенемногие ценности, что уцелели на планете после бессчётных эпох войн и раздора, сберегают в ветхих поселениях, возведённых из обломков прежних зданий, на руинах древних дней. Кособокие сторожевые вышки охраняют хлипкие стены из ржавого железа и битого камня, а в карабкающихся друг на друга башнях-хранилищах, высочайших строениях в этих мусорных городах, хранят потускневшие и потёртые богатства забытых империй. Они уже давно не имеют никакой материальной ценности и превратились в святое наследие. Считается, что сторона, которой удалось собрать больше золота или иных богатств, любыми способами вырвав их у врага и защитив от него же, возносится в глазах Императора и окажется чуть ближе к вратам небесной Терры.
Бытие на истерзанной Мамоне представляет собой жестокую борьбу за существование не только против ненавистных врагов, но и против самого небесного тела, ибо серо-коричневый мир претерпел столько ударов в бесконечных войнах, что лишь в искажённой реальности варп-разломана нём могла сохраниться человеческая жизнь. С покрытых воронками полей обитатели планеты собирают нечистые плевелы, сухой мох и истощённые тела грызунов, питающихся отбросами. Пропитания на большей части Мамоны не хватает настолько, что святым воинам приходиться питаться телами погибших собратьев, так что даже смерть на проклятом мире лишена благородства и достоинства, встречающихся в остальной галактике. Впрочем, истинные апостолы сражаются не для личной славы, а ради того, чтобы приблизить возвращение Императора и принести спасение будущим поколениям, поэтому даже плоть павших становится лишь очередным поленом в костре бесконечной войны. Вера солдат столь непреклонна, что они самоотверженно живут, дышат и погибают во имя нерождённых ещё потомков, которым улыбнётся Император в грядущие дни, которые нынешнее поколение бойцов не надеется увидеть своими глазами.
При виде потрёпанного облачения праведных воинов Мамоны даже самый стоический еретик невольно ухмыльнется в когтистую лапу. Их изорванные и поношенные за долгие столетия древние синтетические одеяния разукрашены грубыми самодельными амулетами и значками, пытающимися воспроизвести регалии истинной Имперской веры. Впрочем, связь с прошлым на протяжении многочисленных поколений постепенно терялась, и по этим нелепым талисманам вряд ли можно опознать, чем вдохновлялись нынешние ремесленники. Воспроизводство населения – одна из величайших загадок для тех, кто пытается проникнуть в тайны Мамоны. Во владениях обоих противостоящих сил каждый год рождается совсем немного обычных детей – их вряд ли достаточно для людоедских священных войн, ведущихся истинно верующими. Никто не пытался достоверно узнать, откуда берутся новые поколения солдат, но из уст в уста передается множество возможных объяснений. Согласно одной из теорий, обитателям Мамоны с обоих сторон конфликта удалось отыскать в руинах древних городов старинные лаборатории клонирования, и с тех пор их деградировавшее оборудование используется святыми воинами для создания жалких подобий самих себя, убогих созданий, несущих на себе все тяготы войны. Некоторые высказывают мнение, что сами боги наполняют планету свежими отрядами фанатиков, незаметно перенося их в толпы целеустремленных солдат, слишком поглощённых ненавистью, чтобы обращать внимание на внезапное увеличение собственной численности. Существуют и более затейливые предположения, утверждающие, например, что это аура злобы, пропитавшая измученный мир, порой самопроизвольно порождает точные подобия человеческих существ.
![Librarium,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Chaos (Wh 40000) /h'L fl,Librarium,Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Chaos (Wh 40000)](http://img1.reactor.cc/pics/post/Librarium-Warhammer-40000-Chaos-%28Wh-40000%29-7424281.jpeg)
Единственное, что остается неизменным в жизни на Мамоне – это беспрекословная вера. Фанатики сражаются в беспрестанных священных войнах самым грубо сработанным оружием, таким, как дубины и копья из ржавой арматуры или крепёжных материалов, найденных в развалинах городов. Практически все боевые действия на Мамоне выливаются в схватки огромных неуправляемых толп, которые несутся друг на друга по выжженным равнинам, потрясая импровизированными палицами и скандируя хриплыми, неразборчивыми голосами искажённые псалмы и литании, в то время как безумные лица бойцов буквально испускают волны сокрушительной веры. Тем не менее, порой один из кардинал-милитантов, недовольный текущим положением вещей, решается на низкий, бесчестный поступок, заключая сделку с нечистыми обитателями Вопящего вихря. Раскрыв сокровищницы, он покупает у иномирцев оружие, которое, несмотря на относительно скверное качество, всё же невероятно превосходит копья и дубины святых воинов. Очевидно, что подобные драгоценные реликвии вручаются лишь прославленным чемпионам, и за плохонький лазпистолет, утраченный в час гибели его обладателя, вспыхивают целые войны.
Вожди народа нередко обещают славу– самую мимолётную из наград – тем, кто пал на Мамоне во имя Императора, но нескончаемые сражения не оставляют времени на пышные похороны, неважно, насколько высоко вознесся тот или иной воин при жизни. Никчемнейший ребёнок-солдат и самый высокопоставленный кардинал- милитант оказываются одинаково забыты вмиг их гибели. В память о них не воздвигают памятники и не сохраняют их подвиги в летописях. Если тела мертвецов не пойдут на прокорм новому поколению воинов, их просто втопчет в грязь следующая волна атакующих в следующей битве следующей войны.
Размах и глубина религиозности обитателей Мамоны не перестает восхищать их соседей по Вихрю. Этот мир ценят как живое произведение искусства, посвящённое одновременно неудержимой силе человеческой веры и унижению верных рабов Императора. В многочисленных гипотезах еретики перечисляют истинных гениев, одному из которых мог оказаться под силу фундаментальный труд сотворения столь великого противостояния, и всех поражает могущество разума, способного поддерживать баланс на планете, невзирая на тысячелетия кровопролитий и ненависти.
Среди энтузиастов, воспринимающих Мамону в качестве постоянно развивающегося представления, звучит немало идей о том, какая именно сила стоит за сохраняющимся положением на проклятом мире. В них упоминаются князья демонов, а порой и сами Тёмные боги. Защитники последней версии указывают на невероятную сложность фарса, роли в котором исполняют умалишённые обитатели планеты, погруженной во мрак невежества. Безусловно, большинство гипотез, основанных на изучении столь превосходно и хитроумно сработанного творения, отдают предпочтение одной из нескольких великих сил, возможно, стоящих за бесконечным круговоротом насилия.
Одна из наиболее распространенных теорий объявляет кроваворукого Кхорна вдохновителем бесконечной войны, разыгрывающейся на поверхности Мамоны. Другие видят в происходящем на проклятом мире грандиозный эксперимент Архитектора судеб, благодаря которому Тзинч узнаёт, как действуют марионетки Бога-Трупа в совершенно невыносимых условиях. Некоторые заявляют, что лишь Дедушка Нургл способен создать настолько зловонное болото духовного, общественного и телесного разложения. Впрочем, чаще всего в дискуссиях о Мамоне, как о триумфе истинного художника, упоминается имя Князя наслаждений, самой показной из всех великих сил. Умениями, необходимыми для того, чтобы поставить целый мир на острую грань благочестивого экстаза, бездумного поклонения и увести его дальше, окунув в самые глубины идеальной веры, может обладать лишь Слаанеш.
Каким бы ни был источник видения, воплощённого в Мамоне, нынешнее положение дел на планете намного сильнее занимает высокопоставленных еретиков Вопящего вихря. Излюбленной темой среди них являются произносимые шёпотом истории о внушающих ужас Несущих Слово, которые непрерывно стремятся достигнуть новых крайностей поклонения и веры, одновременно унижая слуг Императора. Эти древние воины хорошо известны в Вихре, как и их ненависть к сторонникам Бога-Трупа, и неутолимая жажда раздвигать границы религиозности до самых кровавых и безумных пределов. Многие предполагают, что Несущие Слово используют Мамону в качестве вербовочного мира для пополнения армий своих ручных культистов, обращая вопящих праведников в кровожадных убийц, утративших веру и лишившихся идеалов.
Многие еретики не могут представить себе более преданного последователя, чем бывший приверженец Империума, с глаз которого безжалостно сорваны покровы лжи. Исходя из простой истины, утверждающей, что нет фанатика яростнее, чем новообращённый, они прибывают на Мамону с единственной целью – отыскать самых могучих воинов, захватить в плен и заставить осознать бессмысленность прежних жизней, продемонстрировав им истинное положение планеты. Узнав жестокую правду, большинство пленников испытывают мощнейший срыв, превращающий их в безмозглых хныкающих ничтожеств, обречённых пребывать в таком состоянии до самой смерти.
Немногие, впрочем, восстают из руин прежнего существования, преисполненные пылающей ярости и праведного рвения, зовущего их низвергнуть Императора, оставившего свой народ тысячелетиями прозябать в скотском ничтожестве. Эти мужчины и женщины, создания почти абсолютно чистой веры, переносят свое искреннее поклонение на новых господ и служат им с той же бездумной верностью, с которой в прошлой жизни пресмыкались перед Богом-Трупом. Именно существование таких фанатичных последователей используется многими в качестве доказательства того, что Мамона – грандиозная лаборатория Несущих Слово, в которой они с изяществом истинных мастеров своего дела манипулируют верой и праведностью.
Еретики стекаются со всего Вопящего вихря, чтобы своими глазами полюбоваться на впавших в ничтожество «имперских праведников», видя в истинно верующих обитателях Мамоны олицетворение того, до чего способны довести жертвенность и ощущение собственной греховности. Довольно часто военачальники используют планету в качестве тренировочного полигона, демонстрируя бойцам опасности сражения с фанатичным противником. Другие же стремятся пополнить ряды своих отрядов святыми воинами с истерзанного мира и выстраивают хитроумные планы по введению аборигенов в заблуждение – те, кто попадается на удочку, впоследствии искренне верят, что сражаются за правое дело вместе с благородными собратьями.
Порой могучий военачальник, колдун или другой еретик для собственного развлечения обрушивают на жителей Мамоны новые беды, одаряя враждующих чемпионов демоническим оружием или иным мощным артефактом Тёмных богов, обещая, что с его помощью воины смогут нарушить вечное равновесие и принести победу своей стороне. Разумеется, эти бессердечные посулы оборачиваются для обитателей Мамоны лишь новыми мучительными страданиями, а использование дара приносит избранному чемпиону лишь смерть. Война же идёт своим чередом. Как правило, дарители возвращают себе артефакты и вооружение, переданные святым воинам, но порой размах насилия и кровавой бойни оказывается столь грандиозным, что еретики вынуждены покориться превратностям судьбы и смириться с потерей. Впоследствии на почве подобных случаев произрастают слухи о том, что многие кардиналы - милитанты хранят в своих сокровищницах предметы немыслимой мощи, об истинной силе которых даже не подозревают.
Наиболее мрачным фактом из всех, относящихся к бесконечно развивающемуся представлению на Мамоне, является постоянный подспудный страх в сердцах и разумах тех, кто восхищенно наблюдает за проклятым миром. Порой, когда события на самой планете или в прочих областях Вихря принимают странный оборот, начинают слышаться голоса, утверждающие, что длань Императора коснулась Мамоны, что бесконечные мучения её обитателей всё же привлекли внимание Бога-Трупа. Восстав в гневе, он снизошел на проклятый мир в сиянии праведной ярости, сокрушив создателей жестокого представления и навечно прибрав души верных к себе. Подобные слухи всегда встречают с весёлым смехом, в котором, тем не менее, звучат тревожные нотки. Ведь, раз уж вера изменяет реальность внутри Вихря, то, безусловно, абсолютная уверенность жителей Мамоны в пришествие Императора рано или поздно обернётся истиной, и, если так, то какое воздаяние, кроме полного уничтожения, может ожидать тех, кто столь жестоко измывался над его подданными?
Источник: Black Crusade. Tome of Excess.перевел сам фанфик Warhammer 40000 art деградация потомков Warhammer 40000 фэндомы
Деградация Потомков - часть 9
![Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,перевел сам,фанфик,Warhammer 40000 art,деградация потомков Warhammer 40000,wh40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,перевел сам,фанфик,Warhammer 40000 art,деградация потомков](http://img0.reactor.cc/pics/post/Warhammer-40000-%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%B5%D0%B2%D0%B5%D0%BB-%D1%81%D0%B0%D0%BC-%D1%84%D0%B0%D0%BD%D1%84%D0%B8%D0%BA-Warhammer-40000-art-7455432.png)
Под игом
В далекие времена тьмы и упадка человек снова трудится как скот.
Человечество достигло вершины своих достижений в Темную Эру Технологий, ибо легенды утверждают, что человечество изгнало из своей жизни тяготы и страдания, поручив машинам весь обременительный труд и позволив автоматике выполнять всю скучную работу. Считается, что человек прожил жизнь в райском блаженстве и научных исследованиях, распространяя свое семя по звездам и властвуя над галактикой как колосс. Его знания были непревзойденными, комфорт - абсолютным, оптимизм - беспредельным. Это было время надежды и изобилия. Но сейчас мы стали намного мудрее.
Человек был свергнут со своего высокого пьедестала собственным высокомерием и собственными творениями, и его пышные сады и хрустальные дворцы пали в огне и руинах на двенадцати миллионах миров. Так Эра Раздора смирила человека и снова научила его отчаиваться, ибо никакие его ухищрения не могли спасти его царство от краха и ужаса. И тощие группы голодных выживших теснились у костров, боясь ночи и моля высшие силы о спасении. Их уделом были ужасные страдания и каннибальские акты самосохранения, когда брат убивал брата, а одичавшие племена бесчинствовали на павших чудесах некогда всемогущей цивилизации.
Что такое великие дела и изобретательность гениальных смертных для немой пустоты? Что насилие и тяготы развращенных смертных для безразличного космоса? На миллионах миров мужчины, женщины и дети из глубины души умоляли кого-нибудь положить конец бушующему хаосу и грызущим страданиям. Их звездные предки посмеялись бы над подобным невежественным суеверием, но гордыня их праотцов была сведена на нет их грехами, и лишь раздробленные остатки первобытного человечества остались на мирах и станциях, вращающихся вокруг бесчисленных чужих солнц. Неисчислимые поколения людей просили об избавлении во время Старой Ночи, принося жертвы безмолвным небесам.
И все же их молитвы о спасении были услышаны, ибо на Терре появился человек, не похожий ни на кого другого, поднявший знамя грома и молнии, подобный богам древности, и покоривший всех, кто стал пред ним. Этот человек был известен только как Император, и его легионы и рабочие изменили галактику в Великом Крестовом Походе, убивая военачальников и разрушая старые союзы с помощью оружия, а также ремонтируя и строя заново сияющие города с помощью инструментов. Для человечества наступил новый золотой век, и впервые за пять тысячелетий вновь забрезжила надежда и изобилие.
Однако возрождающийся человек быстро доказал лживость своего сердца, ибо в своей безграничной неблагодарности он восстал против спасителя своего рода, и галактика снова запылала в Ереси Гора. И поскольку Император был смертельно ранен своим любимым сыном, за предательство которого он был изгнан, грешное человечество понесло заслуженное наказание, и великие обещания краткого золотого века Императора в его плотском великолепии были отменены. За свою неверность человек должен был погибнуть от меча. За свое высокомерие человек познает боль и отчаяние. За свой эгоизм человек должен был трудиться под ярмом. За свою жадность человек увидит, как его потомство будет страдать от болезней. За богохульство человек будет очищен в пламени. За преступление человек будет управляем жестокостью. За его ересь человек никогда не познает мира.
Таким образом, век Империума — это век порядка и страданий, в котором все должны склоняться перед волей верховной власти и восхвалять удары кнута, раздирающего плоть до крови. Это эпоха бесконечной тьмы и жестокости, гимн покорности владыкам, исполняемый фанатиками и дикарями, его мелодия - зло, которое творят люди.
Исчезла страна чудес Темной Эры Технологий. Исчезли блаженство и надежда. Исчезла уверенность в том, что машины облегчат жизнь людей. Империум Человечества все еще поддерживает и производит множество машин, большинство из которых примитивны по конструкции или плохо изучены, и обычно нуждаются в большом количестве человеческих рук, чтобы заполнить пробелы, когда компоненты машин или репродукции СШК выходят из строя. Медленно, но верно, в гниющем Империуме происходит тяжелая демеханизация технологических систем, когда слабые или вспомогательные системы выводятся из эксплуатации, чтобы никогда не получить адекватную замену. Вместо этого кишащие массы человеческих рабочих возились с веревками и цепями там, где когда-то двигатели тянули тяжести. И так временные меры превращаются в постоянные по все нисходящей спирали.
Империум Человечества заменяет свои медленно выходящие из строя промышленные машины ордами мужчин, женщин и детей, занимающихся ручным трудом, с безразличием бросая все больше тел на решение проблем, где когда-то их предки изобретали машины в давно забытой погоне за эффективностью и улучшениями. Одним из таких примеров вырождения потомков является простой носильщик, скромный подданный Бога-Императора Святой Терры, который несет тяжелую ношу на спине, на руках, на голове или подвешенную к ярму на плечах. Носильщик может перенести гораздо меньший вес, чем тягловое животное, такое как лошадь или тягловой грокс, не говоря уже об автомобилях и другой технике. Однако рабочая сила в изобилии присутствует на мирах и пустотах Империума, и это дешевое решение для логистики всегда будет использоваться наряду с тягловыми животными и машинами, а во многих случаях и вовсе заменит драгоценную машинную энергию.
Большинство имперских горных и строительных проектов (включая такие ландшафтные работы, как рытье оросительных каналов, массовые захоронения и возведение пирамид из черепов после чисток) будут сопровождаться ордой оборванных людей, таскающих грузы, как муравьи в изнурительной работе. Действительно, многие военные и исследовательские экспедиции в древние руины, дикую природу или еще более дикие подземные укрытия обычно имеют значительный состав из людей-носильщиков, а также тягловых животных и транспортных средств. Эти труженики могут быть использованы в качестве оружия в чрезвычайной ситуации, приманки или даже съедены, если закончатся все продукты питания.
Эта каторга - удел бесчисленных мужчин, женщин и детей, многие из которых ходят босиком и сгибаются вдвое, выполняя свой предписанный Императором долг архаичных человеческих тягловых животных и проживая свою короткую жизнь в жалком убожестве.
Таков удел неизвестных миллиардов человеческих душ в миллионах миров, их тяжкий труд и жертвы - лишь цифры в сломанной системе подсчета возрастающих затрат, само их существование - свидетельство неустойчивой, трещащей по швам промышленности дряхлеющей империи.
Ибо Империум Человечества не побрезгует ничем, чтобы продлить свое мучительное правление. Там, где не справляются машины, человеческая плоть восполнит недостаток. Там, где миллион солдат погибает на поле боя, три миллиона рабочих на шахтах, заводах, звездолетах и наземном транспорте уже умерли, чтобы обеспечить эту армию оружием и оборудованием, а их останки перемалываются и перерабатываются в трупный крахмал для питания живых. Если имперские подданные получают увечья в результате бесконечных несчастных случаев на производстве, большинству приходится либо хромать и выполнять работу, которая не требует этих частей тела, либо получать грубую бионику так же, как ремонтируют сломанный инструмент. Другая общая судьба тех, кто слишком травмирован, чтобы работать, видна на литейных заводах Шексии, где непригодные и старые люди изгоняются городскими патрулями чистоты в сточные болота, чтобы умереть.
Такова жизнь под императорским игом, и такова же смерть. Быть человеком в такие времена — значит жить в крысиных бегах неблагодарного труда, когда желудок разрывается от голода, спина рискует сломаться в любой день, а плоть терзают паразиты и болезни. Как бы усердно вы ни трудились, надсмотрщик криком и плетью всегда найдет в вас лень. Необходимо выполнять высокие нормы, и всегда от твоих усилий, благочестия и самопожертвования зависит выживание и господство твоего вида и господина.
Быть человеком в такие времена — значит просыпаться от кошмара каждую смену, каждое утро, каждое включение света. Ваши пот и кровь будут восприняты как должное, ваше упорство останется неоцененным, ваша смерть будет отмечена только для замены рабочей силы в районе или из-за последующей уборки и ремонта, когда ваш изуродованный труп вмешается в работу машинного духа.
Такова мрачная тьма далекого будущего.
Таково падение человечества с древних высот.
Таковы отчаяние и страдания, которые ожидают наш вид.
Отличный комментарий!
- Мы вас ещё в дреда не совали, ташь Магистр!