Wh Books

Wh Books

Подписчиков: 33     Сообщений: 246     Рейтинг постов: 1,332.4

Литература, которая согреет вас долгими зимними вечерами возле огня. Особенно если он начнет гаснуть.

Развернуть

Wh Песочница Wh Books Wh Other Rogal Dorn Jaghatai Khan Sanguinius Malcador the Sigillite Horus Heresy Wh Past длиннопост ...Warhammer 40000 фэндомы Primarchs 

В прошлых постах было собрание примархов предателей, теперь же у лоялистов.

— Братья, — поприветствовал собравшихся Дорн. — Генерал-капитан, лорд Малкадор.
 — Ситуация ухудшается, — константировал Сангвиний.
 — Так и есть, — хмуро согласился Дорн.
 — Последние очаги сопротивления на Луне пали два дня тому назад. Все наши орбитальные форты и звёздные крепости либо захвачены, либо уничтожены. Хорус полностью контролирует космическое пространство вокруг Терры. Мы отрезаны от остального мира.
 — Полагаю, ты позаботился об орудиях фортов перед тем, как их захватили, — то ли полувопросительно, то ли полуутвердительно произнёс Малкадор.
 — Выведены из строя моими Имперскими Кулаками и Ангелами Сангвиния. В некоторых случаях враг вынужден был отказаться от идеи захвата и сам уничтожил их.
 — Но это заняло слишком много времени, — добавил Сангвиний. — И в ходе этой операции мы потеряли слишком много сынов.
 — Потери приемлемы. Теперь они не могут вести по нам огонь, — ответил Дорн.
 — Как жаль, что нельзя было повторить тот план, что был успешно реализован при битве за Уран, — сказал Малкадор. — Полагаю, нам просто повезло, что Хорус клюнул на хитрость.
 Дорн в ответ лишь покачал головой.
 — Он не клюнул. Успехом мы обязаны заносчивости и высокомерию Пертурабо, — возразил он и в этот момент, когда он упомянул столь сильно ненавидимого им Повелителя Железа на его сосредоточенном лице промелькнула тень эмоций. — Но это правда, — продолжил он. — Второй раз на подобный трюк они бы не купились.
 — Но и у врага уловки закончились, — произнёс Джагатай-хан. — Больше никаких манёвров, отступлений и прочих ухищрений. Пришло время стали и камню сказать решающее слово.
 — Тебе словно не терпиться ринуться в бой, — заметил Сангвиний.
 — Даже ветру может наскучить неспешный полёт, — возразил Хан.
 — Камень и сталь скажут своё веское слово, — сказал примарх Имперских Кулаков. — Армии Хоруса… — начал было он и вдруг замолчал, словно не до конца веря в факты, которые собирался озвучить. Тень неуверенности промелькнула в его глазах, но он всё же продолжил:
 — Они практически не поддаются исчислению. В системе Солар сосредоточены практически все силы легионов-предателей. Под его началом тысячи полков, сотни рыцарских домов, десятки легионов титанов. И хоть их количество и уменьшилось после Бета-Гармона, их численность по-прежнему превышает имеющиеся в нашем распоряжении силы. Не говоря уже о том, что ему на подмогу спешат силы Тёмных Механикум. Мы осаждены со всех сторон.
 — Положение безнадёжное. Хорус может с лёгкостью нас уничтожить, — сказал Сангвиний. — Он может обрушить на Тронный мир комету, устроить бомбардировку астероидами или же вести концентрированный огонь из всех орудий. Любой из этих способов, также как и дюжина других, могут гарантированно обратить Терру в пепелище.
 — Ему это не нужно, — возразил Дорн. — Если бы Хорус хотел разнести этот мир на атомы, он бы это уже сделал несколько недель тому назад. Терра не является его целью, для него она лишь поле боя. На протяжении всей этой войны мне не давал покоя один-единственный вопрос: к чему такая спешка? Почему Хорусу так не терпится сразиться с нами? Будь я на его месте, я бы отложил решающее сражение. Слишком много преданных нам сил он оставил позади. Его первые удары на Истваане и Калте оказались полной неожиданностью и изрядно ослабили лояльные легионы. Тем не менее, в нашем распоряжении по-прежнему находятся миллиарды солдат и сотни тысяч нетронутых войной систем. Он слишком мало времени уделил укреплению своих завоёванных территорий. В его так называемых Тёмных Согласиях наблюдается определённая закономерность – он атаковал только те миры, которые могли бы обеспечить ему скорейшее продвижение к Терре. Наверняка этому есть логичное объяснение, однако если бы он действительно хотел занять место нашего отца, единственным правильным решением была бы затяжная война. Первым делом ему бы пришлось завоевать и укрепить свои позиции на востоке галактики, затем захватить Сегментум Солар и, тем самым, окружить и изолировать Терру. Пока мы оправлялись от предательства, он мог всеми своими силами расправиться с Жиллиманом. Лоргар с Ангроном с задачей не справились, и теперь Робаут дышит предателям в спину. Но даже с учётом всего этого, ему, тем не менее, стоит отдать один-единственный приказ и он победит в этой войне. — Дорн немного помолчал. — Но он этого не делает.
 — И не будет этого делать, — ответил Малкадор. — Он должен сойтись в бою со своим отцом. Это его истинная цель.
 Примарх Имперских Кулаков согласно кивнул.
 — Я так и думал. И недостаточно сильная бомбардировка Дворца это подтверждает.
 Дорн бросил взгляд на Имперского Регента.
 — Речь идёт о варпе?
 — Да, — ответил Малкадор. — Хорус ведёт войну не только в материальном мире. В этой войне есть факторы, недоступные вашему пониманию.
 — Всё же постарайся их пояснить. Хорус постоянно использует колдовство, и каждый раз это ставит меня в тупик. Я не могу вести войну, не зная с чем имею дело.
 — Мой мальчик, — устало отозвался Малкадор. — Ты не сможешь это понять, потому что твой отец не наделил тебя нужными для понимания психических явлений способностями. Я могу очень долго говорить на эту тему, но ты ничего не поймёшь из моих объяснений. Неужели ты думаешь, что если бы это было возможно, я или твой отец не рассказали бы вам об угрозе варпа с самого начала?
 — Я очень сильно сожалею, что вы этого не сделали.
 — Поверь мне, последствия были бы катастрофическими.
 — А последствия утаивания будут, возможно, ещё хуже, — возразил Дорн.
 — Неужели? — тихо произнёс Малкадор. — Ну хорошо, вот возьмём, например, тебя. Ты был рождён командовать миром материальным, и нет в нём ничего, чего бы ты не мог постичь. Но понимание варпа сбило бы тебя с пути. Будучи человеком, желающим досконально во всём разобраться, ты бы с головой окунулся бы в его изучение. И это стало бы причиной твоего падения. Ты можешь сопротивляться таящимся во тьме ужасам, но полным иммунитетом не обладает никто. Лишь один из вас изначально имел стойкость сопротивляться нашептываниям богов. Его в этот вопрос посвятили.
 — Кто же это был? — удивился Дорн. — Я думал эти знания скрывали от всех нас.
 — Кто об этом был осведомлён? — задал вопрос Сангвиний. — Джагатай?
 — Это был не я, — покачал головой Хан. В отличии от своих братьев, он не выглядел особо расстроенным фактом скрытия информации о природе варпа.
 — Столько боли можно было бы избежать! — воскликнул Сангвиний.
 Малкадор вперил в Сангвиния тяжёлый взгляд и словно бы вырос:
 — Не смей даже думать, что то, что тебе довелось пережить, могли облегчить знания о варпе. Я знаю, Сангвиний, какие испытания тебе пришлось выдержать. В преисподней богов всегда найдётся место ещё одному красному ангелу.
 Примарх Кровавых Ангелов побледнел, и это встревожило Дорна.
 — Малкадор, — невозмутимо произнёс он. — Это уже слишком.
 Имперский Регент глубоко вздохнул и снова словно бы уменьшился в размерах.
 — Прошу меня извинить. Настали времена испытаний, и даже у моих сил есть предел. Вы все мне как сыновья, и я просто хотел донести до вас свою точку зрения. Простите меня.
 — Понимаю, — сказал Сангвиний. — Не будем ссориться, дядя.
 — Кого поставил в известность Император уже не так уж и важно. Даже сейчас будет лучше, если это знание будет скрыто от вас, — продолжил Малкадор. — Стоит только озвучить имена сил в эмпиреях, как они тут же обратят на вас внимание. Само это знание ведёт к порче, и это всё, что вам нужно знать сейчас, и нужно было знать тогда.
 — Я всё же по-прежнему считаю, что некоторая информация могла бы нам помочь, — не согласился Дорн. — Если бы я знал, с чем нам придётся иметь дело, я бы никогда не стал бы распускать институт библиариев. Я, получается, зря упрекал Русса в его нежелании следовать Никейскому эдикту. И присутствующий здесь Хан тоже удостоился моих не совсем лестных слов.
 — Отец тоже может совершать ошибки, — тихо произнёс Джагатай.
 — Он говорил лишь то, что должно, — сказал Малкадор.
 — Возможно, — отозвался Хан. — Но возможно также и то, что Он должен был доверять нам и относиться к нам не только как к инструментам воплощения Его замысла. Как отцу, ему следовало бы уделять нам больше внимания.
 — Вы же видите, как некоторые отплатили ему за великодушие. Сейчас решаются судьбы мира, и войны в варпе, Паутине и реальном мире являются лишь эпизодами великого противостояния. Твоему брату это хорошо известно.
 — Да, известно, — ответил Сангвиний, в голове которого при этих словах возникли неприятные воспоминания о Давине и Сигнусе, где ему пришлось противостоять Хаосу в столь многих воплощениях. — Вне зависимости от того, совершил ли наш отец ошибку или нет, мы по-прежнему участвуем в войне, где сражаться предстоит не только в мире материальном.
 — Но я не знаю, как вести такие войны, — сказал Дорн. — Эти пришедшие извне создания, эти кошмары, что преследуют простой народ… Как я могу учитывать эти факторы?
 — Ты не можешь, но войны пуль и клинков не избежать, точно так же как и не избежать противостояния душ и колдовства, — произнёс Малкадор. — Ты должен выполнить свой долг. А я исполню свой, когда придёт время. Каждому из вас в этом величайшем противостоянии отведена соответствующая роль, — печально улыбнулся он, глядя на Сангвиния. Ангел в ответ лишь отвёл взгляд в сторону. — Это не те роли, что изначально задумывал для вас отец, но вы, тем не менее, прекрасно для них подходите – Ангел, Преторианец, Боевой Ястреб. — Теперь он смотрел на них с отеческой гордостью. — Три чемпиона. У меня и Императора нет ни малейших сомнений, что вы справитесь.
 Примархи некоторое время помолчали, а затем Дорн нарушил тишину:
 — Одной веры недостаточно. Наши вокс-коммуникации ненадёжны. Возмущения в варпе из-за разлома делают невозможной астротелепатию. Мы теперь совершенно одни. Чтобы ни произошло на орбите Луны, нам это будет неведомо. Согласно последнему донесению, полученному от адмирала Су-Кассен, на окраине системы собрались остатки уцелевших кораблей. Этот флот, по моим подсчётам, сможет продержаться несколько месяцев. В его состав входит и множество кораблей твоего Соколиного флота, Джагатай.
 Хан кивнул.
 — Нужно было оставить «Фалангу» у Терры, — заметил Сангвиний, имея ввиду гигантский флагманский корабль Имперских Кулаков, ныне оказавшийся в распоряжении адмирала Су-Кассен и являющийся ядром окраинного флота. — Она одна существенно могла бы повысить обороноспособность планеты. С её помощью мы могли бы нанести Хорусу чувствительный удар.
 — И потеряли бы её, как и все остальные корабли и защитные укрепления на орбите Терры, — возразил Дорн. — У нас не было достаточно сил, чтобы противостоять армаде Хоруса в космосе. Поэтому я и отослал свой флагман вместе с остальными кораблями к окраине системы. Когда придёт время нанести удар, «Фаланга» поведёт их в бой.
 — Но ты руководствовался не только этими соображениями, — заметил примарх Кровавых Ангелов.
 — Я принял решение, и менять его не собираюсь.
 — Ладно, но я не уверен что замысел использовать «Фалангу» для эвакуации Императора может сработать, — ответил на это Сангвиний.
 — Даже если Тронный мир падёт, Император должен остаться в живых, — сказал Дорн. — Мы все знаем, что целью Хоруса является Император, а не Терра. Только с помощью «Фаланги» мы можем рассчитывать на успешный исход операции по Его эвакуации. Только мой флагман имеет шанс пробиться к планете, а затем с Императором на борту покинуть систему. Пока же, пока не появится Жиллиман, флот будет держаться в стороне. Пертурабо и его ублюдки наверняка захотят возвести некоторые оборонительные укрепления в пределах системы с целью задержать Ультрамаринов. Флот Су-Кассен не даст им этого сделать.
 — Какими силами располагает Жиллиман? Если сведения о том, где он сейчас находится? — задал вопрос Хан.
 — Нет. Нам остаётся только надеяться на то, что он продолжает пробиваться к Терре и что его флот не сильно поредеет. Железные Воины наверняка заминировали все возможные пути, и кроме того, ему предстоит одолеть оставленный у Бета-Гармона арьергард сил Хоруса.
 — Он справится, — уверенно заявил Сангвиний. — Хорус привёл сюда практически все свои армии. Под началом Жиллимана собраны довольно внушительные силы. Когда я покидал его, он отправил в Ультрамар и Сегментум Ультима приказ о полной мобилизации. Кроме того, по пути к нему будут присоединяться дополнительные войска, включая остатки легионов Коракса и Вулкана. Когда он сюда прибудет, его армия будет сравнима с армией Хоруса.
 — Что насчёт остальных? Есть весточки от Волка или Ворона? — задал вопрос Джагатай. — Живы ли Русс и Коракс?
 Дорн, услышав имя примарха Космических Волков, презрительно скривился.
 — Неизвестно, — ответил Сангвиний. — Последний раз я слышал о Лемане во время кампании на Бета-Гармоне. Подлые воины Абаддона и сыны Альфария загнали его в угол на Яранте.
 — Но попал ли он в плен? Или ему удалось выскользнуть из расставленных сетей? — снова спросил Хан. — И жив ли Ворон?
 — Нельзя сказать наверняка, но мне кажется они живы. В последнее время моя душа стала очень чувствительной, — тихо произнёс примарх Кровавых Ангелов.
 — Тогда это отличные новости! — воскликнул Джагатай.
 — Живы они или нет, нам они помочь точно не смогут, — возразил Дорн. — Как и Лев.
 Малкадор устало вздохнул и встал со стула:
 — Лев делает всё, что в его силах.
 — Его атаки на миры предателей являются ничем иным, как необдуманной и опрометчивой местью, — ответил Дорн. — Он должен быть здесь.
 — Ты не видел того, с чем мне довелось иметь дело, — не согласился Сангвиний. — Я знаю, что несколько дней тому тебе довелось сражаться с демонами на борту «Фаланги», но всё остальное время от ужасов галактики тебя защищали стены и пушки. Ты столкнулся лишь с малой толикой чёрной магии. Эта война превратилась в битву колдунов, это не то, с чем мы имели дело во времена Великого Крестового похода. Каждый зачищенный Тёмными Ангелами предательский мир является чувствительным ударом по планам врагов.
 — Символическим ударом, — фыркнул Дорн.
 — Символы обладают мощью, — возразил Малкадор. — Видишь, Рогал, ты не в состоянии этого понять.
 — Где же Лев сейчас? — спросил Дорн. — От него не было никаких вестей с момента уничтожения Барбаруса.
 — Кто ж знает? Если нам неведомо, то наверняка и предатели не обладают этой информацией, — вмешался в разговор Хан. — А Сангвиний прав, мне доводилось сталкиваться с Нерождёнными. Они не подчиняются логике материального мира, они дикие и необузданные. Флот Мортариона ещё не прибыл, и, возможно, в этом есть заслуга Льва. Если удача нам улыбнётся, Гвардия Смерти может вообще не появиться.
 — А может Мортарион и вовсе изменил свои взгляды? — вслух задумался Сангвиний. — То, что некоторые из наших братьев заключили с демонами союзы меня не удивило, но вот про Мортариона я бы такого никогда не подумал – вы же знаете как он ненавидит варп.
 Дорн нахмурился. При этих словах он сразу вспомнил об Альфарие. Когда двадцатый примарх проник в систему Солар, им довелось поговорить, и некоторые его речи можно было принять за раскаяние. Но Дорн не стал слушать и просто убил его у Плутона. Он до сих пор скрывал этот факт от своих братьев.
 — Никто из них не способен измениться, — возразил он. — Они погрязли в порче и предательстве. Все они. Мы спасти их не в состоянии, да они и не заслуживают этого.
 — Я говорил с Мортарионом на пепелище Просперо, — признался Хан. — Его ненависть к Императору пустила слишком глубокие корни. Он одержим идеей убить отца, так что он наверняка будет здесь.
 — Значит, нашим братьям не суждено измениться, — произнёс Сангвиний. — Кстати, где они?
 — Нам известно, что Пертурабо вот здесь, — начал Дорн, указав на точку гололитической карты. — Он участвовал в битве за Уран и после этого не покидал пределы Первой оборонительной сферы. Если он не изменяет своим привычкам, то наверняка сейчас со своими воинам будет укреплять Хтонические и Элизианские врата. Думаю, это ему не по душе, и зная, как он меня ненавидит, можно смело утверждать, что рано или поздно он прибудет на Терру дабы лично проследить за тем, как падут возведённые мною стены, и заявить о том, что он лучше меня.
 — Ангрон находится вот здесь, — продолжил примарх Имперских Кулаков, переместив палец на миллиард километров. — Возле «Духа мщения», на тёмной стороне Луны, где сосредоточена половина сил предателей. По поводу «Гордости Императора» поступают противоречивые донесения. Но Фулгрим наверняка примет участие в грядущей битве. Скорее всего, сейчас он с Хорусом. Местонахождение Альфария неизвестно. — Дорн проигнорировал красноречивый взгляд Малкадора. От Регента ничего нельзя было утаить. — Магнус, предположительно, мёртв. Однако появление в системе варп-разлома явно не обошлось без его колдовства.
 — Магнус жив, — произнёс Малкадор.
 — Откуда тебе это известно? — спросил Дорн.
 — Его душа сияет слишком ярко, её нельзя не заметить. Императору известно, что его сущность существует, поэтому это известно и мне. Я не сомневаюсь, что он выступит против нас вместе с Магистром войны.
 — Плохие новости, — сказал Сангвиний. — Я надеялся, что если он выживет, то воздержится от участия в конфликте.
 — Он тяжело воспринял наказание, — ответил Малкадор.
 — По крайней мере нам точно известна судьба Кёрза, — вставил Хан. — Сангвиний выбросил его в открытый космос.
 — Но его сыны здесь — флагман легиона был замечен в системе в сопровождении дюжины капитальных кораблей.
 — Что насчёт Лоргара? — спросил Хан. — Его легион велик, однако здесь присутствует лишь его часть.
 — Неужели он тоже отсутствует? — задумался Сангвиний.
 — Не стоит принимать во внимание неподтверждённые факты, — заявил Дорн. — Если он сейчас отсутствует, то это не значит, что он не появится позже. Он вполне может готовить ловушку для Жиллимана. Мы должны быть готовыми к его прибытию, так же как и появлению Мортариона. Ну а пока давайте считать что нам повезло, что сейчас их здесь нет.

 — Давайте подытожим, — предложил Дорн. — Фулгрим, Пертурабо, Ангрон, Магнус и, конечно же, наш дорогой братец Хорус. Пять примархов, и шестой вот-вот будет здесь.
 — Шестеро против трёх, — промолвил Сангвиний. — Наши лояльные братья?
 — Со Львом нет связи, Робаут Жиллиман в пути, — продолжил Дорн. — Местоположение Коракса неизвестно, так же как и нашего своевольного и глупого братца Русса. Феррус Манус мёртв. Вулкан – мёртв.
 — Значит, шестеро против троих, — повторил Сангвиний. — И двое в пути.
 — Вас больше, чем вы думаете, — сказал Малкадор.
 Вальдор, доселе погруженный в собственные мысли, вскинулся и бросил на Регента пристальный взгляд.
 — Вулкан жив.
 Довольный произведённым на всех трёх примархов эффектом он улыбнулся словно фокусник, чей трюк произвёл на зрителей впечатление.
 — Что, простите? — произнёс Дорн.
 — Что ты имеешь ввиду, Малкадор? — спросил Сангвиний. — Я своими собственными глазами видел его мёртвое тело на Макрагге. Его сыны увезли Вулкана домой на родной мир.
 — Труп Вулкана несколько отличается от обычных мертвецов. Да, Саламандры отвезли его на Ноктюрн, и там успешно вернули его к жизни. Вулкан обладает… определёнными способностями, как и вы все, — пояснил Малкадор. — У тебя, Сангвиний, есть крылья и дар предвидения. Джагатай наделён острым и пытливым умом. Дорн строг, благочестив и обладает гениальным даром ведения пустотных боёв и талантом к строительству.
 — Вулкан был кузнецом, — заметил Хан.
 — Не только.
 — Значит, он всё-таки жив? — потрясённо воскликнул Сангвиний.
 — Замечательно! — рассмеялся Джагатай.
 — Где же он? — требовательным тоном задал вопрос Дорн. — Когда он к нам присоединится?
 Вальдор с Малкадором посмотрели друг на друга, а затем генерал-капитан медленно произнёс:
 — Он уже здесь. Он вышел из Паутины незадолго до прибытия Сангвиния и теперь обороняет её.
 — Что? — спросил Дорн, побледнев.
 — Но это же случилось несколько месяцев тому назад. И вы только сейчас решили поставить нас в известность?
 — Что? — снова переспросил Дорн.
 — Да, с тех пор он находится там. И он жив, — сказал Вальдор.
 — Почему же он с нами не встретился? — задал вопрос Хан.
 — Как и для каждого из вас, для него уготована особая роль, — пояснил Малкадор.
 — Почему же я тогда не ощущаю его присутствия? — вопросил Сангвиний.
 — Потому что ваш отец своими силами скрывает это, — ответил Малкадор.
 — Тогда почему нам не сообщили? Так же как и про Паутину и про работу Императора? — не унимался Сангвиний.
 — Чем меньше посвященных — тем лучше. И это не связано с доверием, — поднял руку Имперский Регент, обрывая собравшегося было запротестовать Сангвиния на полуслове. — Враг может добыть интересующую его информацию множеством разных способов. Поначалу мы держали проект в секрете дабы о нём не прознали недоброжелатели, а теперь о нём не следует распостраняться из-за угрозы, которую он представляет.
 — Что ты имеешь ввиду? — спросил примарх Кровавых Ангелов.
 — Отец не смог завершить проект, — пояснил Дорн.
 Вальдор начал объяснять подробней:
 — Когда Его работа уже подходила к концу, случилось непоправимое. Ваш брат Магнус был лоялен, но слишком самоуверен. В своём высокомерии он решил использовать колдовство дабы предупредить Императора об измене Хоруса. Чары, которыми ему было запрещено пользоваться, уничтожили защитные обереги и открыли путь для вражеских орд. Император лично приказал мне не распространяться о произошедшем.
 — Получается, Император наказал Магнуса без веской причины? — спросил Сангвиний.
 — Причина была, однако наказание не должно было быть таким жестоким. Мы отправили Волка доставить Магнуса на Терру и осудить за нарушение Никейского эдикта. Однако Хорус переиначил приказ.
 — Ещё одна тайна, что привела к катастрофе, — произнёс Сангвиний.
 — У Императора есть веские причины держать свои замыслы втайне, однако в этом случае, Сангвиний, ты прав. Характер Лемана только всё усугубил и мы лишились двух лояльных легионов. Один переметнулся на сторону врага, а другой оказался обескровлен. Подобного позора Русс стерпеть не смог и в одиночку отправился сразиться с Хорусом.
 — Никто из вас не знает, — продолжил Малкадор. — Что Император стал заложником машины, которую он же сам и создал дабы держать открытым мост в Паутину. То была временная мера, дабы дать Механикум время решить проблему. Однако сделать этого они не смогли – плоды их труду были уничтожены. Если Он сейчас встанет с Трона, врата в варп распахнуться и орды Нерожденных захлестнут Терру.
 — Я думал он занимается починкой машины… Ситуация, на самом деле, оказалась гораздо хуже, — тихо произнёс Дорн.
 — Увы, это так, — согласился Малкадор. — Император могуч, но и у его сил есть пределы. Вулкан стоит на страже врат на случай, если Император потерпит поражение.
 — Неужели это возможно? — вопросил Дорн.
 — Возможно, — подтвердил Малкадор.
 — Что может сделать один примарх против всего варпа? — воскликнул Сангвиний.
 — Действительно, что? — пожал плечами Имперский Регент. — Поэтому вам троим лучше победить в этой войне. Вы трое – наш план. Теперь вы знаете всё, что вам положено знать. Ваш отец ведёт войну в другом измерении, вам же нужно одержать победу здесь. Фигуры расставлены. Больше никаких недомолвок. Вы должны удержать эти стены из камня так же, как Император удерживает психические барьеры. Сражайтесь свои оружием, сражайтесь вместе со своими сынами и мудро используйте ваши дары, сыны Императора. Выиграйте время для вашего брата и отца.

Развернуть

Wh Песочница Wh Books Wh Other Horus Heresy Primarchs Mortarion perturabo Horus длиннопост Jaghatai Khan ...Warhammer 40000 фэндомы Wh Past 

Еще несколько отрывков из новой книги по осаде Терры.

Разговор Аббадона и Лайак про Хоруса.

В безымянном святилище Хоруса, где Абаддон наблюдал за своим отцом, воняло.
Как всегда Лайак и его лишённые языка слуги последовали за ним, не давая ни минуты покоя.
-Он проводит слишком много времени в своих медитациях,-сказал первый капиан.
Широко открытые глаза Хоруса смотрели в пустоту. Его рот был открыт. Хорус был похож на имбецила или мертвеца. Абаддон был рад, что другие не видели Магистра войны таким. Он и сам не хотел на всё это смотреть, но он не мог остановиться.
-Как думаешь, почему Ангрон смог ступить на Терру?-спросил Лайак.-Сила Императора слабеет, потому что Хорус противостоит ему в варпе. Без этих нападений на терранского деспота, наши союзники никогда бы не прорвались.
-Эреб приписал бы эти триумфы себе,-сказал Абаддон.
-Я не Эреб,-ответил Лайак.-Первый апостол в первую очередь служит самому себе, а во вторую - богам. Поэтому Магистр войны изгнал его. Он и Лоргар в конце концов оказались неверующими.
-Что насчёт тебя, Лайак? Ты продолжаешь верить?-пренебрежительно бросил он.
Апостол вспыхнул от злости.
-Я служу только богам,-сказал Лайак,-ибо какая польза от смертной силы перед лицом вечности?
Абаддон смотрел на Магистра войны.
-Цена слишком высока. Мы можем свергнуть Императора без Нерождённых. Мне не нравится, что эти колдовские путешествия делают с отцом, и ответственность за это лежит на тебе.
-Убей меня, и разницы не будет. Слишком поздно менять путь Магистра войны. Сделка была заключена. Демонические легионы готовы присоединиться к вам. Этого не изменить.
-Мы могли бы уничтожить этот мир.
-Тогда вы бы проиграли. Император не обычный противник,-сказал Лайак.-Убей Его тело, и он выживет. Он должен быть уничтожен, лицом к лицу, телесно и духовно.
-Тогда нам следовало попытаться сделать это своими силами,-произнёс Абаддон.-Если Хорус продолжит нападать на ложного Императора, он рискует собой. Не надо недооценивать силу Императора, Лайак. Я этого не делаю. А твои хозяева?
Лайак не ответил на вопрос Абаддона.
-Наши труды находятся под угрозой,-вместо этого сказал Лайак.-Они должны быть завершены быстро, иначе война будет проиграна.
Абаддон посмотрел на жреца в маске.
-Со стороны кого? Жиллиман ничто. Я сломаю его. Я сломаю их всех, этих лояльных сыновей. Этих примархов. Они слабы.
Шесть глаз Лайака вспыхнули.
-Ты действительно думаешь, что наступление Жиллимана единственный ограничитель отпущенного нам времени?
-Лайак, ты мне не нравишься. Ты полезен, и Хорус приказал не причинять тебе вреда, но мне и небольшого предлога хватит, чтобы проигнорировать обе эти защиты, которыми ты так наслаждаешься.
-Я скажу всё, что нужно сказать, несмотря на угрозы. Я служу богам. Моя жизнь ничего не значит.
Абаддон сжал кулаки.
-Ну если ты такой верующий, я прошу тебя сказать, и мы посмотрим, как к тебе относятся боги.
-Ты сам всё видел,-спокойно ответил Лайак.-Ты чувствуешь это. Хорус терпит неудачу. Он слишком силён, чтобы проиграть, но может оказаться так, что он слишком слаб, чтобы победить. Пантеон одарил его великими способностями, но благосклонность богов имеет высокую цену.
-Говори прямо,-сказал Абаддон.
-Душа Хоруса ярко светится от божественной мощи, но она горит. Какой бы могучей она ни была, она не бесконечна. Он уязвим как в этом мире, так и в другом. Если мы промедлим, то он будет поглощён силами, которыми командует.
Абаддон не хотел это признавать. Он не мог, но он знал, глядя на лицо своего отца, что Лайак был прав.
-Сколько времени у него осталось?
-Достаточно, возможно,-ответил Лайак.-Его воля сильна.
-Но что если она недостаточно сильна? Если он проиграет сейчас, если его душа сгорит до того, как задача будет выполнена, что случится тогда?
-Тогда, милорд, случится то, что случалось прежде,-Лайак посмотрел на Абаддона.-Появится новый чемпион Хаоса.


Прибытие демонического Морти.


Мортарион, примарх Гвардии смерти, вошёл через огромные двери двора Луперкаля. Это был не тот Мортарион, каким его запомнили его братья. Он изменился, как Ангрон, Фулгрим и Магнус, вознесён Пантеоном и одарён новым телом. Будучи одним из самых высоких примархов, он стал ещё больше. Изорванные как у моли крылья были сложены за спиной. Его коса Безмолвие выросла вместе со своим хозяином, став такой же длины, что и антенна вокс-передатчика. Мортарион выглядел больным, его лицо было изъедено болезнями, а глаза были молочно-белыми от катаракт. Жидкость капала из кратеров его грязного доспеха, пока вокруг него клубился густой вонючий туман.
Когда он прошёл мимо стражи, Юстериинцы Абаддона тяжело рухнули на пол. Чёрная жидкость потекла из уничтоженных печатей, они начали выкашливать кровавую мокроту сквозь дыхательные решётки шлемов. Звук запечтывающихся от вредной окружающей среды доспехов наполнил комнату, но это не помогло. Терминаторы страдали во власти болезней. Мортарион продолжал идти вперёд, убивая элиту Хоруса одним своим присутствием.
-Отойдите от него!-приказал Абаддон.-Опечатать помещение!
Атмосферные вентиляторы перестали вращаться. Машины запищали сигналы подтверждения. Повелитель смерти продолжал идти. Кибре начал кашлять в своём шлеме. Аксиманд сделал несколько шагов назад, его лицо начало зеленеть, пока он пытался надеть шлем. Лайак упал на колени, распевая на обжигающим уши языке своей веры, но и он с трудом мог дышать миазмами Мортариона. Из всех лишь Хорус, Тормагеддон и Абаддон не подверглись воздействию. Вонь, окружавшая Повелителя смерти, не поддавалась описанию. Человеческие чувства были не способны ощутить её в полной мере. Такой отвратительной и едкой от гнили и болезнетворных организмов она была, что у Абаддона заработала омофагия, и он почувствовал целый букет болезней. Его шокировало до глубины души, что он мог дышать. Он посмотрел на других, как они задыхаются от вони Мортариона, и всё же, когда примарх подошёл к Абаддону, он мог свободно дышать, хотя вонь потрясла его.
Мортарион остановился в нескольких футах от трона брата. Перламутровые глаза впились взглядом в карие, и те и другие пылали внутренней силой, происходившей не из материальной вселенной. Его дыхание было натужным, хрипящим в лёгких так, что каждый вздох казался последним. Облака вонючего трупного газа вырывались из маски Мортариона.
Аксиманд и Кибре отползали назад за трон как можно дальше от осквернённого примарха. Из вокс-передатчика Кибре раздались резкие звуки, когда его стошнило в шлем. Аксиманд заполз в угол, перевернулся на спину и застыл.
Повелитель смерти ударил древком косы об пол.
-Мой Магистр войны, я пришёл на твой зов!
С этими словами он опустился на колени. Даже склонившись он был такой же высоты, как сидящий Магистр войны.
Абаддон подавил усмешку. Такая слабость. Повелитель смерти променял своё положение повелителя людей, чтобы стать рабом богов.


Пертурабо про варп и себя.

Фрегаты защищали Мстительный дух от оборонительных батарей, которые Пертурабо уничтожил бы уже несколько раз, если бы брат не держал его на краю системы. История была такой же как всегда: Пертурабо изгоняли, игнорировали, использовали лишь как последнее оружие.
Он этого так не оставит. Уже став мастером материальной науки, он желал силы варпа. Он видел возможности лежащие за пределами всего, что его гений мог бы достичь, если бы он остался прикованным к материуму. Но он был осторожен. Его изыскания были тщательными. Он не последует за своими братьями в проклятие и не положится слепо на милость богов, он обманет их всех и сам станет богом.
Пока он шёл по Мстительному духу, авточувства его брони записывали всё для последующего изучения.
Мстительный дух был живым доказательством того, как не надо брать силу варпа. Во всём он изменился в худшую сторону. Скверна мутаций была на всём. Пертурабо не одобрял. Варп был хаосом. Если подходить к нему безрассудно, его невозможно было контролировать. Он ценил порядок. Пертурабо наложил бы порядок на хаос, в отличие от своих братьев. В достижении своего апофеоза Фулгрим обманул Пертурабо, но в конце концов он, как и Ангрон, стал марионеткой своей страсти. Магнус избрал эзотерический путь и упал с него. Мортарион был унижен. Лоргар был брошен существами, которых сам освободил.
Такого не случится с ним, ведь он был Пертурабо. Он мыслил логически, в то время как другие были импульсивными. Он был методичным, в то время как другие спешили. Бесстрастным, в то время как другие потакающими. Он был Повелителем железа, и он был лучше их всех.

Хорус разводит Перта.

-Дорогой брат,-сказал Хорус. Он положил свой массивный коготь на плечо Пертурабо. У Пертурабо заболели кости и зубы от исходившей от Магистра войны потусторонней энергии.-Всегда ищешь яд в еде и никогда не пируешь. Я не вызывал тебя до сих пор не просто так, и уверяю тебя, все подозрения, которые крутятся у тебя в голове, беспочвенны. Ты видишь подвох, когда на самом деле ты единственный из братьев, кому я могу доверять. Знай это. Ты не видишь моего расположения к тебе. Это оскорбляет меня.
-Милорд...-сбивчиво произнёс Пертурабо.
-Фулгрим непостоянен,-сказал Хорус.-Ангрон поглощён яростью. Мортарион упал на меч собственной гордыни. Магнусу нельзя доверять, потому что он служит только себе. Но ты здесь, Пертурабо, ты всё ещё силён. Ты не молил о милости Четвёрки. Ты видишь во мне то, что истинная сила варпа может дать,-он поднял вторую руку.-Я хозяин Пантеона, а не его раб. Другие - униженные создания, рабы тьмы. Потерянные и проклятые,-Хорус печально улыбнулся.-Они были недостаточно сильны. Они отдали себя одному небольшому аспекту варпа. Но ты, Пертурабо, ты слишком мудр для этого. Слишком умён. Ты сохраняешь свою индивидуальность, в то время как другие потеряли собственную, даже не поняв, что её не стало.
-Я ушёл от Императора, чтобы стать свободным, а не для того, чтобы стать рабом худших хозяев,-согласился Пертурабо.
Хорус усмехнулся, и на фоне этого звука послышался львиный рык.
-Четвёрка слышит тебя. Твоё высокомерие забавляет их. Они уважают тебя. Других...-он покачал головой.-Они - инструменты. Их не уважают. Не то что тебя, Повелитель железа.
Хорус на несколько шагов отошёл от трона, чтобы взглянуть на обзорные экраны.
-Ты слишком важен, чтобы тебя потерять. Твои сыновья тоже - они ценны! Зачем мне посылать тебя туда вниз, чтобы проливать кровь вместе с отребьем? Я задумал для тебя нечто более великое.
-Сыны Мортариона на поверхности,-ворчливо заметил Пертурабо.-Мы так же упорны, даже более упорны, чем Гвардия смерти. Они не подходят для этой битвы. Я должен быть там, сражаться прямо сейчас.
Хорус жестом развеял его сомнения.
-Их роль отличается от твоей. Сыны Мортариона погибнут в огромном количестве, чтобы выполнить задачу. Я же сохраняю тебя и твоих сыновей, брат, для настоящей работы.
-С каких пор тебя волнуют жизни моих сыновей или мои таланты?
Хорус с жалостью посмотрел на него.
-А с каких пор меня это не волнует? Ты лучший из них, брат! Это осада. Это осада, Пертурабо. Не будет больше такой битвы как эта. Ты лучший инженер в галактике. Я защищая свои лучшие активы. Я берегу их для подходящего момента. Ты не упускаешь преимуществ.
-Значит...значит ты наконец оценил меня по достоинству?
-Наконец? Я всегда ценил тебя по достоинству!-ответил Хорус.-Поэтому я говорю с тобой наедине. С остальными нашими братьями нужно разговаривать вместе, словно с детьми, но только не с тобой, смелый, храбрый Пертурабо. Мы можем разговаривать как мужчины. Ты и я, мы похожи больше, чем остальные. Практически равные по интеллекту и масштабам амбиций.
Пертурабо разозлился. Он оценивал свой интеллект выше всех остальных, даже Хоруса.
-Конечно твой легион справился бы лучше, чем Ордо Редуктор и лакеи Сота-Нуль,-продолжил Хорус, снисходительно улыбаясь при виде гордости Пертурабо.-Конечно же ты бы уже осаждал стены. Разве не ты нашёл слабости в щитах? Разве не ты предложил стратегию воздушного штурма? Я полагаюсь на тебя, брат.

Хан получил нурглятской заточкой от гвардейца смерти, который проник всего на 7 сантиметров и, что случилось дальше.

Его тело боролось с инфекцией от ножа. Ему становилось то лучше, то хуже, когда яд побеждал всё, что пыталась сделать его продвинутая физиология. Он снова потянулся к ножу во время боя, его тальвар пылал в воздухе, уничтожая всё больше предателей, но ему не хватало времени вытащить нож. Он засел слишком крепко и был слишком мелким для его пальцев.
Волна желчи подкатила к горлу. Он замедлялся. Враги подбирались всё ближе, словно хищники степей древней Земли окружающие крупных зверей того времени.
Его следующий удар был настолько слабым, что его отбили. Руки в зелёных латных перчатках схватили его за предплечье. С яростным криком ему удалось освободиться, и на мгновение бой прекратился, прежде чем они снова ринулись вперёд, нанося удары отравленным оружием, и повалили его на землю.
Он подумал, что Хан ханов закончит свои дни не в море зелёной травы в последней великой атаке, но поваленным и зарубленным в грязи.
Они боролись с ним, их грязные ножи чертили борозды в керамите. Они пытались добраться до сочленений на руках, паху, ногах и шее, ползая по нему словно паразиты. Он сбросил их с себя один раз, два, но на третий ему не хватило сил. Его тело пылало из-за болезни, и силы покинули его.
Существо нечистых богов - они больше не были трудами Императора - притащило огромный ржавый топор палача.
-Я - Джагатай Хан!-закричал он, сила его слов отбросила их назад.-Я - Джагатай Хан, верный сын Императора, и я был отличным наездником.
Топор достиг наивысшей точки и замер на мгновение перед падением. Он так и не опустился. Легионер, поднявший его, завалился назад, его безголовый труп увлёк вес оружия.
Реактивные мотоциклы вылетели из газового тумана, и воздух загудел от рёва двигателей и чогорийских голосов.
-Хан! Хан! К Хану!
Воин орду спрыгнул со своего скакуна, скорость его падения превратила его в живой снаряд, прошедший через сынов Мортариона. Воина прикончили, когда он попытался встать, его изрубили на части тупыми ржавыми клинками, но он сделал своё дело, его отец был свободен.
Хан выбрался из кучи гвардейцев смерти, его тальвар снова вспыхнул молниями энергетического поля. В этот раз он крепко схватил рукоять ножа, торчащего у него из ноги. В этот раз он вытащил его.
С удалением источника заражения его тело удвоило усилия по уничтожению болезни. Болезнь сражалась с ненавистью предателей, чтобы уничтожить его клеточную структуру, но свет древнего знания сиял в каждом витке генокода Хана. Поражение было неизбежным.
Всё ещё ощущая слабость, всё ещё дрожа, Хан перешёл в наступление.
-Орду! Орду! Ко мне! Ко мне! Чогорис зовёт! Ко мне!
Реактивные мотоциклы пролетели над головой, спаренные болтеры разили врагов. Гнилые органы разрывались в ржавой броне, и они падали. Лэнд спидеры заложили вираж, испаряя гвардейцев смерти мелтаганами и разнося их на куски огнём из тяжёлых болтеров.
Теперь сыны Мортариона обратили своё внимание на внешнюю угрозу. Покинув Хана они построились и открыли огонь, чья плотность достигала того, чего не могла точность. Реактивные мотоциклы сбивались в воздухе, пропахивая борозды огня и крови в орде. Воинов, вылетавших из сёдел, убивали на месте.
Хан бросил свои изящные финты и обманные маневры, направившись прямиком к стене.
Туман рассеялся.
Между ним и дворцом рота Гвардии смерти сформировала три шеренги, ощетинившиеся болтерами. Некоторые пали от болтерного огня или снарядов со стены, но на месте каждого погибшего воина появлялся новый. За ними кипело море неисчислимых проклятых смертных последователей Хоруса, большая часть которых была при смерти от газовой атаки, но ненависть вела их вперёд.
Он поднял меч, приветствуя их, и приготовился умереть.
-Попал в пасть смерти, был освобождён, чтобы броситься туда снова по собственному желанию,-произнёс он.-Я приветствую смерть с улыбкой на лице.
Развернуть

Wh Песочница Wh Past Wh Books Wh Other Horus Heresy Primarchs Angron kharn the betrayer World Eaters ...Warhammer 40000 фэндомы 

Как развлекался Ангрон перед осадой Терры.

Чтобы обезопасить флагман Пожирателей миров и сохранить жизни членов экипажа от ярости Ангрона, Кхарн разрабатывает план по перемещению примарха на флагман Повелителей ночи, в лабиринт, построенный Пертурабо, где Керз охотился на Вулкана. Для этого он связывается со Скрайвоком, а затем отправляется охотится на своего обезумевшего отца.
Кхарн находит его:
-Кхарн,-голос Ангрона раздался из темноты, такой низкий и мощный, что задрожала палуба.-Почему ты здесь?
-Я пришёл найти тебя, отец. "Завоеватель" в опасности. Мы больше не можем терять членов экипажа.
-Кхарн, Кхарн, лорд Кхорн требует крови и черепов. Разве ты не слышишь его криков? Кровь и черепа.
Кхарн отвечает, что не слышит.
-Услышишь. Он ценит тебя, сын мой. Эти рабы недостойны подношения Кровавому богу, но ты, Кхарн...Из твоего черепа выйдет отличный подарок!
Ангрон нападает на Кхарна. Кхарн начинает убегать, уворачиваясь от меча примарха и блокируя удары. Затем Кхарн прячется в тёмном месте и переводит дух, а Ангрон тем временем говорит, что приревновал Кхарна к Кхорну:
-Ты украл мой топор, Кхарн,-прорычал Ангрон.-Ты забрал у меня моё оружие. Теперь ты крадёшь его благосклонность. Взор Кхорна переместился с меня на тебя.
-Я служу только тебе, отец,-отозвался Кхарн.
-Служишь мне, охотясь на меня в темноте?
Кхарн отвечает, что это ради того, чтобы привести Ангрона к битве.
-Что это будет за битва? Битва против скуки, пока мы будем наблюдать за тем, как сыны Мортариона сражаются там, где должны были мы? Битва против высокомерия моего брата? Хорус отвергает Кхорна. Кхорн требует, чтобы мы сражались за него, однако Магистр войны держит нас взаперти!
Ангрон переворачивает контейнеры весом несколько сотен тонн как картонные коробки.
-Я аватар ярости. Сила варпа течёт во мне, сын мой. Я больше не буду прикован как собака, ни Императором, ни Хорусом, ни тобой. Ты дурак, что пришёл сюда. Я убью тебя. Будет кровь, будут черепа. Кхорну всё равно, чья кровь течёт.
Под прикрытием шума переворачиваемых контейнеров Кхарн пытается подкрасться к Ангрону со спины. Кхарн разбегается и прыгает примарху на спину. Он втыкает ему маяк телепорта между плеч, чтобы примарх при всём желании не смог его достать. В бешенстве Ангрон сбрасывает Кхарна и пытается достать маяк, но безуспешно.
-У тебя нет чести! Напасть на меня со спины!-жёлтые глаза вспыхнули.-Ни один из моих истинных сыновей не опустился бы так низко. Мы - воины! Мы встречаем врага лицом к лицу. Мы смотрим ему в глаза, прежде чем сносим ему голову для трона черепов! Ты слаб, все вы, рабы моего отца, а потом и мои рабы. Мне следовало убить тебя в тот день, когда ты пришёл ко мне. Ты слаб!
Кхарн, истекая кровью, пытается связаться с Лотарой, чтобы она телепортировала Ангрона, но ему никто не отвечает. Ангрон набрасывается на него. Тут у Кхарна начинают петь гвозди, и легионер бросается в атаку на примарха. Ангрон пинает Кхарна, сломав ему нагрудник и рёбра. Кхарн встаёт и пытается выстрелить из плазменного пистолета, но Ангрон срезает ему часть наплечника. Кхарн блокирует один из ударов Ангрона. Меч сталкивается с зубьями топора. Связки в руке Кхарна рвутся, когда примарх давит на меч. Цепное полотно топора останавливается, бесценные зубья начинают дымится от соприкосновения с мечом демонического примарха.
-Ты разочаровал меня, Кхарн,-сказал Ангрон. Меч приближался к лицо Кхарна. Ангрон захрипел от усилия, давя на меч.-Я думал, что если кому-то из моих сыновей суждено испытать меня, то это будешь ты. Я ошибался. Ты слаб.
-А вы...Хннн,-попытался сказать Кхарн.-Вы потеряли рассудок, повелитель,-плазменный пистолет издал сигнал о готовности. Кхарн поднял его и выстрелил в упор в лицо Ангрона.
Жар плазмы обжёг лицо Кхарна под шлемом. Ангрон взревел и попятился. Его глаза испарились, а щёки обгорели до костей. Кхарн поднялся, стреляя отцу в грудь. Он стрелял пока пистолет не перегрелся.
Ангрон трясся в агонии, но раны уже начали восстанавливаться. Примарх отрастил глаза, восстановил кожу, вены, мышцы и нервы.
-Ты не можешь победить меня! Ты недостоин, так же как эти рабы!
Кхарн приготовился. Его мышцы горели. Топор трясся в ослабевших руках.
-Отец,-прорычал он полным слюной ртом.-Я не хочу сражаться с тобой.
-У тебя нет выбора,-проревел Ангрон.-Есть только война.
Чёрный меч устремился к Кхарну. Он знал, что не сможет блокировать удар, но всё равно поднял топор. В последний момент Ангрон исчез во вспышке телепортации.
Кхарн упал. Правая рука не работала. Поэтому он снял шлем левой. Его стошнило кровью.
-Кхарн? Кхарн? Ты слышишь меня? Ты жив? Кхарн? Повелители ночи забрали примарха. Кхарн?
-Хннн. А ты...А ты не торопилась.
Развернуть

Wh Песочница Wh Books Wh Other Horus Heresy Primarchs Angron Fulgrim perturabo Horus Abaddon the Despoiler ...Warhammer 40000 фэндомы Chaos (Wh 40000) Wh Past 

Собрание примархов хаоситов перед штурмом Терры.

-Когда мы атакуем?-Ангрон настолько приблизился к создающему изображение оборудованию гололита, что его фантом превратился в один злобно смотрящий глаз. -Почему мы сидим тут в пустоте, где наше оружие не может причинить вреда отцу? Мы должны высадиться, напасть на него с мечами и кулаками. Бог битвы требует крови!
Фулгрим издал мелодичный смех.
-Можешь не верить, брат Хорус, но я согласен с нашим злобным братцем. Эта бомбардировка скучная! Выпусти моих совершенных сынов порезвиться - они принесут тебе быструю победу.
-Твои павлины ничего не добьются!-заорал Ангрон так громко, что его гололит завизжал от обратной связи.-Мой легион должен быть первым. Мой! Мы избранники войны. Отдай приказ, брат, и покончи с этой трусостью!
-Ты назвал Магистра войны трусом?-лукаво спросил Фулгрим.-Я думаю он тянет время до того момента, когда к нам присоединится Повелитель смерти. Мортарион ещё не прибыл?
-Его флот молчит, милорд,-доложил Кибре.-Они приближаются и будут здесь через несколько дней.
-Он должен был первым оказаться на Терре. Он молил тебя об этой чести,-позлорадствовал Ангрон.-А теперь даже не отвечает! Поручи задачу мне, и я покажу, что такое разрушение!
Хорус мрачно посмотрел на Ангрона. Он позволил брату продолжить.
-Мы пробили хилую оборону Дорна,-сказал Ангрон.-Мы сломили Луну за считанные дни. Почему сейчас мы кружим вокруг тронного мира словно дворняги, дожидаясь Мортариона, когда победа почти у нас в руках?
-МЫ пробили оборону Дорна?-неторопливый ответ Пертурабо кипел от гнева.-Я, я, я сломал врата Дорна, не мы. Твои сыновья не истекали кровью, чтобы достичь успеха. Ты не разработал план по преодолению обороны системы. Это я подарил систему Магистру войны. Ты приписываешь себе роль в победе, когда тебя там даже не было. Ты забыл, что мне пришлось вытащить тебя из твоей оргии кровопролития, чтобы ты смог присоединиться к нашему брату? Если бы не я, тебя вообще бы здесь не было. Фулгрима бы здесь не было. Никого бы из вас здесь не было.
-Ты выполнил свою задачу, маленький копатель,-усмехнулся Ангрон.-Высаживай легионы сейчас же! Дай мне стать острием копья, направленным в сердце нашего отца. Прекрати эту игру. Бомбардировка - занятие для слабаков.
Пертурабо напрягся, приняв комментарий близко к сердцу, чего и добивался Ангрон.
-Попытайся высадиться, и посмотрим, как быстро пушки отца порвут тебя на части,-ответил Пертурабо.

-Дорн бросает нам вызов! Стены должны быть сломаны, а улицы покраснеть от крови! Атаковать, атаковать, мы должны атаковать!-рык Ангрона гремел во дворе Луперкаля. Слюна вылетала у него изо рта и исчезала в пустоте, приземляясь за пределами гололитического поля.
-Стены не падут от крика,-сказал Пертурабо, его голос был подобен звону тяжёлого колокола.-Ты потерял терпение вместе с разумом.
-Он не спятил,-слащаво сказал Фулгрим.-Ведь так, дорогой брат?
-Не позволяй этой змее обращаться ко мне!-взревел Ангрон.
-Прекрати тявкать, пёс,-ответил Пертурабо.-Здесь собрались интеллектуалы, а не животные.
-Скажи мне это лично, и посмотрим, кто заткнётся первым!-проревел Ангрон.
-Я превзошёл тебя прежде, и сделаю это снова,-спокойно ответил Пертурабо.
Ангрон издал яростный вой, сотрясший воздух.
Абаддон взглянул на пустой трон отца. Хорус опаздывал на встречу.
-Ради Магистра войны, Эзекиль,-прошипел Кибре.-Сделай что-нибудь.
-Кто-то должен,-сказал Аксиманд, пока примархи дразнили друг друга. Он шагнул вперёд.
Абаддон схватил брата за руку. Он покачал головой с предостерегающим выражение на лице. Аксиманд пожал плечами и шагнул назад.
-Я сделаю это.
-Как хочешь,-ответил Аксиманд.
Абаддон вышел вперёд, но не заговорил. Он стоял в окружении примархов и с презрением наблюдал за их склокой.
-О, Ангрон, дорогой брат, твои завывания стали утомительными,-сказал Фулгрим.-Где Хорус? Если кто-то и может утихомирить Ангрона, так это он.
Ангрон ухмыльнулся.
-Нет ничего важнее, чем...
-Тише, Ангрон,-сказал Фулгрим.-Вот так, хороший мальчик.
На мгновение Ангрон застыл, выпучив глаза от оскорбления, затем его лицо свело судорогой, и он заорал в гневе.
-Я не буду тише! Я избранный Кхорна! Ты будешь меня слушать! Ты будешь...
-Я услышал достаточно,-с отвращением произнёс Абаддон.-Отключите звук лорда Ангрона.
Адепты истинных Механикум, трудящиеся на заднем фоне, подчинились. Красный ангел превратился в безмолвного беснующегося призрака.
-Посмотрите, какими слабыми вы стали,-с отвращением сказал Абаддон.-Лорд Пертурабо, вы сидите на краю системы, заявляя о своей гениальности и намекая на то, что к вам не прислушиваются. Такое поведение не достойно вас.
-Не провоцируй меня, первый капитан.
-Помолчите минуту, иначе будете подвергаться провокациям и дальше,-прорычал Абаддон.-Вы, Фулгрим, и вы, Ангрон, легли под богов в варпе.
Ангрон бесился в тишине. Фулгрим по-девичьи захихикал. Абаддон с ненавистью посмотрел на него. Фулгрим состроил пошлую мину.

-Где ваше величие, где ваше стремление к цели? Мы стоим на пороге победы, а вы угрожаете всему своими ссорами.-Вы встаёте в позу, беситесь, оспариваете приказы Магистра войны. Это он привёл вас сюда. Это он убедился в том, чтобы ваши силы возросли. Это он сделал так, чтобы всё это стало возможно. Я видел, как отпрыски развращённой знати ведут себя приличнее и c большей чуткостью.
Фулгрим начал медленно хлопать всеми четырьмя руками.
-Такой храбрый, такой благородный,-посмеялся он.-Такая храбрость. Дети растут, пока их отец увядает. Как он должно быть гордиться вами,-Фулгрим наклонился ближе к линзам, которые захватывали его изображение.-А теперь будь осторожнее, маленький Эзекиль,-опасно промурлыкал он.-Ты могуч, но играешь во дворе богов. Ты не можешь убить нас, как своего отца. Тебе нечего поставить в этой игре. Уходи, маленький человек, и возможно мы позволим тебе жить.
-Думаете Хорус позволит вам убить меня?-спросил Абаддон, обходя круг гололитических фантомов.-Он может уничтожить вас всех, любого из вас, полностью. Вы - рабы своих страстей там, где не являетесь рабами своих богов. Хорус выше вас, выше сущностей, которым вы поклоняетесь.
-Наш брат не поставит жизнь одного из своих сыновей выше жизни своих братьев,-сказал Пертурабо.-Ты зашёл слишком далеко.
-Скажите это лорду Лоргару,-ответил Абаддон.-Изгнанному, ему повезло, что Хорус не оторвал ему руки и ноги. Будьте осторожны и не испытывайте больше терпение моего отца - оно не безгранично.
-Отлично сказано,-пробормотал Аксиманд себе под нос.
-Абаддон. Никогда больше не говори со мной в такой манере,-предупредил Пертурабо.-Я не так снисходителен, как мой брат.
-Как и я,-сказал Фулгрим.

Двери во двор Луперкаля распахнулись, и вошёл Хорус, более живой и энергичный, чем в последний раз.
-Капитан Абаддон прав,-сказал Хорус.-Вы позорите себя.
Двор задрожал от его слов.
-Слушайте моего избранного сына так же, как меня,-он вышел в центр комнаты и положил коготь на плечо Абаддона.-Он - моя разящая рука.
-Где ты был, брат?-спросил Фулгрим.-Зачем ты позвал нас и заставил ждать?
-Я совещался с силами, которые направляют мою руку и прилагают усилия по обеспечению победы в их мире, так же как и в этом. Они говорят, что Абаддон прав! Вы набираетесь сил и становитесь жалкими от её избытка. Прекратите спорить или столкнётесь с наказанием своих хозяев.
Находящаяся в вечном движении форма Фулгрима дрогнула. На мгновение его идеальное чудовищное лицо трансформировалось в маску ужаса, затем изображение моргнуло, и его насмешливая улыбка вернулась.
Хорус направился к своему трону, Морниваль расступился перед ним. Его огромное тело сотрясло двор, и он сел.
-Ангрон,-обратился он к изображению брата.-Можешь сдержаться на несколько мгновений?
Ангрон беззвучно зарычал, но кивнул.
-Верните ему его голос,-приказал Хорус.-Ты можешь говорить, избранный Кхорна.
-Брат,-сказал Ангрон, сохраняя спокойствие лишь неимоверными усилиями.-Почему мы не атакуем?
-События развиваются согласно плану,-ответил Хорус.-Я контролирую нашу стратегию. Ты мне не веришь?
Неестественная харизма Хоруса преодолела пустоту и подействовала на его брата. Ангрон отвернулся, сгорая от яростного стыда.
-Да, мой Магистр войны.
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Wh Books,Wh Other,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,Primarchs,Angron,Fulgrim,perturabo,horus,Abaddon the Despoiler,Chaos (Wh 40000)
Развернуть

Wh Песочница Wh Books Wh Other Primarchs Rogal Dorn Malcador the Sigillite Horus Heresy Wh Past длиинопост ...Warhammer 40000 фэндомы 

Отрывки из рассказа Джеймса Сваллоу "Покои в конце памяти". Разговор Дорна и Малкадора про потерянных примархов и судьбы их легионов.

Когда всё закончилось Дорн направился дальше, но Массак задержался. Библиарий подходил к каждой исходной точке пси-форм и проводил силовым мечом по вырезанным иероглифам, чтобы они не смогли восстановиться. Догнав своего господина, Массак услышал рокот его слов, прорубавших воздух.


– Я знаю эти покои, – размышлял примарх, когда они дошли до палаты перед двумя большими дверями. – Я помню их… Они были в другой части Дворца.


– Как это возможно? – спросил Массак. – Как…?


Его слова превратились в пепел, когда ужасающая тишина стиснула его. На библиария обрушились психические ощущения. Не только муки недавно погибших и пытки, которые претерпевали их духи, не только ненавистные отголоски пси-форм, но и тень гигантского психического присутствия. Разум хитроумного смертоносного великолепия, поступь которого невидимо окрашивала стены, и только такие, как Массак могли почувствовать её.


Вся мощь была сконцентрирована на дверях. Справа на медном портике красовалась вырезанная на старый манер цифра II. Слева на точно таком же входе в стали была выгравирована цифра XI. Массак не мог оторвать взгляда от этих злосчастных символов, и генетически изменённая кровь в его венах застыла.


– Второй и Одиннадцатый, – еле сумел произнести он. Говорить о них было запрещено осуждением самого Повелителя Человечества. Каждый сын каждого легиона, верный или предатель, знал слухи о двойной трагедии потерянных титанов, правда же об их утрате была навечно скрыта и непостижима.


Некогда Император создал двадцать сыновей, аспектов своей сущности, Рогал Дорн был одним из самых могучих среди них. Но двух примархов вычеркнули из списков чести задолго до восстания магистра войны, каждого поглотила катастрофа такого масштаба, что мало кто знал её подлинные размеры. Массак мог добавить только слухи и полуправду к своим знаниям, но глядя на лицо генетического отца, он понял, что Дорн глубоко в своих сердцах хранил суровую память об этой катастрофе.


– Мои братья… – примарх убрал оружие и направился к дверям. Дорн протянул обе руки и коснулся металла пальцами в бронированных перчатках. Псайкер редко видел такое почтение, такое сомнение в действиях Кулака.


– Если вы были бы сейчас здесь, что изменилось бы? – спросил Дорн холодный кисловатый воздух, словно забыл, что Массак ещё рядом. – Как изменился бы ход этой войны, если вы были бы вместе с нами? Или с ними? – Он покачал головой. – Хотел бы я знать.


Наконец Дорн убрал руки и оглянулся на сына-воина:


– Хотел бы я знать, что скажут о них в далёком будущем. Их будут помнить, Массак? Мы будем их помнить?


Вопрос казалось причинял Дорну физическое неудобство, и Массак видел, как мышцы напряглись на запавших щеках его повелителя.


– Что это за место? – осмелился спросить библиарий. – Сам воздух насыщен псионической силой.


– Это покои моих утраченных родственников, – ответил Дорн. – У меня есть такие же покои во владениях Дворца, как и у всех сыновей моего отца. Они редко используются, но поддерживаются в хорошем состоянии на случай необходимости. Принадлежавшие предателям закрыли с началом мятежа… – Он замолчал и нахмурился, когда оглянулся на двери. – Но эти… они должны находиться в другом месте.


Медленно и неумолимо поднимались мысли в разуме Массака, когда воспоминания связали здешний психический след с исходной точкой. Он вспомнил. Он узнал телепатическую подпись. Он знал, кому она принадлежала.


Много лет назад Массак стоял в присутствии автора этих хитроумных ловушек во время Улланорского триумфа. Психическая аура была такой же сильной и различимой, как и тогда, задержавшись в эфире шёпотами неземной мощи.


– Сигиллит, – прошептал Массак. – Это – его работа. Ловушки, дверь, печати. Милорд, это настолько очевидно, как если он вырезал бы своё имя на стенах!


– Ты прав, – произнёс Малкадор, его одежды шелестели, когда он вошёл в приёмную из коридора позади них. Чёрный металлический посох звенел об испачканные кровью плиты пола. Ледяная иссушающая ярость сверкала в глазах старика, и Массак почувствовал, как колоссальное давление разума Сигиллита сдавило его. – Вы не должны находиться здесь, Рогал.


– Я знаю это место, – возразил Дорн. – Или нет? Воспоминания туманны. Они нечёткие. Как такое возможно! – прокричал последние слова примарх, его голос гремел. – Отец создал нас с идеальной памятью! Мы ничего не забываем! И всё же… – Он взмахнул рукой.


Малкадор посмотрел на Массака и кивнул дальше по коридору:


– Оставь нас. Ты не должен слышать о чём мы будем говорить.


Библиарий попытался открыть рот, чтобы возразить, но не смог. Двигаясь без сознательного контроля – борясь, но не в силах управлять собственным телом – Массак повернулся и направился по коридору к далёкому свету.




– Как ты посмел, Сигиллит. – В другое время Дорн соблюдал бы приличия и не позволил бы себе показать ярость, которая текла в нём, словно расплавленная сталь. Но наедине со стариком не было никакого смысла в подобном проявлении вежливости. – Мои сыновья не игрушки, чтобы ты играл с ними из прихоти!


– Ему нельзя позволить вспомнить то, что он увидел здесь. Ради общего блага он должен забыть.


Гнев Дорна вспыхнул:


– Вы непочтительно относитесь к моему легиону. Вы непочтительно относитесь ко мне!


– А Имперские Кулаки всегда почтительно относятся к регенту Терры, – язвительно возразил Малкадор.


– Я глубоко уважаю занимаемую вами должность, – не согласился Дорн.


– Но не занимающего её человека? – Горько усмехнулся Малкадор, но мгновение спустя смех исчез. – Вам не следовало входить в коридор, Рогал. Я говорил вам держаться подальше от этих зданий! – Он мрачно посмотрел на кровь на стенах. – Теперь вы понимаете почему. Это вторжение необходимо исправить. Оно будет вычеркнуто из истории, словно никогда не происходило… Я позабочусь об этом.


– Вы солгали мне об этом месте, – ответил Дорн, разочарование читалось на его лице. – Вы по-другому не можете, Малкадор? Даже в самых простых ваших словах всегда должна присутствовать ложь? – Он кивнул на обгоревшие останки. – Смерти эти верных имперских граждан на вашей совести, а не на моей. Но сомневаюсь, что вы даже заметили их.


Если в старике и было сожаление, то Дорн не увидел его. Сигиллит не стал отвечать на его высказывание, а вместо этого произнёс собственное:


– Могу представить, что вы сейчас думаете. Мне не нужно даже читать ваши мысли. Вы думаете о том, предатель ли я… Ни такой, как ваш брат Гор, хватающийся за голую власть и черпающий силы из злобы, а человек, который сам за себя. Интриган и игрок.


– Вы считаете себя верным, – прорычал Дорн. – Не сомневаюсь, что вы можете оправдать каждый свой кровавый поступок. Но кое-что из этого в вас есть. – Он отвёл взгляд. – Сигиллит играет галактикой, словно доской для регицида. Это место? Ваш очередной запутанный гамбит, очередная похороненная тайна. Я знаю это.


– Я делаю то же что и вы! – не сдержался Малкадор, и плазматическое пламя в железной корзинке на конце его посоха яростно вспыхнуло. – Я всегда делал только то, что мне поручили делать!


– Ещё одна ложь? – Дорн посмотрел на двойные двери, словно мог увидеть сквозь них силой воли. – В лучшем случае полуправда?


Что он нашёл в этих покоях, если бы вошёл? Какие ответы получит, какие наставления могут быть сокрыты внутри? Говорили, что трагедии утраченных примархов стали предвестниками раскола, с которым сейчас столкнулся Империум. Неужели это правда?


– Я никогда не лгал вам, – упорствовал Малкадор. – Скрывал кое-что от вас? Да. Переключал ваше внимание на что-то другое? И это так. Но в наших отношениях всегда была правда. Можете не верить мне, но знайте это. Из всех ваших родственников, Рогал, вы тот, кем я восхищаюсь сильнее всего.


– Не льстите мне, – резко ответил он. – Меня не волнуют такие вещи. Мне нужны ответы, старик! Вы отослали Массака, остались только мы двое. Говорите!


– Это место сокрыто по серьёзной причине. Наследие потерянных хранит в себе слишком много сомнений, слишком много горьких истин, которые только пошатнут равновесие нашего драгоценного Империума. Сейчас не время тянуть за эти нити. Сын Инвита!


– Если не сейчас, то, когда? – не уступал Дорн. – Что если там есть ответ, способ…


– Способ закончить войну? – Малкадор покачал головой. – Это слова человека, проклятого надеждой! Я говорю вам: за этими барьерами нет ничего кроме горя, – вздохнул он. – Возможно, когда весы снова обретут равновесие и Гора поставят на колени, эти вопросы можно будет задать. Но только тогда!


– Я знал их, – Дорн сделал ещё шаг к дверям, молча пытаясь погрузиться в воспоминания о двух братьях. Не все примархи могли сказать, что дышали одним воздухом с утраченными сыновьями, но Дорн был одним из немногих. Он был с ними, пусть и не долго.


– Вы когда-нибудь задумывались, почему никто не говорит о них? – спросил Сигиллит. – Конечно, всем, кто знает о потерянных, запрещено открыто говорить об их существовании. Однако при отсутствии фактов люди всегда начинают строить предположения. Но не вы. Примархи никогда не говорят о своих потерянных родственниках иначе, чем в самых расплывчатых выражениях. Вы когда-нибудь задумывались почему?


– Как вы уже сказали, нам запретили говорить.


– Даже когда вы вдали от взора вашего отца? Даже когда никто не узнал бы о таком разговоре? Спросите себя, почему ваши мысли всегда соскальзывают и проходят мимо. – Малкадор наклонил голову. – Как их звали, Рогал? – Сигиллит казался почти печальным, когда спросил его. – Ваших исчезнувших братьев. Назовите их имена и титулы.


Дорн попытался ухватиться за смутное воспоминание, сформулировать мучившие его вопросы, но снова совершенная эйдетическая память подвела его. Он видел только фантомы тех моментов. Удержать их было всё равно что пытаться схватить пальцами дым.


– Их звали… – его могучий голос дрогнул. Он разочаровано нахмурился. – Они…


К своему ужасу Дорн понял, что он не знает. Осведомлённость была: он почти видел очертания знания на далёком горизонте своих мыслей. Но оно отступало ото всех попыток рассмотреть его тщательнее. Каждый раз, когда он пытался создать воспоминание о потерянном, это было похоже на борьбу с приливной волной. Всё остальное ясно, но они – призраки в моём разуме.


Имперский Кулак испытывал невозможное. Каждое известное событие его жизни было открыто для него, словно страницы огромной книги.


Но не эти события.


– Со мной что-то сделали. – В груди снова зародилась ярость, вскипая от осознания подобного оскорбления. – Вы стоите за этим! – Дорн повернулся, и взмахнул цепным мечом, устремив сияющую дугу смертоносного металла в сгорбленную и прикрытую плащом фигуру Малкадора. – Вы окутали мою память! Вы вторглись в мой разум… Я должен зарубить вас за это!


Сигиллит никак не отреагировал на угрозу.


– Не только в ваш. Жиллимана и остальных, кто встречал их. – Он дал время осознать свои слова. – Воспоминания чрезвычайно трудно извлечь, – продолжил Малкадор. – Даже у обычного человека. Для мозга же настолько сложного и отлично спроектированного, как у примарха, задача становится во истину титанической. Представьте дерево в земле, растущее из паутины корней. Как можно удалить его, не потревожив ни единого атома почвы? Память нельзя вырезать и исправить, как мнемоническую катушку. Она существует, как голографическая проекция, во множестве измерений. Но её можно подправить.


– Отец позволил это? – Меч Дорна не дрогнул.


– Он не стал останавливать вас.


– Останавливать меня? – прищурился примарх.


Малкадор медленно попятился, подальше от смертоносной дуги искусно украшенного меча.


– Потеря Второго и Одиннадцатого стала тяжёлой раной для нас и угрожала идеалам, лежавшим в основе Великого крестового похода. Она разрушила бы всё, что мы построили в стремлении воссоединить человечество и изгнать врагов. Необходимо было что-то предпринять. – Он встретил пристальный взгляд Дорна. – Оставленные ими легионеры, лишившиеся лидеров и покинутые, являлись слишком ценным ресурсом, чтобы от него отказаться. Они не разделили судьбу своих отцов. Вы и Робаут выступили на их стороне, но не помните этого. – Малкадор кивнул сам себе. – Мне выпал жребий наблюдать, как они приспосабливаются к новым обстоятельствам.


– Вы отняли у них воспоминания.


– Я даровал им милосердие! – оскорбился Малкадор. – Второй шанс!


– Какое милосердие может быть во лжи? – громко возразил Дорн.


– Спросите себя! – Сигиллит ткнул горящим навершием посоха в сторону примарха. – Хотите знать правду, Рогал? Вы сами приказали окутать вас! Вы сказали мне сделать это. Вы с Робаутом придумали этот план и дали мне разрешение!


Дорн нахмурился ещё сильнее:


– Я никогда не одобрил бы подобного.


– Неправда! – Малкадор ударил основанием посоха в пол, лязгом металла подчёркивая сказанное. – Судьба потерянных была такой, что вы охотно позволили это. Вы стремились спрятать подобное знание.


Новое опровержение сформировалось в горле Дорна, но он сдержал его. Он отбросил гнев и изучил возможность отрешённым холодным взглядом Преторианца.


Мог ли я пойти на такое? Если дело было достаточно серьёзным, стал бы я настолько прагматичным и бесчувственным, чтобы отдать такой приказ?


Дорн инстинктивно знал ответ. Безусловно, да.


Если Империум окажется под угрозой, он отдаст за него жизнь. Стоимость некоторых воспоминаний, кусочек его чести, являлись той ценой, которую он вполне готов заплатить.


Малкадор подошёл к нему, оставив посох на месте. Костлявая рука с длинными пальцами показалась из широкого рукава его монашеских одежд, и Сигиллит протянул её, остановив перед лицом Дорна. Вспыхнули искры сверхъестественного света.


– Я покажу вам, – сказал псайкер. – Ненадолго я позволю вам вспомнить. Вы узнаете, почему потерянное должно оставаться тайной.


Дорн закрыл глаза и ледяной огонь вспыхнул позади них. У него перехватило дыхание, когда глубоко внутри на мгновение рассеялась тень.



Он шёл по запачканному кровью коридору и с каждым шагом вновь пробуждённая память отступала всё глубже во мрак.


Дорн чувствовал, как она исчезала. Он знал, что к тому времени, как достигнет выхода, от неё не останется ничего. Правда, которую он мельком увидел, скрытая, показанная, а теперь скрытая снова, становилась преходящей и эфемерной.


Он не сомневался в показанном Малкадором. Дорн достаточно хорошо знал собственный разум и был вполне уверен, что Сигиллит не спроецировал какую-то колдовскую иллюзию в его мысли. Примарх пробудился от навеянного забытья считанные секунды спустя, но он чувствовал на себе бремя нескольких дней. Когда он открыл глаза, то не увидел ни малейших следов присутствия Сигиллита.


Имперский Кулак не принимал многое из того, что говорил и делал псайкер, и несмотря на утверждение Малкадора, что тот был искренен с ним, у Дорна оставались сомнения, которые никогда не развеются.


Но не в этом случае. В этом он был уверен.


Потерянных больше не было и хорошо, что их больше не было. Постигшие их великие неудачи разрушились в уме Дорна, но оставили после себя уверенность.


Произошедшее могло бросить тень на всё. Теперь Дорн знал это. Кровоточащая и ненавистная правда ясна для меня. Если они сейчас были бы с нами… Мы уже проиграли бы эту войну.


Он вышел под искусственный дневной свет и обнаружил ожидавшего его Массака. Позади легионера на расстоянии держались спасательные бригады и арбитры, зная, что произошедшее в башне не являлось их делом. К завтрашнему дню никто из них не вспомнит о том, что увидел.


– Милорд… – начал Массак. – Простите, меня вынудили…


Дорн отклонил извинения:


– Ты исполнил свой долг, Йоред.


Массак принял сказанное, склонив голову, и затем посмотрел на зиявшую в стене минарета трещину:


– Что с покоями? Какие ваши приказы?


Примарх на мгновение задумался, ища в своих мыслях вопросы, на которые не получил ответов. Воспоминания о разговоре внутри минарета уже поблекли, превратились в ничто. Он нашёл только твёрдую, как гранит решительность в том, что должно было быть сделано.


– Похороните это место, – сказал он Массаку. – Теперь это только гробница. Оно будет забыто.
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Wh Books,Wh Other,Primarchs,Rogal Dorn,Malcador the Sigillite,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,длиинопост
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Wh Books,Wh Other,Primarchs,Rogal Dorn,Malcador the Sigillite,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,длиинопост
Развернуть

Sanguinius Primarchs Horus Heresy Wh Past wh_books Wh Other Siege of Terra ...Warhammer 40000 фэндомы 

WARHAMMER COMMUNITY,Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Sanguinius,Primarchs,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,wh_books,Wh Other,Siege of Terra
Развернуть

Pre-heresy Wh Past Wh Books Wh Other Primarchs Angron длиннопост много букаф ...Warhammer 40000 фэндомы 

Выдержка про Ангрона, легион и очередную децимацию.

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Pre-heresy,Wh Past,Wh Books,Wh Other,Primarchs,Angron,длиннопост,много букаф


ВНИМАНИЕ! Много букаф.

С момента создания Триумфальный зал был местом славы XII Легиона. Он был священной землёй, где все легионеры, от самого старшего магистра ордена до младшего рекрута, могли ходить и созерцать исторические триумфы, одержанные их братством. Стены были увешаны потрёпанными знамёнами тысяч врагов, вырванных из мёртвых рук завоёванных и выставленных напоказ в честь завоевателей со времён Гончих войны, прослеживая историю Легиона до объединения самой Терры. 
Разум Маго унёс его в те минувшие дни. Он практически мог почувствовать гром бронированных кулаков, отражающийся от стен "Непоколебимой решимости". Он слышал крики победы, ярости и рвения воинского братства, превратившего себя в оружие, достойное отца, который должен был однажды возглавить их. 


Но корабль, на палубе которого он стоял, больше не назывался "Непоколебимой решимостью", а он больше не был Гончей войны. Всё изменилось после Нуцерии. И теперь, стоя в Триумфальном зале, где они некогда с гордостью смотрели на стяги только что завоёванных цивилизаций, Маго и его братья собрались после поражения. 


Пожиратели миров собрались без промедлений после того, как отступили с поверхности Генны. Они построились в составе рот, в их рядах зияли дыры из-за потерь, понесённых каждым подразделением. Их броня находилась в том же состоянии, что и на поле боя, повреждённая и грязная, покрытая маслянистой янтарной кровью их врагов. Многие были залиты ею настолько, что чистый мраморно-белый цвет Легиона исчез, сменившись уродливым оттенком, который был больше похож на цвета Имперских кулаков Дорна, нежели на геральдику Двенадцатого. Искры вылетали из повреждённых сервоприводов. Воины сжимали почерневшие болтеры и древки сломанных копий, собравшись вокруг потрёпанных штандартов. 
Исчезло спокойствие, размеренные разговоры между братьями и подразделениями, лёгкая уверенность Легиона, готового к войне. В их рядах царила тишина, пока они ждали гнева примарха. 


Ангрон прибыл без помпы и фанфар. Он шёл словно зверь, вечно рыскающий в поисках добычи. Красно-бронзовая броня, которую он носил, лязгала и грохотала при ходьбе, бесценная изобретательность Механикум, представленная в виде грубой гладиаторской брони. В руках он держал колоссальный двуручный цепной топор Вдоводел. Он с лёгкостью опередил неуклюжие шаги своих хускарлов, Пожирателей, в их громоздкой броне Катафракта, одно лишь это выражало его презрение к элите Легиона и их клятве защищать его. 
То же самое презрение каждый из его сыновей почувствовал к себе, когда Ангрон окинул взглядом собравшийся Легион. 
И всё же, несмотря ни на что, у Маго при виде Ангрона перехватило дыхание. Он признавал опьяняющий эффект, который примархи оказывали на всё человечество, но он искренне верил в глубине души, что никто, кроме легионера, не мог полностью постичь их великолепия. Быть в восторге от существа на генетическом уровне, от одного его вида, чтобы пребывание в его присутствии всего лишь секунду, не важно как далеко, могло изменить всё. Чтобы одного его слово могло изменить на фундаментальном уровне весь ход жизни. 


-Поражение,-произнёс Ангрон. Слово повисло в воздухе, достигнув ушей каждого так, что ему даже не потребовалось повышать голос.-Хнн, снова поражение. 
-Я же говорил тебе, Кхарн,-сплюнул Ангрон, его налитые кровью глаза остановились на советнике, который покинул своё место во главе восьмой штурмовой роты и встал рядом с отцом.-Я же говорил тебе убить их всех. Вы не слуги моих братьев, чтобы тратить время на заботы о пленных, политику и прочие бессмысленные вещи. Когда я отдаю приказ, все должны умереть. Мужчины, женщины, старики, больные и собаки, все! Полное истребление, не меньше. Мои Пожиратели миров, десять тысяч, не могут завоевать единственный мир? Правда? Ничтожества. 
-Скажи мне,-прежде чем искоса взглянуть на Кахарна, он моргнул, один глаз отставал от другого.-Какое оружие они использовали? 
-У них не было оружия,-ответил восьмой капитан, его голос был размеренным и спокойным. Ангрон повернулся и подошёл к советнику. 
-Не было оружия?-примарх шмыгнул носом, начиналось кровотечение. Его взгляд переместился с Кхарна на собравшихся легионеров.-Только не говорите мне, что выы были побеждены врагом, у которого не было оружия. 
Ангрон поднял голову к потолку.
-Хнн, о братья и сестры, что бы вы сказали об этом? Вы, кто вместе со мной вырвался из рабства, из пещер, чтобы нести возмездие,-он снова посмотрел на Кхарна.-Хоть кто-нибудь из вас осмелился бы посмотреть им в глаза? 
В этот раз Кхарн не ответил своему повелителю. К этому времени он уже знал, что когда Гвозди разогревались, примарх не был склонен к диалогу. 
-Сброд сбежавших рабов,-продолжил Ангрон.-Полуслепые от голода, полуживые от холода, и всё же мы бились с высокими наездниками. И мы победили! Разве у нас был ваш драгоценный флот, броня и оружие? Нет. Мы сражались с ними в Хоззеане палками и камнями. И этими самыми палками и камнями мы заставили весь город выть, а затем мы сожгли его дотла. Мы добыли так много черепов высоких наездников, что сбились со счёта. Мы вырывали серебряные нити из их голов, пока они ещё были живы, с лихвой отплатив им за всё то железо и пламя, которым они напичкали нас!
-И всё это мы сделали за то время, которое потребовалось солнцу подняться и снова опуститься в землю. Один нуцерийский день, тридцать один терранский час, всё, что нам потребовалось, чтобы победить. Подвиг, который вы со всеми вашими арсеналами, со всей своей хваленой подготовкой, не смогли совершить.


Маго боролся с тьмой, сжимающей его сердце. За все годы, прошедшие с момента его возвышения в Легионе, после всех войн, он познал боль поражений и потерь. Но он никогда не испытывал стыда, настоящего стыда, пока не пришёл Ангрон.

-Полководцы,-сплюнул Ангрон, полу насмешка, которую примарх применял к капитанам рот.-Подойдите и разверните верёвку. Ответьте за своё поражение. 
Выжившие капитаны каждой роты вышли вперёд, повторяя ритуал, который они проводили снова и снова на глазах отца. Они сняли броню, удаляя пластины залитого кровью керамита, пока не оголились по пояс. Точно такой же ритуал будет проведён каждый Пожирателем миров в этот день, но уделом центурионов было вынести унижение перед всем Легионом. 
Маго достал боевой нож, чувствуя на теле длинный шрам, начинающийся на спине и опоясывающий его словно тёмно-красная змея. Его победы в дуэльных ямах были чистыми. Красные изгибы, как называл их его отец. Но порезы, отмечающие те кампании, где завоевание было достигнуто по прошествии нуцерийского дня, не были чистыми. 
После того, как Маго нашёл конец своей победной верёвки, он погрузил нож в тело. Порез должен был быть глубоким, чтобы шрам остался несмотря на попытки его тела исцелиться. Кровь потекла по его бедру, когда он погрузил нож в плоть до тех пор, пока острие не царапнуло чёрный панцирь. 
Протянув руку к поясу, Маго взял висевший на нём небольшой мешочек. Он открыл его и высыпал на ладонь содержимое - горсть геннской земли, которую он подобрал на поле боя. Повернув лезвие ножа вниз, чтобы расширить рану, он втёр землю в порез.
Боль от клинка были ничем для Маго. Он едва почувствовал её, как и приглушённое жжение от чужой земли, которая заполнила порез и перемешалась с уже свернувшейся кровью. Боль, которую он почувствовал, была внутренней, позор, который останется навсегда, когда его тело сделает шрам, и он станет чёрным изгибом. Верёвка была одной из немногих традиций, которую Ангрон позволил Легиону перенять из своего родного мира. И в отчаяние Пожиратели миров воспользовались бы любой возможностью, чтобы укрепить с ним узы, даже теми, которые произрастали из неудач и поражений. 
Кровотечение прекратилось к тому времени, когда Маго закончил. Он посмотрел на Кхарна, который втирал землю в свой изгиб, но брат не встретился с ним взглядом. После порицания на глазах у всех капитаны молча облачились в броню. Но примарх не закончил с ними. 


-Вы называете себя...завоевателями,-прорычал Ангрон.-Вы смеете называть себя Пожирателями миров, когда вам снова и снова не удаётся приблизиться к той ярости моих братьев и сестёр, которые заслужили своё имя и славу огнём и кровью в слезах своих врагов. Вы лишь притворщики. 
Руки примарха дёрнулись, сжимаясь и разжимаясь на рукояти Вдоводела. Он начал ходить взад и вперёд, его доспехи громыхали при каждом шаге. Его сыновья молча наблюдали, опасаясь слов, которые должны были скоро прозвучать. 
-Воины с Гвоздями, вдыхающими горячий дым в их черепа, не подвели бы меня. У них была бы сила, чтобы превозмочь, хнн, воля, без ограничений или какой-либо мысли о чести или выживания. Без страха смерти, которая является единственной вашей судьбой. 
Кровь ручьём текла у Ангрона из носа и уха. Его жёлтые глаза прищурились. 
-Ургх, гх...Я смотрю на вас всех, на мой Легион, и всё, что я вижу - это слабость. И слабость я не потерплю. Слабость надо искоренить. 
Ангрон остановился. Одним словом Ангрон вынес приговор. 
-Децимация. 


Сердце Маго поникло. И вновь потери, понесённые ими при поражении, усугубляются яростью Ангрона. Каждый десятый из числа воинов, которые выжили, которые сражались и истекали кровью друг за друга, за него, обнажат глотки в качестве наказания. Каждый десятый умрёт, чтобы успокоить сломленный разум своего повелителя. 
-Тяните жребий или покажите пример, полководцы,-сказал Ангрон.-Но каждый десятый - это плата, которую нужно заплатить. 
-Нет. 
Все посмотрели на Маго ещё до того, как он осознал, что это произнёс он. Ангрон развернулся к нему, сократив дистанцию тремя размашистыми шагами. Примарх возвышался над своим сыном, из безгубой раны его рта текла кровавая слюна.
-Нет?
-На Квадра Ни,-произнёс восемнадцатый капитан.-потребовалось больше одного нуцерийского дня, чтобы одержать победу, и по вашей команде мы убивали друг друга. И мы сделали это снова на Брухо, и Холу, и Трикатоне, и Цесте четыре. Наши клинки пропитались кровью братьев, только для того, чтобы усмирить ваш гнев. 
-Кровь пролилась,-Ангрон наклонился так, что его жестокое лицо оказалось на одном уровне с лицом Маго.-Потому что вы проиграли.
-Мы не проиграли!-взревел Маго. Он слишком хорошо знал повадки своего отца. Он знал, что его жизнь измеряется считанными секундами. Но его больше не волновало, что с ним случиться. Он выскажет всё перед своими братьями, прежде чем Ангрон разорвёт его на части. 
-Мы возвращались каждый раз, после позорного убийства наших собственных братьев, и завоёвывали эти миры. Мы выигрывали эти войны. Флаг Империума поднимался над городами, и те люди стали субъектами Империума благодаря нашему труду и нашей крови. 
Маго посмотрел отцу в глаза.
-И вот мы стоим здесь, нам отдан приказ о том, что к тем нашим братьям, которые пали с честью сегодня, присоединяться те, кто погибнет в позоре. Нет,-он покачал головой. -Больше никогда.


В течение нескольких секунд Ангрон ничего не говорил. Маго чувствовал горячее дыхание примарха на своём лице, пахло кровью. Внезапно Ангрон выпрямился в полный рост, запрокинул голову и засмеялся. 
Смех Ангрона был громким влажным звуком. Он прокатился по Триумфальному залу словно гром. Маго никогда не слышал его прежде, возможно никто из Легиона не слышал, за исключением может быть Кхарна. Смех не уменьшал тот ужас, который вызывало его присутствие. 
-Ты мне нравишься, капитан,-сказал Ангрон, стирая струйку крови, текущую из носа, и обнажая железные колышки, которые заменили ему зубы, в дикой ухмылке.-У тебя по крайней мере хватило смелости высказать свои мысли. Поэтому я позволю тебе выбрать. 
-Отец...
-Выбирай,-улыбка Ангрона исчезла так же быстро, как появилась.-Или я выберу за тебя. 
-Это ваш Легион. В венах его воинов течёт ваша кровь. Я не потерплю, чтобы их жизнями разбрасывались. Сегодня и так погибло достаточно. Я прошу вас, мой примарх, отец. Не делайте этого. 


Все следы радости, которую Ангрон выражал за мгновение до этого, исчезли. 
-Так много раз, снова и снова,-фыркнул он. Его глаза дёргались, приобретая и теряя фокус. -Хнн, снова и снова вы говорите мне:"мы твои сыновья", "Ты наш повелитель", "ты распоряжаешься нашими жизнями". Разве не об этом ты говорил там в пещере, Кхан? Чтобы заставить меня вернуться сюда? Вы теперь не только трусы, но и лжецы? Я ваш повелитель или нет? Если я повелитель ваших судеб, о чём вы так часто говорите, то вашей судьбой я назначаю децимацию. 
Маго сжал зубы, пока не скрипнула челюсть. 
-Безумие. 
-Осторожно, капитан,-сказал Кхарн со своего места рядом с примархом, добавив в голос холодных ноток предупреждения. 
-Ты выберешь,-повторил Ангрон, теряя самообладание.-Или я выберу за тебя. Кто будет первым? 
-Я. 


Саликар вышел из строя восемнадцатой роты, братья расступались перед ним, пока он не оказался рядом с Маго.
-Не выбирайте из первых рядов, капитан. Их доблесть была доказана в бою,-он преклонил колено перед центурионом, запрокинул голову, открывая горло. 
Маго посмотрел на Саликара, будущее Пожирателей миров, источник потенциала, который может быть загублен напрасно. 
-Они не единственные, кто доказал свою доблесть, брат. 
-За Легион,-прошептал Саликар, его глаза были открыты, а лицо выражало спокойствие смирения. 
Маго помедлил. Он закрыл глаза, вдохнул, открыл снова. 
-За Легион,-прошептал он в ответ, поднимая нож. 
-Нет. 


Маго повернулся, его клинок замер у горла Саликара. 
Безгубая пасть Ангрона искривилась в уродливой усмешке. 
-Убери клинок. Твой дух заслуживает уважения, но ты слишком много болтаешь. Ты, капитан, сделаешь это руками. 
Нож задрожал в руках Маго. Это находилось за пределами наказания, за пределами унижения. Это была ненависть. Какой отец мог так ненавидеть своих детей? Какой отец мог сделать такое? 
-Я не стану,-ответил Маго. Звон ножа, ударившегося о палубу, прокатился по всему Триумфальному залу.-Больше никогда, отец. 
-Ты отказываешь мне?-глаза Ангрона потеряли фокус, его огромное тело дрожало от раскалённого гнева.-Мне?
Пена сорвалась с губ Ангрона. Сквозь сжатые металлические зубы раздался медвежий рёв. Вдоводел упал на палубу, когда Ангрон вцепился в кабели, усеявшие его скальп. Его голова начала трястись, разбрызгивая слюну во все стороны. Пожиратели миров попятились от него. 
Голова примарха практически превратилась в размытое пятно, раскачиваясь из стороны в сторону. Они все слышали, как кабели Гвоздей мясника дёргались и визжали. Одно из туго натянутых соединений лопнуло, и, вспыхнув искрами, оторвалось от черепа Ангрона.


Из помещения словно выкачали воздух. Даже не осознавая этого все легионеры потянулись за оружием. Они давно были лишены смертных эмоций страха, но адреналин подстегнул их сердца, подпитываемый не знанием того, что случится в следующий момент. 
Ангрон внезапно перестал трястись, его лицо искажалось от резких спазмов. Его глаза были похожи на пару налитых кровью звёзд, выпирающих из головы. На губах пузырилась пена, раздался звук терзаемого металла, когда его хватка на Вдоводеле усилилась, и пальцы деформировали металл рукояти. 
Челюсть Ангрона резко открывалась и закрывалась, выплёвывая звуки, которые варьировались от яростного крика до пронзительного визга, ритмичный язык, который вызвал дрожь среди его сыновей. Они узнали этот язык, хотя никто из них не говорил на нём. Ангрон больше не был на "Завоевателе". 


Он снова оказался на Нуцерии, в ямах. 
Батто, капитан Пожирателей, был первым, кто подошёл к отцу, чтобы попытаться успокоить его. 
Через секунду Ангрон вырвал обе его руки и швырнул их, прежде чем поднял терминатора и размозжил его голову об землю. Одна из рук Батто упала у ног Маго, её пальцы подрагивали, всё ещё сжимая рукоять цепной глефы. 
С рёвом, который сотряс палубу, Ангрон кинулся на собравшихся Пожирателей миров. Полдюжины легионеров погибли в момент его приземления, в то время как многие другие пали под стремительными взмахами Вдоводела. Кровь текла по палубе, кровь сыновей, которые не понимали, что происходит и как на это реагировать. Некоторые из них кинулись на Ангрона, пытаясь повалить его на землю и обездвижить, полагаясь на превосходство в численности. Примарх с воем раскидал их, всадив Вдоводела в каждого, до кого смог дотянуться.


-Отойдите!-закричал Маго, глядя на своих сержантов, которые пытались сохранить контроль над подразделениями посреди столпотворения.-Назад, отойдите от него!
Ангрон схватил воина за ноги и размахнулся им словно цепом. Он ударил космодесантника об землю и раздавил его череп. 
Из дальнего конца Триумфального зала Тетис наблюдал, как их повелитель накинулся на своих сыновей в приступе безумной ярости. Другие члены либрария XII Легиона, крупица от числа библиариев в других Легионах, собирались в одном месте, им позволялось находиться рядом со своими братьями только до тех пор, пока они держались от примарха как можно дальше. Ангрон открыто выражал свою ненависть к одаренным в искусстве и усиленной боли, которую вызывали психические умы, воздействуя на гвозди мясника. 


Тетис сохранил немного воспоминаний из жизни до Легиона. Он держал каждое близко к центру своего разума, дата или запах, звук или чувство, каждый драгоценный фрагмент, наиболее полный из них был из его детства, когда он встретил зверя, умирающего от копья охотника. Даже в детстве Тетис обладал даром. Он чувствовал боль животного как свою собственную, единственная вспышка растерянности, когда вся агония проникающего в плоть клинка прошла сквозь него. 
Ангрон находился в таком состоянии постоянно. Навечно заключённый в мгновении тревоги и боли. 
Тетис стиснул зубы, почувствовав как затухают ауры его братьев, всё больше и больше с каждой секундой. Другие библиарии тоже это видели. В то время как их губы оставались неподвижны, в их разумах разгорелся горячий спор.


+Это худшее его проявление+
+Он убьёт сотни+
+Мы должны вмешаться+
+Мы должны попытаться использовать Общность+
+Это слишком опасно!+
+А какой у нас есть выбор?+ - послал разум Вориаса. Лекцио Примус был самым сильным среди них, затмив всех остальных, пока он не остался единственным в мыслях библиариев.+Он призвал каждого десятого умереть в качестве наказания. Если мы позволим его ярости бушевать дальше, сколько ещё наших братьев погибнет напрасно? Мы единственные, кто может успокоить его. Нет времени на споры - мы должны действовать немедленно!+

Развернуть

Wh Песочница Horus Heresy Wh Past Wh Books Wh Other Primarchs Konrad Curze ...Warhammer 40000 фэндомы 

Отрывки из книги про Керза. Керз про Коракса и разговор с Императором (или галлюцинацией).

Контекст: Кёрз продолжает разговор с трупной скульптурой Императора после рассказа о том, как он выбрался из стазис-капсулы, в которую его посадил Сангвиний, и убил экипаж подобравшего его корабля.

-Я убил их всех,-тихо произнёс Кёрз.-И мне это понравилось,-добавил он.-Они всё равно все были виновны. Интересно, сколько людей погибло бы от моей руки, если бы Империум оправдал твои ожидания? Скольких бы ещё подобных им людей я бы убил, полный праведного отвращения к их неполноценности? Это было бы справедливо, не находишь?
Его вопрос остался без ответа.
-Я часто размышлял, последовал бы Коракс за мной в ту же тьму, если бы не случилась война. Он и я были так похожи, что могли бы быть близнецами. Из всех только он и Сангвиний были мне ближе всех -ничего личного, никто из них не был мне другом,-саркастично сказал Кёрз.-У меня никогда не было друзей. Но они были похожи больше всех, хоть и по разным причинам. Коракс и я, да, оба создания тьмы, я - убийца, он - ассассин, оба озабочены правосудием, оба выросли среди преступников.
Он вздрогнул и провёл чёрными ногтями по бледной коже.
-Мы шли похожими путями. У нас должно было быть столько общего, и всё же Коракс всегда ненавидел меня. Он считал меня варваром, жестоким. Он! Благородный борец за свободу, который сжёг бесчисленные тысячи в атомном огне, чтобы одержать свою великую моральную победу. Он отлично понимал ценность зверств, пусть и притворялся, что это не так.
Кёрз покачал головой и засмеялся.
-Видишь, чего я не понимаю. Зачем ты породил такой выводок Лицемеров?
Он обнял длинными костлявыми руками колени и уткнулся в них лицом.
-Я расскажу тебе кое-что ещё,-сказал Кёрз.- Я тоже его ненавидел. Ты можешь подумать, что я ненавидел всех моих братьев. Это не так. Это они ненавидели меня. Я не мог ненавидеть их в ответ. Большинство из них я мог терпеть, нескольких я уважал. Пару из них я любил, хотя это было безответно. Но Коракса я ненавидел,-он отвернулся от стыда и продолжил говорить со стеной.-Я так сильно ненавидел его. Я ненавидел его не за то, что мы были похожи и не зато, что он был лучше, хотя если он и я были аспектами одного принципа, он был лучшим. Мы были так похожи по твоей задумке,-подчеркнул Кёрз.-Разве он не вырос в ужасном месте? Разве его не преследовали? Не угнетали? Но он не убивал, как я. Он использовал страсть и аргументы там, где я использовал кровопролитие. Я ненавидел себя за то, что был не похож на него, но я не мог презирать кого-то, кто был тем, кем я быть не мог. Зачем мне ненавидеть его за это? - он снова посмотрел на статую и театрально прочистил горло.-Может за то, что он, так же как и я, не смог усмирить свой мир, смиренно передав его Механикум? Может я ненавидел его за то, что он был слабым?-он уткнулся лицом в колени.-Я не мог ненавидеть его и за это.
Он ухмыльнулся, кусая свою кожу, пока не пошла кровь.
-Я скажу тебе, почему я ненавидел его. Зависть его мастерству стояла за моей ненавистью. Я скрывался в ночи, но Коракс владел ею,-он выдохнул через заострённые зубы.-Он владел ею. Мои тупые недальновидные сыновья думали, что способности Ворона исходят от какой-то технологии, дарованной Девятнадцатому. Я видел, что они были врождёнными. Представь, чего бы я добился, если бы ты наделил такими же дарами меня? Насколько более совершенным чудовищем я смог бы стать, если бы тени любили меня так же, как они любили Коракса!

Керз и ответ Императора (или галлюцинации воспаленного сознания Конрада).

-Ты сделал меня своим судьёй. Это моя цель. Я оцениваю души. Хочешь узнать, отец, как я буду судить тебя?
Он наклонился так близко к скульптуре, что его нос коснулся её скользкого мяса.
- Виновен, - прошептал он.
Кёрз подошёл к кафедре и взял книгу, после чего начал оживлённо говорить.
-Я смирился со всей этой кровью и агонией. Я ни в чём не виноват. Так как нельзя сожалеть о диктатах судьбы, потому что над ней нет власти, значит вины на мне нет. Я больше не буду мучить себя из-за своей природы, потому что и она была мне не подвластна. Однако я сожалею об одном.
Он закусил губу, не решаясь открыть свой секрет.
-Если бы я мог изменить одну вещь, я бы сделал это не задумываясь,-он отвернулся от безмолвной статуи, обнаружив, что легче признаться, когда на него не смотрят окровавленные глазницы.-Когда ты пришёл ко мне и предстал во всём своём великолепии, так беспечно выжигая глаза моего народа, я должен был отказать тебе. Я никогда не должен был принимать имя, которое ты мне навязал. Ибо из всех ужасов твоего правления я извлёк один урок, одно небольшое понимание самого себя. Ночной призрак был прав. Он был чудовищем, это правда, но такова человеческая природа. Всё, на что мы можем надеяться, что лучшие чудовища спасут нас от худших. Его действия были кровавыми, но в результате на его мире воцарился мир, впервые за тысячелетия. Лишь после того, как я покинул Нострамо и взвалил на себя твоё бремя, моя судьба была предрешена.
Он улыбнулся. Если бы кто-нибудь увидел эту улыбку, их сердца были бы разбиты от боли, которую она выражала.
-Отец, отец, отец,-произнёс он. Единственная слеза скатилась по его щеке. Во время её падения небольшая часть его былого величия вернулась. Патина скверны была смыта печалью. Под грязью и запёкшейся кровью чистая белая кожа, созданная искусным генетическим мастерством, сияла на том месте, где прокатилась слеза.
-Если бы мне снова представился случай, и свобода от цепей судьбы, я бы никогда не стал Конрадом Кёрзем. Конрад Кёрз был предателем. Неверующим. Психом, но хуже всего, отец, Конрад Кёрз был слабаком. Ночной призрак был сильным, - он крепко сжал книгу. - И в этом погружённом во мрак аду, который ты создал, слабость - величайшее преступление из всех.
Лишённый бремени своего последнего признания, Кёрз закрыл глаза и обнажил чёрные зубы в широкой улыбке. Он обратил свой взор вверх, будто заключённый, выпущенный из карцера, обращает своё лицо к солнцу.
Его катарсис продлился недолго. Никакой ненависти к себе не хватило бы Кёрзу. Чем больше он говорил о своих ошибках, тем больше он питал свою необходимость в прощении. Разговоры лишь усугубили одержимость. Слова не могли стереть его грехов. Ни его, ни его сыновей, ни его отца.
Воздух в комнате стал невыносимо душным, словно перед бурей. Раздался гром слов, которых жаждал Кёрз, однако в своих последних здоровых областях разума никогда не ожидал услышать.
+Ты не слаб, сын мой+
Голос поставил Кёза на колени своей силой. Голова звенела от внезапной белой боли. Ревущий ураган мощи исходил от фигуры, теперь окружённой светом, разбрасывающий останки его последних жертв и обжигающий стены, являя Кёрза свету ненавистных звёзд.
-Отец?-спросил он. Его голос был надломленным, тихим, словно у ребёнка. Жалким.
+Я выше твоих обвинений. Твоих речей. Выше всего. Как думаешь, почему я заговорил? Ты в конец обезумел+
И вновь слова зазвенели в черепе Кёрза с силой языка колокола. И всё же он выдавил из себя улыбку и поднял голову, чтобы посмотреть на величие мясной скульптуры, хотя ему пришлось прищуриться от яркого света.
-Нет, нет! Ты здесь. Я слышу тебя. Ты пришёл, чтобы предстать перед моим судом, влекомый этим подношением, которое я сделал. Ты всегда был кровавым богом.
+Я не бог, и никогда им не буду+
Кёрз поднялся, прижимая книгу к груди, его плащ развевался на психическом ветру.
-Ты здесь. Ты осознаёшь свою вину. Ты пришёл предстать перед моим судом.
+Ты не можешь обвинить меня. Я и так достаточно наказан+
-Нет достаточного наказания за то, что ты сделал! Ни в этой жизни, ни в следующей!-закричал Кёрз.
+Как ты посмел предположить, что понимаешь, что я сделал, и какую жертву я принёс, и как теперь я должен страдать?+
Сила голоса оттолкнула Кёрза.
+Ты никогда не познаешь всю глубину моей боли, и за это я благодарен+
-К чему эти пустые слова?
Голос помедлил мгновение, прежде чем вернуться, вновь с оглушительной силой, которая заставила Кёрза взвыть.
+Ни один отец не желает, чтобы его сыновья страдали, вне зависимости от того, какое бремя он на них возлагает+
Кёрз засмеялся.
-Извинение? Что дальше? Простишь меня? Сангвиний предупреждал, что ты можешь это сделать.
+Нечего прощать. Ты действовал так, как было задумано, но в мои планы вмешались. Ты не виноват в своём безумии, как и я+
Кёрз зарычал словно зверь.
-Ложь! Всё было так, как ты задумал!
+Ты не сделал ничего плохого. Если бы только ты и я смогли встретиться ещё раз, я бы смог вернуть тебя к свету+
-Как чудесно!-Кёрз на минуту залился диким завывающим смехом.-Я - Ночной призрак! Свет - анафема для меня.
+Свет есть внутри вас всех. Вы мои дети. Вы рождены из света. Никому из вас не чуждо искупление+
-Скажи это тем, кто погиб.
+Ничто не умирает навсегда. Смерть это состояние перехода. Я прощаю тебя, Конрад, хочешь ты этого или нет+
-Никогда!
Голос в его голове не отступал, беспощадно продолжая. Больше камней выпало из внешней стены. Пол за его спиной рухнул, распавшись на атомы.
+Ты совершил одну ошибку, сын мой. Она является источником всего твоего зла. Ты выбрал веру в неизменность судьбы. Без выбора нет ничего. Боги, которые насмехаются над нами, рассчитывают на выбор. Действие этой вселенной зависит от выбора. Одна судьба - это всего лишь единственная книга в библиотеке неограниченных вариантов будущего. Ты прочёл лишь одну. Разве ты не видишь, что сам выбрал это? Это твой выбор - стать заключённым судьбы. Если бы ты поверил в свои силы, ничего бы из этого не произошло. Это случилось из-за тебя. Ты выбрал стать таким, загнанным в угол, обманутым. Безумным+
Улыбка Кёрза застыла, будто пытаясь отделиться от лица, угрожающе играя на его губах, прежде чем рухнуть с силой умирающей звезды, и его рот стал кричащей дырой.
-Нет! Ты послал ассассина убить меня. Ты хочешь моей смерти!
+Ты уверен в том, какая судьба тебе уготована. Твоя вера, сын мой, не более чем оправдание собственных ошибок+
-Нет!
Завывая, Кёрз отшвырнул книгу и бросился на зловещий свет, несмотря на то, что он обжигал его глаза, и ударил скульптуру, разрывая её своими сломанными чёрными ногтями, отрывая длинные куски замороженной плоти от сшитого тела и разрывая их на мелкие кровавые ошмётки.
Свет померк.
Сотрясаясь, всхлипывая, он рухнул на пол. Останки его скульптуры с влажным звуком упали с трона.
-Мне нет прощения,-прошептал он. Слёзы текли по его лицу, капая с носа и подбородка, не в силах разбавить кровь, разлившуюся по полу.-После всего, что я натворил, что это будет за правосудие? У меня не было выбора! У меня не было выбора!
Давление исчезло. Кёрз опустился на пол и обхватил руками останки скульптуры отца. Застывший в полуобъятиях он ждал голос, который больше никогда не услышит.
Время приближалось к неминуемому концу. Конрад Кёрз встрепенулся. Он поднял голову и посмотрел на идола из плоти. Скульптура не сдвинулась с места, и залитая кровью комната не изменилась. Всё было так, как прежде. Лишь его печаль изменилась к худшему.
Развернуть

Horus Heresy Wh Past Wh Books Wh Other Primarchs Konrad Curze ...Warhammer 40000 фэндомы 

Убийство насильника, или как пролюбить хепи-енд

Конрад Кёрз догнал второго несостоявшегося насильника (молодого пацана) и собрался его убить, когда у него начались видения.

Ощущение другого времени и места ударило Ночного призрака с силой обрушившегося здания.
Он увидел себя, охваченного сомнениями, когда мальчик отползал назад по крыше, и Ночной призрак протянул руку спасителя, вместо того, чтобы нанести удар палача. Неохотно, мальчик остановился. Мальчик протянул руку. Мальчик...
...Карцен. Имя пришло к нему из нереализованного будущего...
...мальчик вырос под его руководством. Его горизонты расширились за пределы криминала. Жизнь хороших свершений манила, всё больше убийц уходило с улиц и менялось, как он, из убийц в учителей, распространяя слово Ночного призрака, каждая трансформировавшаяся душа понемногу тянула за рычаг изменений до тех пор, пока с ошеломительной силой правила крови не были вычеркнуты, и возник новые социальный контракт.
За это мальчик благодарил Ночного призрака, и его любили за изменения, которые он принёс.
Это случилось.
Но случилось и другое.
Ночной призрак увидел себя, охваченного сомнениями, когда мальчик отползал по крыше, и Ночной призрак протянул руку спасителя вместо того, чтобы нанести удар палача.
Мальчик воспользовался шансом и воткнул нож в бок Ночного призрака, по счастливой случайности пробив армированную коробку его грудной клетки и вонзив лезвие в основное сердце.
Это не убило бы его. Не могло, но это было больно, очень больно.
И мальчик...
...Карцен. Тот же самый мальчик, другое будущее...
...мальчик выжил. Мальчик преуспел. Его легенда как человека, который встретился с ужасом во тьме и выжил, неуклонно росла. Восхождение к власти, залитое кровью, подъём к высотам влияния по лестнице, сделанной из костей. Тысячу убийств он совершил, сначала собственными руками, а затем своими приказами, и всё равно этого было недостаточно, чтобы получить всё, что он желал. Деньги. Власть. Женщин. Тысяча других жизней заплатили кровью, чтобы построить его будущее.
Ночного призрака стали бояться меньше из-за побега мальчика. Он был уязвим. Смерть можно обмануть. Когда страх уменьшился, его задача усложнилась. К тому времени, когда мужчина, которым стал мальчик, был обнаружен в своём логове, многие невиновные погибли.
-Ты создал меня,-сказал повзрослевший мальчик в обоих видениях, одновременно как апостол более спокойного времени и как дьявол ухудшившегося ада.-Ты создал меня,-произнёс взрослый мужчина, задыхаясь и сквозь слёзы благодарности, когда те же бледные руки душили его или гладили по лицу.
"Может быть лишь одно будущее"-подумал Ночной призрак. "Только одно".
Более добрая судьба померкла, загороженная и уничтоженная более тёмной. Если бы на мгновение Ночной призрак остановился, чтобы обдумать эти видения, он мог бы постигнуть истину выбора - оба варианта будущего были возможны, и предпочтительный вариант мог произойти. Но его видение было мрачным. Он видел лишь необходимость в немедленном возмездии.
Ночной призрак моргнул. Его глаза закатились в глазницах, сменившись с чёрных на белые и обратно. Он испустил жалобный стон. Мальчик отползал по крыше, затем поднялся и осторожно подошёл. Зачем он это сделал, было за пределами понимания Ночного призрака. Он мог убежать. Две возможности вспыхнули с интенсивностью мигрени. Поможет ли ему мальчик или ударит? Мог быть лишь один исход, и Ночной призрак не верил в этот исход.
Судьбе нельзя позволять совершать ошибки.
Рука Ночго призрака метнулась вперёд, схватив мальчика за горло. Мальчик в панике выпучил глаза, но желание драться покинуло его, и он принял приговор, который вынес ему Ночной призрак как судья, присяжные и палач.
Ночной призрак сжал пальцы, его рука была намного эффективнее любой петли. Кости превратились в пыль с влажным хрустом. Глаза мальчика остекленели, когда Ночной призрак опустил его на землю.
Впервые он посмотрел на свою жертву, отмечая метки банды. Хронологически мальчик был на несколько лет старше, но он был юн, очень юн.
Возраст не имел значения. Вина имела.
-Правосудие,-прошептал он.
Ему предстояла работа, сообщение, написанное на истерзанной плоти. Тонкие губы приблизились к лицу, которому не суждено было состариться, будто для поцелуя. Ночной призрак сперва высосал глаза, чтобы увидеть то, что видел мальчик, по крайней мере так он говорил себе, а не ради вкусного тёплого желе внутри.
Он ел с жадностью. Фрагменты прошлого мальчика курсировали в его памяти, вырванные из молекулярной машины его остывающего тела странными дарами Ночного призрака. Где Карцен прятался, чтобы поспать, где можно было найти его соратников по банде. Ночной призрак почерпнул большую часть информации таким способом. Множество новых суждений было сделано в этот момент. Смертные приговоры выносились грешникам, которые, не зная, что смерть идёт за ними, доживали последние часы без страха. Им смерть будет прискорбной, убеждал себя Кёрз, и в то же время с нетерпением ожидал её. Неизбежные необходимые жертвы, чтобы отучить человечество от их звериных привычек.
Кёрз не верил в человечность. Он увидел, но не придал значения тому, что нож лежал в нескольких метрах от него, выпав из ножен, слишком далеко, чтобы мальчик смог дотянуться до него, и Кёрз уже не помнил, что могло бы произойти.
Могло быть лишь одно будущее, одна дорога к цивилизации. Она была вымощена костьми. Кровавые дожди омыли её. Мир лежал в конце.
Того требовало правосудие.
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,Wh Books,Wh Other,Primarchs,Konrad Curze
Развернуть

СПОЙЛЕР Horus Heresy Wh Past Wh Books Wh Other Primarchs Konrad Curze ...Warhammer 40000 фэндомы 

Ахтунг, СПОЙЛЕРЫ! Вырезки из книги "Конрад Кёрз: Ночной призрак".

Дабы Вы по случайности не начали читать очередные спойлеры, сам текст в коментах.
Вменяемую картинку для привлечения вниманию, не бывавшую на Реакторе, найти тяжеловато, так что вот:
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,СПОЙЛЕР,Horus Heresy,Ересь Хоруса,Wh Past,Wh Books,Wh Other,Primarchs,Konrad Curze
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые интересные картинки, арты, комиксы, статьи по теме Wh Books (+246 картинок, рейтинг 1,332.4 - Wh Books)