написал сам

Подписчиков: 2     Сообщений: 91     Рейтинг постов: 375.6

Wh Песочница Miniatures (Wh 40000) Craftworld Eldar Shining Spears Saim-Hann Красил сам (Wh 40000) написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Айффе Мираж, экзарх храма Окровавленного копья, Сейм-Ханн

   Появление нового экзарха в храме - большой позор для его настоятеля. Философия Путей подразумевает то, что Путь должен быть завершён, а после него выбран новый. Экзарх не может завершить свой Путь, и остаётся блуждать по нему навсегда, что противоречит самим основам существования Искусственных миров. Однако, уровень мастерства, которого может достичь экзарх благодаря этому, не доступен обычному воину, завершившему свой Путь добросовестно. Поэтому экзархов презирают и уважают одновременно. 

   Сейм-Ханн является родиной аспекта Сияющих Копий, и только здесь звание экзарха этого аспекта считается сугубо почётным. Айффе, как и многих других до него, специально готовили к тому чтобы он стал экзархом, практически с первого дня его обучения в храме. На других Искусственных мирах такой подход считается опасным и безответственным, и не практикуется.


Руна “Мираж” 

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Saim-Hann,Красил сам (Wh 40000),написал сам


   Мираж: нечто, что сулит великую надежду лишь затем, чтобы, мгновение спустя, рассыпаться в прах. Айффе любит использовать эту руну в упражнениях по каллиграфии, ведь она напоминает ему и его Сияющим Копьям о том, насколько зыбкой бывает грань между победой и поражением.

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Saim-Hann,Красил сам (Wh 40000),написал сам

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Saim-Hann,Красил сам (Wh 40000),написал сам

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Saim-Hann,Красил сам (Wh 40000),написал сам



Развернуть

Wh Песочница Miniatures (Wh 40000) Craftworld Eldar Shining Spears Красил сам (Wh 40000) написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Сияющие Копья, рыцари Кроваворукого бога

    Каэла Менша Кхейн - не милосердный бог. Это жестокое демоническое существо, согласно мифическим циклам Эльдар, нередко становилось стихийным бедствием, причиной катастрофических разрушений, страданий и гибели. Неудивительно, что большинство Аспектов, так или иначе, воплощают одну из тёмных ипостасей бога войны.

    Однако, арлекины рассказывают о том, как во времена Падения Кхейн сошёлся в титаническом поединке с новорождённой Слаанеш, и в этой битве пытался защитить не только себя, но и смертных детей Иши, которых он ненавидел всем своим сердцем. И есть один Аспект, который более всех прочих вдохновляется героическим самопожертвованием своего божества. Для них Кхейн - не хладнокровный убийца, которым его видят Тёмные Жнецы, и не кровожадное чудовище, каким его почитают Огненные Драконы, а благородный рыцарь, самоотверженный защитник слабых. Этот Аспект известен как Сияющие Копья, блистательная кавалерия Искусственных миров.

    Для Сияющих Копий не бывает невыполнимых задач. Будь то опустошающий рейд на линии снабжения противника, ликвидация вражеского военачальника или бесстрашная атака на плотный строй механических колоссов, рыцарям Кроваворукого бога по плечу любое испытание. В бою они подражают самому Кхейну, который, согласно легендам, мог выигрывать целые войны одним единтсвенным всесокрушающим ударом.


Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Красил сам (Wh 40000),написал сам

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Красил сам (Wh 40000),написал сам

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Красил сам (Wh 40000),написал сам

Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,Wh Песочница,фэндомы,Miniatures (Wh 40000),Craftworld Eldar,Эльдар, Eldar,Shining Spears,Красил сам (Wh 40000),написал сам


Развернуть

Wh Песочница Wh Books story Astra Militarum Imperium байки 825го полка написал сам Space Marine Воющие Грифоны ...Warhammer 40000 фэндомы 

Шахты Демоса

+Активировано резервное питание.

+Диагностика состояния

_error

_

_92%

+Устройство повреждено.

+Функционал устройства восстановлен.

+Активирован маяк.(Рассчётное время работы на стандартной мощности - 15 часов)

+Активированы видео- и аудио- устройства.

+Начало прямой трансляции. (Рассчётное время работы маяка - от 3х до 5 часов)

     Камера включается и передаёт картинку с поля боя. Изображение повёрнуто на бок, видно несколько столбов дыма, но что именно дымит, не разобрать. В поле зрения каменное крошево и смутно движущиеся фигуры. Небо темнеет, собирается дождь - первые капли падают на раскрошенный бетон. Среди месива из бетона видно несколько листков, сорванных с дерева, в углу виден кусок ствола, уходящий под странным углом. Камера слегка подрагивает, и внезапно прорывается звук. Слышны надрывный кашель и завывания ветра. В кадре появляется рука, она тянется в сторону листков и подгребает камень. Пальцы, закованные в броню, скребут гальку. Камера поворачивается с тихим стоном, и теперь видно, что рука тянется к болтпистолю. Очевидно, камера закреплена на голове лежащего человека. От сонма фигур отделяется одна и шагает в сторону камеры. Слышны натужное дыхание и слабый голос.

- Дотянись… пожалуйста, дотянись. Император, помоги мне.

     Фигура приближается медленно, неживой ломанной походкой. Металлический блеск и зелёные всполохи от оружия, наполняющие мир вокруг гибелью. Поступь врага медленна и неотвратима. Камера поворачивается, и видно, что из левого бока всё ещё сочится кровь и торчит кусок металлического прута. Броня местами обожжена. Взгляд снова устремляется к болтпистолю. Пальцы в бронеперчатке скребут каменную крошку в нескольких сантиметрах от рукоятки оружия. Становится слышен стук металла о камень. С каждым шагом некрона всё отчётливее. Рука не смогла приблизиться к пистолету даже на пару миллиметров. 

- Император, помоги! Дотянись. Ещё чуть-чуть!

     Внезапно шаги остановились. Медленным, механически неживым движением враг поднял оружие и нацелил прямо в камеру. Послышался стук падающего камня, некрон повернул голову и получил в лицо лазерный болт. Пошатнувшись, некрон повернулся всем корпусом в сторону, откуда был произведён выстрел. Послышался лёгкий шорох: в кадре появляется ботинок с бронещитком оливкового цвета. Слышен тихий свист. Некрон с невозможной для живого скоростью разворачивается на свист. В некрона попадает два импульса перегретой плазмы. За доли секунды от грозного противника с тихим шипением остаётся только небольшая лужица кипящего металла. Изображение мигает и покрывается рябью.

Картинка пропала.

_error

+Фатальний сбой системы

+Перезагрузка системы

+Диагностика состояния

_

_

_

Несколькими годами ранее.

     Симеона окатило дождем из крови и кишок его товарища по отряду, которому непосчастливилось попасть под темный луч выстрела из дьявольского оружия ксеносов. Вонь стояла жуткая, и даже дождь, моросивший, казалось уже вечность, не мог прибить её к земле.

Всего несколькими часами ранее, он и его отряд, как и ещё три отряда ветеранов 825 гренадерского, полка двигались в оттянутом авангарде сил Имперской гвардии, сражавшихся на этой планете, трясясь в привычных и знакомых любому бойцу «Химерах». В их задачу входило предупредить основные силы и задержать противника, если таковой появится.

Мерзкие ксеносы, что посмели вторгнуться на территорию Империума, были Эльдарами, Самой мерзкой их разновидностью. И 825-й полк, уже не одну неделю сражавшийся с ними, ожидал весьма распространенной среди данного вида ксеносов атак «бей – беги». Когда их воющие джетбайки налетали на позиции гвардии и, спустя минуту уже исчезали вдали, оставляя позади себя лишь агонизирующих имперских солдат, тела которых были рассечены. А кому повезло меньше, так вообще нашпигованы отравленными снарядами, которые не позволяли жертве умереть сразу, заставляя десятки бойцов корчиться в судорогах, орать и стонать от боли, прежде чем отойти по левую руку от Благословенного Императора.

     Однако буквально несколько суток назад атаки эльдар практически прекратились, и силы гвардии бросились вперед, желая разбить врага прежде, чем он сможет перегруппироваться. Стоит отметить, что, несмотря на всю подлость и трусость эльдар, которые практически не ввязывались в сражения кроме внезапных атак «бей-беги», работы простым гвардейцам более чем хватало. Из постоянного сумрака, царившего на планете вот уже почти месяц, раз за разом вырывались целые волны мерзких изуродованных тварей, несомненно, привезенных с собой эльдарами, которые набрасывались на верных Императору бойцов и разрывали тех на части. Это была очень кровавая операция. Потому, когда подобные «набеги» внезапно прекратились, командование направило все силы на поиск и уничтожение самих эльдар, которые по прежнему были где-то рядом, судя по воющим звукам джетбайков. Но такая тактика имела целый ряд изъянов. Силы Империума были велики, и им требовалось немалое время для полноценного развертывания. А по плану командования, которое требовало в кратчайшие сроки изничтожить ксеносов на планете, все эти войска оказались очень растянуты. Потому полковники 825-го и нескольких других полков на совещании решили выставить внешнюю линию авангарда, которая в случае контакта с противником, могла бы сообщить основным силам об этом и, если потребуется, принять бой.

     Таков был план, и как это часто бывает, все полетело в варп. Передовая «Химера», в которой ехали товарищи Симеона, была пронзена сразу несколькими темными лучами из оружия ксеносов и оглушительно взорвалась. Никто из тех, что были в ней, не выжили. После, целый град снарядов из самого разного оружия обрушился на оставшиеся три машины. Лишь чудом водитель «Химеры», в которой ехал Симеон и его отряд, несмотря на целый десяток тонких отравленных игл, пролетевших сквозь смотровую щель водителя и воткнувшихся в его тело, смог отвести машину с бойцами до этого оврага, в котором сейчас отчаянно отстреливались все выжившие.

     Вокс-оператор был уже час как мертв. Он одним из первых был ранен отравленным куском металла, когда оставшиеся три «Химеры» встали в овраге, но даже будучи мертвенно бледным и поминутно скручиваемым жесткой кровавой рвотой, он не переставал вращать верньеры вокса, пытаясь выйти на связь с основными силами. Сейчас его тело уже было занесено слоем грязи и крови.

Симеон видел, как с каждой минутой все мрачнее становится комиссар, ещё недавно бодро отдававший приказы и стрелявший в воздух. Боец и сам понимал, в чем тут дело. Их становилось все меньше, натиск противников не ослабевал, а боеприпасы уходили… Что было обиднее всего: никого из ксеносов отряд в котором был Симеона так и не подстрелил. Эти мерзкие твари шныряли где-то за пределами видимости, изредка выстреливая темным лучом, что пробивал как броню техники, так и панцирные доспехи ветеранов.

     Все это время на обороняющихся гвардейцев волнами набегали странные исчадия ужаса. Искривленные, изувеченные. Некоторым не хватало конечностей, а порой и части голов но даже такие, добежав до гвардейцев, могли разорвать их в клочья. Ещё один из бойцов убедился в этом на своем печальном опыте, когда нечто с огромной узкой пастью, будучи нашпигованным лазболтами, последним рывком добралось до бойца и перекусило тому левую руку. Сейчас и тварь, и боец лежали в грязи недалеко от Симеона. Тварь умерла сразу как добралась до гвардейца, а раненный… раненный просто истёк кровью, которая била фонтаном из обрубка руки. Единственный медик в отряде в тот самый момент боролся за собственную жизнь и ничем не мог помочь ему.

     Вот последняя энергоячейка для лазгана опустела, боец отстегнул её и с надеждой  засунул запазуху. Среди бойцов бытовали истории про то что от горячего сердца дух машины может подарить ещё один, последний, выстрел. И новая волна вопящих тварей бежала к Симеону. Он выхватил нож и подобрал с земли лазпистоль сержанта, желая как можно дороже продать свою жизнь.

     Раздался грохот, словно сами небеса раскололись. В мрачных черных тучах, уже месяц висевших над планетой, образовался небольшой просвет, который озарил все поле битвы вокруг остатков авангардного отряда. И в самом центре этого луча падало нечто сверкающее, горящее и жутко ревущее. Спустя минуту метеор ударился о землю, подняв тучи брызг, грязи и пара от соприкосновения жидкостей и раскаленного болида. Даже безмозглые порождения тьмы, что атаковали гвардейцев, остановились. Раздался выстрел. Голова твари, что вот-вот должна была наброситься на Симеона, разлетелась в фонтане брызг. Из тумана, созданного испаряющейся водой, вышла гигантская фигура в доспехах. В одной руке она держала щит, в другой сияющий и потрескивающий от капель дождя клинок. 

Симеон пал на колени. Все напряжение и страх за последние несколько часов разом навалились на него. Всего в нескольких метрах от него стоял Ангел Императора. Один из тех, о ком ходило много слухов и баек среди солдат. Говорили, что их невозможно убить, что они способны неделями обходиться без пищи и воды, и даже лазерная пушка не способна причинить им вреда. Симеон не верил в эти россказни, однако сейчас, глядя на огромную фигуру в красных с золотым доспехах, спокойно стоящую посреди хаоса битвы, он понимал, что, возможно, ошибался…

     Из тумана выскочили ещё трое десантников. Двое с болтерами встали между гвардейцами и порождениями эльдар, выкашивая тех шквальным огнем болтеров. Между ними встал ещё один исполин, в руках которого, словно игрушка в руках ребенка, покоился огнемет.

Твари десятками гибли от разрывавших их тела болтов, а лужа из горящего прометиума, созданная огнеметчиком, не позволяла приблизиться самым быстрым.

     В это время колосс с мечом и щитом ринулся куда-то дальше. К ужасу Симеона, он разглядел в той стороне, куда рванулся десантник, троицу эльдар со странным оружием, тем самым, что выстреливало темным лучом, пронзающим все и вся. Три луча ударили в десантника…

Симеон в панике закрыл глаза. Он помнил, с какой легкостью эти лучи пронзали даже могучие леман рассы его полка. Открыв глаза, он понял, что то, что он считал россказнями, было правдой. Десантник по-прежнему несся к ненавистному врагу, неповрежденный, несломленный и неостановимый. Всего за несколько секунд он преодолел невероятное расстояние и оказался рядом с ксеносами. Эльдар с высоким плюмажем взмахнул своим топором, но тут одна из его рук взорвалась фонтаном брызг. Это болт пистоль десантника, скрытый за щитом, вступил в действие. Сияющий клинок пал на шею ксеноса, разрубая того пополам. Два других эльдара в панике попытались отступить, но их постигла та же участь что и первого соородича.

     Отвлеченный действиями великанов-десантников, Симеон не заметил, как из тумана вышла ещё одна фигура. На этот раз уже в белых доспехах, но все с той же цветовой гаммой на наплечнике, что и у остальных. Десантник в белых доспехах спокойно прошествовал мимо жутких останков тварей ксеносов, и присел рядом с одним из раненных товарищей Симеона. Кажется, они о чем-то говорили, но Симеон не слышал ни слова из их разговора. Десантник в белом, поднес к гвардейцу руку с увеличенным наручем, на котором было нечто. Проделав некие манипуляции, десантник кивнул гвардейцу, встал, раздавив ещё шевелящуюся тварь эльдар, и пошел дальше.

Тут мир завертелся перед глазами Симеона, и он потерял сознание, упав в холодную, кровавую грязь.

Симеон открыл глаза. Над ним было все то же темное небо. Тело ныло, но явно было целым. Он попытался встать, но его остановила огромная белая перчатка, легшая на грудь.

- Лежи, солдат. У тебя тяжелая контузия и кровопотеря. Ты достойно сражался. Брат Скарез впечатлен грудой трупов у твоей позиции.

- Господин, если бы не вы…

- Благодари не меня, солдат. Волею Императора мы оказались тут. Он знает, когда верным воинам Его нужна помощь.

- Господин…

- Я не твой господин. Меня зовут боевой брат Сципий. Я апотекарий пятой роты ордена Воющих Гриффонов. 


28 лет спустя

_

_

+ Перезагрузка завершена

_81%

+ Трансляция активирована.

     Появляется изображение. В кадре всё тот же ботинок. Из-за дождя не разобрать, что происходит там, где стояли фигуры врага. В кадре появляется ещё двое гвардейцев. Один из них, оказавшись на бетоне, быстро вынул тончайший серый плащ из подсумка и обернул его вокруг себя, сливаясь с местностью.

- Вроде зашли в шахту.

- Вроде или зашли?

- Тепловизор не определяет, а визуально надо ближе подобраться.

     В кадре мелькнул ещё один. Все перемещались тихо и быстро, прячась за самыми мелкими руинами и складками местности. Никто не остался на открытом пространстве. Совсем рядом послышались ещё шаги, а за ними противный скрежещущий звук. Камера сместилась снова. В кадре оказался наплечник гвардейца с цифрами "825". Плечо размеренно гуляет из стороны в сторону, гвардеец что-то сосредоточено делает, камера подёргивается. Видно лицо гвардейца, он уже давно немолод, видны неуставные усы и щетина с вкраплениями седины. Гвардеец покраснел от натуги и внезапно повернулся лицом в кадр, потом потянул руку и что-то потрогал за гранью видимости.

- Комиссар, тут выживший!

- Живой? Как? Кто?

     Солдат жалостливо похлопал по броне рукой, посмотрел на наплечник лежавшего и с остервенением продолжил работу.

- Докладываю, это скаут из ордена Воющих грифонов, соответственно, 10 рота, учебная. Судя по всему, участвовал в операции, повреждения сильные, но не фатальные. Он не умрёт, но ему нужна немедленная помощь. Вероятно, пострадал от взрыва. Явно обширная контузия, пара осколков, не разглядеть как глубоко, но предположительно в мясе, иначе бы уже умер. Левый бок пробит куском арматурной конструкции от руин. Скорее всего, напоролся при взрыве, сейчас насажен на него, как на крючок. Предположительно воевал под началом сержанта Хакстикса в строю 5 год.

     Прикрыв ладонью вокс, гвардеец обратился в камеру.

- Ты потерпи маленько, сейчас я прут оттяпаю, и посадим тебя, ранами займёмся.

- Откуда ты всё знаешь?

- Тихо, сынок, подожди немного.

     Боец отвечал с натугой, видимо перепиливание прута давалось нелегко. Потом послышался разовый скрежет, камера рыскнула в землю и замерла в нескольких сантиметрах над крошевом. Потом медленно поползла вверх, мелькнули ладони гвардейца, перехватившие скаута под доспех.

- Ух, спасибо сержант, я бы один не справился.

     Камера теперь фиксировала отличную картинку, видно было лицо гвардейца. Простоватое и озабоченное. Грубые черты ему придавал свёрнутый на сторону нос. 

- Давай быстрее, Симеон. Авангард уже у входа, мы отслеживаем действия ксеносов, атакуем, как только найдётся проход к панели. Если приотстанешь, смотри за шестерёнкой, он в красном, не промахнёшься. Отлично замаскировался варп его зажри!

- Спасибо, сэр.

- Хватит уже звать меня сэр, я здесь временно, пока ты капрал. Без тебя я бы вообще не получил лычку.

    Гвардеец машет рукой сержанту. В кадре на миг появляется спина сержанта и тут же скрывается в дожде. Симеон снова обращается к камере.

- Потерпи немного, сынок, будет больно.

- Я не сынок. Я воюю уже больше пяти лет. Я боевой бра...

     Дальнейшая реплика потонула в кашле, камера задёргалась и заходила ходуном, пока гвардеец не поймал её и не удержал на одном месте. Когда скаут закончил кашлять, гвардеец ему подмигнул, упёрся коленом в броню, а потом камера дёрнулась, послышался сдавленный вскрик и в кадре появился штырь, который гвардеец вынул из тела несчастного.

- О какой. Ты глянь! Как скажешь, племяш. Хотя я был повежливее, когда говорил с одним из ваших братьев, кажется, его звали Сципий. Если он ещё жив, передай, что я помню и желаю ему удачи в его деле. Как и тебе. Просто маленькое возвращение долга. Живи, боевой Брат. Станешь настоящим десантником.

     Всю тираду гвардеец произнёс, одной рукой придерживая валящегося скаута, а другой что-то вкалывал в область раны, потом запшикивал спреем саму рану с обеих сторон. Когда кровь перестала идти, он поднял осунувшееся, чуть сероватое лицо в камеру. В кадр попало другое его плечо. От запястья шла гибкая трубка оканчивающаяся пакетом с кровью.

- Если хочешь дальше служить своему ордену, то сиди и не дрыгайся. Кровь у тебя из всех дырок идёт, хочешь прожить подольше - постарайся чтобы она оставалась внутри. Держи, это тебе. - Он снял пакет с кровью и вынул иглу у себя из вены. Лицо его стало серьёзным. - Сейчас я поставлю тебе капельницу. Как начнёшь терять сознание, повернёшь этот рычажок, не волнуйся анализатор показа что тебе моя кровь не помешает а только поможет. Радиомаяк твой работает. Твои братья подберут тебя, как смогут. 

     Гвардеец сноровисто вогнал иглу в вену, предварительно вспоров рукав формы скаута. Потом прикрепил к плечу пакет с кровью и показал рычажок, который надо передвинуть. Когда гвардеец попытался уйти, рука в бронированной перчатке потянулась и схватила уходящего. Перчатка была покрыта подсыхающей кровью.

- Я передам. Не забуду. Император защищает тебя, гвардеец. Ты настоящий боевой брат. Я скаут первого отделения третьего взвода. Меня зовут Фарро.

- Император защищает, боец. Я гвардеец, и это всё. Живи брат.

     С этими словами гвардеец мягко отстранил руку, сжал её в кулак и побежал вдаль. Рука снова появилась в кадре и тихонько разжалась, в руке оказался кровавый медальон. Награда гвардии, а на обратной стороне значилось "Сержанту Симеону за храбрость и тягу к жизни во второй битве за Касселу", с момента этой битвы прошло почти три десятка лет.

- Живи, гвардеец Симеон. Ты уже воюешь больше, чем я живу. Я передам. Обязательно передам.

Продолжать ветку про Симеона
Да!
24 (61.5%)
Император давно ждёт его в своём чертоге.
2 (5.1%)
Фу нет!
2 (5.1%)
Все ксеносы должны умереть!(Единая Россия)
11 (28.2%)
Развернуть

Wh Песочница Wh Books story Astra Militarum Imperium байки 825го полка написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

***Василиск

Меня зовут Бростин Ларкс и я обязательно умру, но только не сейчас. Может, это случится завтра или даже послезавтра. Что совсем маловероятно, так это то, что я проживу больше недели. Впрочем, невелика разница. Сейчас я не умру, может быть через 10 или 15 минут. Я не знаю. Моя жизнь ничтожна для мира, но она моя, и не хочется отпускать её раньше времени.
Я родился в крохотном городке в округе Кананта, на четвёртой планете звезды Форос. Впрочем, тогда я этого не знал. Я был юн, и мир для меня был велик, но я не догадывался, насколько он был огромен на самом деле. Уже тогда я понимал, как мала моя жизнь, но я был счастлив. Наш мир был почти раем, за который, правда, было нужно очень много трудиться. В лучах милости Императора земля плодоносила и приносила по два, а иногда по три урожая в год. Как и мои предки, я возделывал землю. Тогда я принимал это как должное, наши земли были очень плодородны. Было достаточно бросить семечко или воткнуть в землю саженец, как тут же появлялись ростки. Даже постоянно скрытое тучами небо не сильно давило, ведь белое небо с ровным светом это же тоже красиво, по -своему. Да это был очень красивый мир: всегда цветы, и запах мёда от часовни Муниторум.
Никому из нас никогда не давали лениться. Земли было много, плодов было много, всегда в почёте были трудолюбивые руки. Я был пятым сыном в семье, и пусть не самым здоровым, но я всегда был честным и прилежным учеником, а ещё весьма смышлёным, хотя и завидовал братьям, ведь рядом со мной они были богатырями. Вскоре меня отдали учиться в схолу при часовне. Пастор Гудкнехт был обходительным человеком, он всё умел объяснить так доходчиво, что мне казалось странным, что у меня возникали вопросы. Тем не менее, он всегда радовался моим вопросам и охотно отвечал на них. Пастор же и порекомендовал меня на временное служение и обучение Проповедникам культа Бога-Машины. В тот день он сказал мне:
- У тебя светлая голова и большая ферма. Много братьев, много рук, но нужна хотя бы одна голова, которая знает, как правильно возносить мольбы императору, а как правильно духу машины. Знания не будут тебе обузой. Император любит тех, кто усердно трудится на своей земле и не скупится на налог.
Это были очень тяжёлые дни, пусть и счастливые. Моя голова трещала от знаний. От нашего пастора я узнал, что мы не одни, от служителя Механикус я узнал об удивительном союзе. Наша планета была не единственной обитаемой планетой этой системы, она была плодородна, но очень скудна на полезные ископаемые и металлы. Соседние с нами спутники и планеты не могли похвастаться таким мягким климатом и плодородием, зато могли похвастать своими кузнями. Вся наша техника до последнего винтика, каждая капля благословенного прометиума была доставлена в обмен на пищу с нашей планеты.
Я тосковал по родителям, но общение с ними мне заменял пастор Гудкнехт. У него всегда были тёплые руки и мягкий живот, он был высок и широкоплеч, борода с сединой была неровной, как он не старался, не могла прикрыть некоторые из шрамов на его лице. Как-то я спросил его, откуда эти шрамы. Первый раз в жизни я видел, чтобы он замешкался с ответом, огладил бороду и поглядел по сторонам.
- Очень уж ты любопытный. Может это и неплохо. Шрамы на людях оставляют жизнь или острое лезвие, если пользоваться ими неаккуратно. А ещё некоторые считают, что это знак выполненного долга. Я же считаю, что это отметки за ошибки, допущенные тобой или тем, кто рядом. Поэтому всегда должно быть время позаботиться о том, кто рядом с тобой, послушать, помочь, наставить. Император велик и он наполняет наши сердца благодетелями, никогда не отворачивайся от людей, иначе отвернёшься от себя.
Я долго думал над его словами, мне так и не удалось их понять. Он развернулся и пошёл своей хромающей, качающейся походкой обратно в часовню. А ещё в тот день я думал, что пастору тяжело ходить и держать спину прямо с его больной ногой, но он никогда не просил стул или каких послаблений и всегда находил время зайти к тем, кто не нашёл времени зайти к нему. Я очень хорошо помню тот день, потому что вечером пошёл дождь, а я убежал на танцы. Было так весело и беззаботно, никто не знал, что осталось всего полтора месяца и много урожая останется гнить на поле и некому будет его собрать.
Звон в ушах всегда мешает думать и даже вспоминать. Мир плывёт перед глазами. Что за шум? Такой назойливый, гудит рядом с ухом. Рука? Чья это рука? Она в крови. Это моя рука? Нет, это рука Сэтти нашего наводчика. А вот кровь моя. Как её оказывается много. Она тёплая. Что это бормочет? Радио. Да, это радио. Как далеко. Один метр двадцать сантиметров - это так далеко. Ничего, я доползу. Я не умру сейчас. Ещё есть кровь, и она во мне. Её мало, но она кипит. Сейчас, друзья, дайте ещё минутку. Я не умру, и вы не умирайте. Подождите немного, я всё сделаю.
В тот день я увидел солнце второй раз в жизни. Хотя беда витала в воздухе уже сутки. По тревоге были подняты местные СПО, никто и ничего мне не объяснял. Никому ничего не объясняли. Сначала была паника. Кто-то бежал, а кто-то, наплевав на всё, занимался своими делами. В небе то вспыхивали, то тухли огни, возможно, на орбите кипел ожесточенный бой. Я решил остаться в городе. Ведь я только начал постигать азы общения с механизмами, самые простые формулы мне объяснил ещё Пастор.
Небо сначала потемнело днём, а потом его расчертили тысячи и тысячи алых всполохов, превращая облака в рубиново-багровый купол, и с неба посыпались металл и смерть. Я видел, как из облачного покрова вырвался большой, объятый пламенем и дымом, первый транспортник. Как заработали системы противовоздушной обороны, и трассирующие ленты обвили корпус. Как с аэродрома навстречу врагу поднялось несколько истребителей. Корабль вздрогнул и плюнул огнём в ответ, слабо, не прицельно, и продолжил валиться набок.
Вслед за первым появились ещё и ещё истребители, транспорты, они лились сплошным потоком, и снарядов было меньше чем врагов. Истребители, поднявшиеся в воздух, упали огненными болидами, сбитые, обожжённые и искорёженные. Они вспахали землю, где-то загорелись поля. Я плохо помню. Рядом со мной упал один из них. Наш или и нет, я не знаю, - начиная с этого момента всё в тумане.
Помню, что пытался вылезти, и чья-то сильная рука вытаскивает меня из воронки и швыряет за забор. Был грохот и смрад. Город горел. Я куда-то бежал, и впереди меня бежали люди. Мы искали спасения. Я хотел было убежать из города, но нас остановили солдаты. Они привели губернатора, и он объявил о том, что верные слуги императора не испугаются врага. Что нам надо остаться в городе, и в случае опасности он раздаст оружие каждому.
Я плохо помню ту неделю. Помню, как оказался в часовне. Мощные механизмы хранили свод от разрушения, а конструкция пережила бомбардировку. Мне казалось, что разверзлись небеса, и наступает ад. Это сейчас я знаю, что обстрел был лёгким и неприцельным, нас зацепили краешком. Враг был неумолим и страшен, чтобы свалить каждого требовалось почти полностью разрядить батарею. Хорошо, что в наших местах легко добыть охотничий лаз карабин. Пригород не оказал сопротивления, и бой был на улицах днём и ночью. Нам везло, противник почти не обращал на нас внимания. Мы были всего лишь досадной помехой, которую проще не замечать. Мухой, гоняться за которой лень. Я помню, что в эти дни я подумал, как тяжело было Гудкнехту. Он заботился о раненых и ходил мрачный, явно раздумывая о чём-то. Единственное, в чём я был уверен это то, что он не боится. Страх не властен над ним.
Меня посадили у рации, ведь я совсем недавно служил в храме и знал несколько формул. Я поймал одну странную шифрованную передачу и дал её послушать пастору. Он отогнал меня от рации и стал внимательно слушать. А потом наладил микрофон и начал говорить на каком-то странном непонятном мне жаргоне. Все слова вроде были понятны, но получалась полнейшая каша. Что мог понять человек в предложении «Красные цветы распускаются на юге»? Тогда рация ожила и ответила ему. Это был первый раз когда он повысил на меня голос. И я не посмел остаться и позорно бежал. В тот день почти не стреляли. Холодно не было, но я ёжился как от мороза. У дверей я увидел солдат и губернатора, что оставались в городе. Они собрали оружие и ушли. Просто так… не сказав никому ни слова. Я стоял не в силах шевельнуться. Наверное, это конец, думал я.
А потом пастор позвал меня к себе. В той части храма никто не был. Многие болтали, что внутреннее убранство было богатым, что священник всегда оставит себе понравившуюся вещь. Я не увидел никакой роскоши кроме искуснейших статуэток святых и пухлых томов. Священник внимательно посмотрел мне в глаза и сказал:
- Выберись отсюда. Ты должен выжить любой ценой. Я дам тебе кое-что, ты должен сохранить и передать это одному из людей, которых скоро встретишь.
Он подошёл к стеллажу с книгами, скинул их на пол и открыл тайник. Из тайника появилось два свёртка, большой и малый. В маленьком оказался плотно свёрнутый кусок материи, который пастор приложил ко лбу и что-то прошептал. После этого он отложил его и взял второй сверток. В нем оказалась настоящая гвардейская броня.
- Одевай. Быстро!
Металлическая решетка под руками. В мир возвращаются звуки. Оказывается, вокруг тихо. До рации недалеко. Я доползу. Осталось протянуть руку. Больно. Ничего, я потерплю. Рация отчаянно взывала и передавала координаты. Далеко. Ещё полметра. Я не слышу. Минуту. Ещё минуту подождите. Не умирайте, я присмотрю за вами. Я умру, я знаю, но не сейчас, немного времени. Пара шагов, пара минут. Я дотянусь и всё сделаю. Темнота. Почти как тогда. Тогда меня спасли. За это была заплачена другая жизнь. Я верну долг. Ещё немного. Темнота. Всё как тогда…
Небо расчертили огненные стрелы. Нам навстречу падала смерть. Два десятка испуганных людей, сжимающих кое-какое оружие, один священник с аугуметическим протезом ноги и мальчишка, закутанный в тряпки поверх брони. Свёрток оттягивал руки, но оружие у меня не было. Пастор сказал:
- Не будет пушки, не сунешься вперёд. Благослови тебя император. Дойди до точки встречи и отдай сверток.
Мы пробирались по восточной части города. Вокруг были руины и смрад. Город не горел, но всегда что-то тлело. Нас забыли. Мы маленькая пешка. Слишком незначительная. Из сообщений стало ясно, что враг прибывает, но на защиту нашего мира пришла гвардия и медлить стало нельзя. Мы бежали по открытым пространствам и тихо карабкались по разрушенным зданиям. Испуганные, усталые и злые слуги императора, мы были готовы принять последний бой. И только священник стоял на одной ноге твёрже, чем все остальные на двух. Никто не назначал его главным и никому он не доказывал, что должен стать старшим. Тем не менее, слушались его беспрекословно.
Так было, пока мы не наткнулись на вечного врага, точнее, на приспешников врага. Уж не знаю как, но мы их перестреляли. А я барахтался под руками святого отца, который вжал меня в землю. Тогда нас осталось примерно полтора десятка. Мне всё ещё не досталось оружия, и к чужим припасам мы не притронулись по настоянию Гудкнехта. Мы шли не по дороге, но рядом. Еда, прихваченная из города начала заканчиваться а мы шли день за днём, и запах гари города удалялся, но не пропадал. В трудные минуты священник поддерживал нас и вёл вперёд. Каждому доставалось хотя бы слово.
В первые дни меня мучил вид мёртвого культиста хаоса: огромные расширенные зрачки, блаженная улыбка, ставшая посмертным оскалом, его ногти были позолочены, а волосы не растрепались даже после смерти. Все черты лица были заострены, несмотря на неуклюжую позу смерти, оно вызывало ощущение изящества. Я даже не знаю мужчина это, или женщина, но хуже всего был знак. Этот круг с пламенем, вздымающимся вверх. Этот знак снился мне несколько раз. Когда я рассказал об этом отцу, тот очень внимательно посмотрел на меня и сказал, что этот бой я должен выиграть сам, он лишь даст мне оружие. С этими словами он повесил мне на шею свою Аквиллу. Она оказалась очень тяжёлой. Многие служители эклизиархии делали их из золота и инкрустировали драгоценными камнями. Этот амулет был прост, только сталь, острые когти и крылья и ничего более. А ещё дал нож.
В следующий раз, когда я увидел этот знак, он поманил меня. Мне захотелось посмотреть поближе на переливы пурпурного огня. Он завораживал. А ещё обещал силу. Я всегда хотел быть лучше, вырваться вверх, стать лучшим учеником в классе, быть самым умным, товарищи показались мне, вялыми и никчёмными… и тут заболела моя рука. Я посмотрел в ладонь и увидел ту самую Аквиллу, острую и тускло посверкивающую холодным металлом. Проснулся я в поту и увидел, что кровь и порезанная рука, сжимающая аквиллу, не были сном. Я думал весь дневной переход. Ел вяло и без аппетита. Но к ночи я знал, что делать. Во сне я снова увидел тот знак, и аквилла была в руке. Я шёл к знаку, сжимал руку всё крепче. Кровь потекла с пальцев начала капать. Мозг начало туманить, рука сжималась крепче. Какая-то часть моего разума поддалась, и тогда я мысленно отсёк её, продолжая идти вперёд. Свет от знака был нестерпимым и таким приятным. Подойдя вплотную, я с размаху вонзил отточенное крыло в знак. Свет дёрнулся и померк, уступая холодному свечению стали.
- Император защищает. Император наставляет. Я простой человек, я мал, но меня ты не получишь, и тех кто рядом тоже, слышишь!
Голова кружилась, руки тряслись. Хотелось бежать, но я продолжал давить. Я знал, что лучше я умру здесь и так, чем поддамся. Мои руки слабели и почти не могли удержать остриё. Но всё кончилось. Я проснулся от того, что меня осторожно трясли за плечо. Аквилла торчала, почти намертво вогнанная в полено, густо заляпанное багровыми каплями.
- Тихо-тихо малыш. Ты убил его, кто бы он ни был. Ты молодец, дай мне руку, - все спали, Гудкнехт стоял рядом. – Ничего, всё в порядке, теперь тебе можно верить. Теперь ты задачу выполнишь. Император не оставил тебя, и я помогу.
Только в этот момент я понял, что всё это время нож касался моего горла. Мой собственный нож, который он же мне и дал. А пастор бинтовал руку, неуклюже устроившись на коленях (аугуметическую ногу он отстегнул на ночь). Скоро рука была забинтована. Он подёргал засевшую аквиллу, та не поддалась. Тогда её попробовал забрать я. Кусок метала, тёплый от крови, легко вышел из дерева. Пастор лишь покривился.
- Пошли, мне надо тебе кое-что показать.
Боль в руке. Встряхнуться. Голова кружится меньше. Так, рывок до рации. Вот и наушники. Координаты, отчаянный голос диктует координаты, не ошибиться бы. Мы бьём навесом из-за холма. Прицел бесполезен. Ничего. Я наведу по координатам. Ручка крутилась медленно, чётко отщёлкивая каждое деление. Стоп. Хватит. Теперь навести боковой угол. Ствол Василиска дёрнулся и пополз в сторону.
В тот день я потерял…
Не отключаться! Не сметь! Хватит памяти и рефлексии. Координаты указаны верно, надо нажать на спуск. Стоп! Казённик не заблокирован. Надо повернуть рычаг запирания и нажать на кнопку. Рука скользит от крови, рычаг тяжёл и не поддаётся. Ну же, император! Услышь меня, не за себя прошу, дай мне сделать мою работу с честью! Забери жизнь, всё забери, только дай сделать этот выстрел, они не могут больше ждать под шквальным огнём. Я попытался встать, дотянуть рычаг до конца не получалось. Не важно я знаю что делать. Прости меня, Карающий, ты был хорошей машиной, жрецы починят тебя. Прости.
Солдат налёг всем своим весом на крышку, додвигая механизм. Вытянул руку и выжал кнопку спуска, не отпуская рычага и крышки. Снаряд ушёл высоко в небо и с визгом обрушился на искомую цель. Обстрел прекратился, наступила почти минутная тишина. Воспользовавшись замешательством, гвардейцы перешли в наступление и в буквальном смысле бросились на укрепления врага.
Неплотно закрытая крышка казённика с громовым гулом выстрела открылась сминая броню и рёбра Ларкса с одинаковой лёгкостью. Механизм остался невредим. Солдат отлетел на несколько метров и затих, потом закашлялся, и медленно повёл рукой к шее. На шее была цепочка со стальной аквиллой. Одно заточенное крыло, до половины, ушло в плоть. Рука сжалась на втором крыле.
Спасибо, Император. Спасибо, Карающий. Теперь дело за ребятами, они прорвутся, я знаю.
Такова была последняя мысль, и таков был конец испуганного мальчишки Бростина Ларкса, ставшего солдатом.
Наступление захлебнулось и было остановлено следующим рубежом обороны. Однако, колоссальных потерь удалось избежать, благодаря одному единственному снаряду ухитрившемуся обезвредить на время стоящие рядом огневые точки противника. Враг так и не был отброшен, и со временем рубеж, достигнутый солдатами, был покинут, как и их противниками, война кончилась в другом месте, другими людьми и в другое время. Но память о нём сохранилась. Его добром поминали солдаты, пережившие штурм той высоты. Он никогда не видел их, они никогда не видели его и не знали, что он умер. Просто помнили, маленькие люди в огромном мире, не способные что-то изменить, но способные жить сражаться и умирать во славу Императора.
Развернуть

Wh Песочница Wh Books story Astra Militarum Imperium байки 825го полка написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

В продолжение истории. если посмотреть на неё под другими углами

Предыдущая часть здесь:
http://wh.reactor.cc/post/2435634

*** Дух воина
- Как ты, бесполезное создание, смог повредить священный гироскоп своей машины?!! -крик техножреца был слышен даже в соседней палатке. - А состояние двигателя, пустые баки, использованный резерв генератора?! Как ты дошёл, ничтожество?!
Три-сотни-первый молчал. Смотрел отсутствующим взглядом и лишь потягивал носом.
- Да дух машины тебя даже к себе не подпустит! А это что? Куда делся заряд батареи рации и всего остального?!
- Я использовал всё, чтобы дойти до лагеря.
Техножрец застыл как громом поражённый, потом медленно осмотрел аккумуляторы, увидел неучтённый провод. Точнее основной провод боепитания мультилазера, присоединённый к резервному генератору самым варварским методом. Если бы он мог, он бы заплакал от обесчещивания святой машины. Замахнувшись на пилота серво манипулятором, техножрец крикнул командира и сервиторов.
- Ваш солдат!
- Я знаю, что это мой солдат, - офицер бесцеремонно перебил техножреца, - и это я отправлял его на задание.
- Смотрите, что он сделал, это богохульство! Это святотатство, это....
- Это разведчик, и он отправится на задание через пять часов.
- Да, что? Да как ты смеешь, кусок мяса! В твоей голове нет и сотой доли тех знаний, что нужны для умащения этого духа машины.
- Верно, зато ты, ЖЕЛЕЗКА, и понятия не имеешь о том враге, что таится впереди, и не сможешь и шагу ступить без моих солдат!
- Этот саботажник сам вывел из строя священную машину, отдайте его мне, у меня не хватает на всё сервиторов!
Из палатки показался комиссар:
- Саботаж?
Он вопросительно уставился на командира, затем на техножреца. Солдат повернулся чуть боком и встал смирно, но так как будто стоял вольно. В таком положении Комиссару были отлично видны все его знаки различия.
- Следующая разведгруппа отправляется через 5 часов, надеюсь, император будет к ним милостив, и они принесут сведения.
- Техника будет в порядке. Я, жрец бога машины, и исцелю её быстро, но как быстро восстановится дух?
Комиссар пробуравил взглядом солдата, но тот ничего не сказал, а только ждал приказаний.
- Штаб ждёт, атака на носу, а враг неизвестно где. Если операция будет сорвана, ответят все трое.
Комиссар вновь скрылся в палатке.
- Если у меня будет ещё один сервитор, то по моим расчётам я закончу всю работу в срок.
- У вас НЕ будет сервитора, пока кого-то из моих людей не ранят так, что он сможет отделаться милостью императора.
- Ты!
- Вы, господин техножрец, – он вновь оборвал гневную речь механикуса в самом начале. - Не забывайте, что я и Ваш командир, и Вы пообещали комиссару справиться с задачей.
- Я всё сделаю во славу Омниссии, да святится Его имя. Следите за Вашими солдатами, о своих обязанностях я позабочусь, как и всегда. Вам меня не в чем упрекнуть, – техножрец отвернулся к машине, критически осматривая её и показывая, что разговор окончен.
- А ты, - палец ткнулся в пилота, - 5 часов, и чтоб тебя здесь не было, ты понял? Марш отсюда.
Солдат, уходя, положил руку на ступоход сентинеля, и постоял несколько секунд, вознося молитву, после чего козырнул и удалился
- Каков наглец. Когда прибудут расходные материалы?
- Я выделю ещё одну машину для ваших нужд, - скрепя сердце ответил командир. - На 5 стандартных суток, не больше.
- Хорошо.
Жрец механикус отвернулся к повреждённой машине, и безмолвным сигналом приказал сервиторам приблизиться. Чтобы исцелить плоть машины, ему сначала требовалось укрепить её дух. После чтения литаний и зажжения благовоний, он подключился к системам стража, и удивлению его не было конца. Дух машины был крепок как никогда и рвался в бой, не просил отключения и был готов на ремонт без долгих литаний усыпления. А ещё дух был недоволен. Это поразило несчастного жреца марса, скрывающего окуляры под красным капюшоном, ведь дух машины смотрел на него так же бесстрастно и молча, как смотрел тот солдат. Откинув эти мысли, он отдал приказ ремонтной бригаде, и те спешно начали его выполнять. Оценивать схожесть солдата с машиной было просто нелепо, если дух машины твёрд, то тело нуждается в исцелении, за этим он здесь, и это его цель. Да направит Омниссия руку его, и благословит славный дух на многие свершения.
Развернуть

Wh Песочница Wh Books story байки 825 полка Sentinel (wh 40000) Astra Militarum Imperium байки 825го полка написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Три сотни первый.

- А это кто? Без спроса в палатку штабную завалился?
- Это? Три сотни первый, отчаянный сорви голова, погоди, то ли ещё будет, ща он выйдет.
Из огромной штабной палатки вышел угрюмый человек в танковом шлеме, весь в копоти, и направился к алтарю механикус. Вскоре оттуда раздались громкие крики, и через мгновение в штабную палатку прибежал адьютант.
- Ого! Эко его там! За что?
- Да за раздолбайство, наверняка гироскоп сломал, или ступоход погнул. Ну а если ещё что, ох, помню, орали на него за кабеля с внешней подвески.
- М-да, а парень-то хоть как?
- Странный. Дальше смотри, Салага.
Означенный пилот вернулся и равнодушно внимал крикам то техножреца, то своего ротного капитана. На шум из палатки высунулся Комиссар.
"Саботаж?"- коротко и с угрозой вопросил он, ему что-то ответили, показали на пилота. Тот демонстративно повернулся к комиссару номером на наплечнике. Перепалка продолжилась, комиссар ушёл к себе.
Капитан крикнул: «Пять часов, и чтоб духу не было!»
Пилот развернулся и резво направился с котелком на кухню. Ужин закончился, но видимо он убедил повара выдать ему еду.
- Смотри, как уплетает, того и гляди ложку проглотит, фу-у, ну и смердит от него маслом и палочками с лхо!
Второй солдат ничего не сказал, но поднялся и отошёл на несколько минут. Вернулся он с небольшой коробкой сухого пайка, и положил её у свободной койки казармы.
Пилот снова отправился на кухню и вернулся с добавкой, продолжая быстро уминать нехитрую снедь даже на ходу.
- Ого! Этому оборвышу ещё и добавки дают.
- Заткнись, салага, - беззлобно но весомо обозначил второй.
Салага недоумённо воззрился на коллегу - тот молчал, лишь достал палочку лхо, закурил и закашлялся, не убирая пачку. Он явно чего-то ждал.
Пилот доел, небрежно сполоснул котелок водой и подошёл к костру. Курящий солдат протянул ему самокрутку.
Закурили. Салага ёрзал и смотрел на странного человека, но заговорить первым ему не хотелось.
- Салага? - спросил у него пилот.
- Зато с мозгами.
Помолчали. Внезапно Пилот представился:
- А я Три-сотни-первый, будем знакомы, - кинул окурок в костёр, плюнул туда же с непонятной злобой и собрался уходить.
- Погоди, - окликнул второй. - Как там? Сельва шумит? Плохо?
- Пахнет, как тогда. Ничего явного, это ж ужас как пахнет, а на сенсорах пусто! - в сердцах воскликнул пилот. –Доказать ничего не могу. Не ведут себя зеленокожие так обычно.
- Иди, я всё взял. Туда.
- Спасибо, красный.
- Живи, Денюжка.
Пилот ушёл и, едва раздевшись, рухнул на койку и уснул.
- Что ты с ним так? Он же псих какой-то. Салага! Да я третий год в окопе. Много он понимает!
- Не пыли. Ты сердишься, и это значит, ты не прав.
- Объясни.
- Он пришёл оттуда, где пахнет смертью, один, как и уходил два дня тому, без топлива, которого ему было на двое суток непрерывного ходу, и утром он снова пойдёт туда один. А знаешь, зачем?
- Зачем?
- Чтобы мы, когда послезавтра пойдём туда, были не одни.
- Не понимаю.
- Когда к тебе попрёт очередная железяка орков, ты вспомнишь добрым словом парня, который кинется ей наперерез, просто потому что ты ей ничего не сможешь сделать.
- А он?
- А он сможет, только тебе придётся эту железку злить, и молиться чтобы он смог прицелиться, потому что ему в отличии от снаряда василиска, есть разница, куда он попадёт.
Салага замолчал надолго, потом потянул руку за лхо.
- Можно?
- Да травись.
- А почему триста первый?
Потому что он был командиром сентинэлей, целого полка 1000 машин почти.
- И-и что случилось?..
- Он один. Больше никого из них нет. Потому что жив я и наш капитан и ещё несколько ребят. Вот так, салага. Вот так.
И боец закурил очередную самокрутку.
Развернуть

story байки 825го полка Astra Militarum Imperium Wh Песочница Wh_книги Ratling WH40k написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Пара слов о ратлингах.

Поскольку предыдущий пост вроде нашёл свою аудиторию, попробую добиться успеха и дальше.

Лэнц
- Мы на позиции.
- Лэнц? Куда? Куда тебя нелёгкая понесла? Почему оторвался?
- Отсюда лучше обзор. Вижу высоту 2-2-0 с запада.
- Ладно. Пострел, Император защищает, лежи в поле коли так решил.
Шёл тёплый летний дождик, земля была податливая и мягкая, но волосатые лапы ратлингов оставляли даже в ней очень слабо читаемые отпечатки, а невысокие фигуры казались холмиками, изредка перебирающимися с места на место. Уже почти рассвело. Ещё не показавшееся солнце начало давать отблески на все три луны, окрашивая мир вокруг в серебристо-розовый монохром. Когда просвистят первые выстрелы, их задача будет обезглавить противника, лишить его офицеров и руководства, заставить вжаться в землю и молчать, пока артиллерия и пехота рывком выходят на позиции. Артиллерия поддержит, в этом бойцы не сомневались. Лэнц аккуратно подстроил свою винтовку. Длиннолаз - хорош и универсален, но святый Император, как их видно в темноте. Не то, что бы он имел что-то против снайперской иглы, но иногда необходимость считать каждый выстрел просто бесила ратлинга. Впрочем, это было умением, которым он мог гордиться. И всё-таки сейчас он был рад, что у него игольник - бить предстояло, возможно, и за холм по данным соседей и друзей и показаниям приборов. Пока время ещё было, он достал карту и положил перед собой, чтобы точно знать высоту, и щёлкнул по коробочке, выданной техножрецом, та замигала. Почти не дыша и молясь Императору, Лэнц присоединил её к прицелу своей винтовки и приник к окуляру.
-Лэнц, ветер?
- 8, попутный.
- Считай цели, а не ворон! Император защищает.
- Это верно. Только нас, а не их.
- Фисс?
- На позиции.
- Обозначай цели. Пора приступать к экзекуции.
- Не торопи, время ещё есть, дай присмотреться.
Лэнц посмотрел через оптику. Там, на том конце его оптики был враг, враг страшный, но смертный, и он должен его завалить, пока враг не взялся за него. Такая же работка как и всегда. По холмам тянулась линия укреплений, за которыми днём можно было бы разглядеть пригородные хозяйства и имения. Лэнц отстранился от прицела и, достав карандаш, поставил несколько пометок на карту.
- Блиндаж на 2-2-3
- Вижу плохо. Фисс?
- Я тоже.
- Пострел он твой. Фисс, на вершине холма миномёт, его рассчёт не должен выстрелить ни разу.
- Принял.
Пострел прищурился и пошевелил ухом: он знал, что сейчас рядом с ним переводят и настраивают оптику на нужный режим бойцы его отделения, но не слышал ровным счётом ничего.
- Фисс готов.
- Лэнц готов.
- Слэнт готов.
- Крог готов.
- Ну что ж, Лэнц, император защищает, хоть ты и не говоришь так. Он защищает, увидишь. Начинаем по счёту 5. Чтоб ни один гад из блиндажа носа не казал.
- Понял.
- Раз, два, три...
На той стороне траншеи началось оживление.
- Четыре. Зашевелились, гады. Огонь!
Рубиновый луч винтов прошил предутренний мрак, и фигура на башне с фонарём обмякла и задрала фонарь в роняющие слёзы небеса. Панихида солдат, плакальщица войны, которой недостойны эти продажные бездушные твари, целых три минуты было тихо. За них остальные 5 коллег Лэнца успели сменить по магазину в своих винтовках. Он сделал только 2 выстрела, но не сомневался, что попал в цель: первая игла вошла прямо в отверстие амбразуры, и сразу же вторая в открывшуюся дверь, - выбегающий человек сам напоролся горлом на заряд и захлопнул дверь. Лэнц скрипнул зубами, и в этот момент над порядком противника зажёгся сигнал тревоги. Забегали фигурки в прицеле. Дёрнулся и упал заряжающий миномёта, а за ним и наводчик. За спинами ратлингов зашумели моторы, рванулась вперёд пехота. Но прежде голос подал бог войны, артиллерия Гвардии, и на позиции противника посыпался огненный шквал, заставляя противника залечь. Стрелять стало сложнее, но возможно. Снайперы продолжали работу, когда техника и пехота пошла прямо над ними.
- Вперёд, в Атаку!
Бойцы бежали, прячась за танками и бронемашинами, а снайпера продолжали искать важные цели.
- Фисс?
- Восемь.
- Не может быть!
- Почему это?
- Потому, что последний был моим.
- Пострел?
- Трое. Но все офицеры.
- Хорошо. Мы сломаем этих слабаков как...
Договорить он не успел - опомнилась артиллерия врага, и ратлинги вжались в землю плотнее. Заряды падали в Химеры, в солдат, в танки, наполняя воздух землёй и заставляя дождь окраситься в красное без помощи солнца.
- Фисс, надо уходить, близко слишком!
- Да вижу, не боись. Император защищает, мясорубка для пехоты, хе-хе.
Но то были последние слова его друга. Вспышка была ослепительной даже через закрытые веки, а грохот вышиб перепонку правого уха. Лэнц почувствовал удар и моментально вырубился. Над взрытой землёй вставало солнце, окрашивая мир в багрянец и прогоняя тьму, но волна атакующих была откинута назад и прижата огнём артиллерии. Мир превращался в клубки огня, взрывов и летящей сверху мёртвой земли. Горела техника, и солдаты прятались в воронках, а на обе стороны падали и падали снаряды. артиллерия перевела огонь вглубь позиций друг друга и сейчас рвала себе подобного со всей яростью, на которую была способна. Маленький Лэнц открыл глаза. Мир был пронзён болезненным светом, боль была везде и нигде.
- Фисс? Крог? Слент!
Ему казалось, что он зовёт, но на деле он едва что-то прохрипел. Ратлинг был солдатом, и потому потянулся к своей винтовке. Там где он её оставил, было пусто. В груди похолоднело. Его ствол, его оружие, он мучительно изогнулся и увидел свою винтовку чуть в стороне, поваленной с сошек но абсолютно целой, даже блок целеуказателя остался на месте.
- Император защищает, - прохрипел Лэнц и, моргнув, обратил глаза на поле, туда, где погибали и убивали его товарищи. По полю, перепаханному взрывами, шёл человек в силовой броне, и огонь противника был ничто перед ним. Даже через муть в глазах и боль Пострел увидел, как играет солнце на его доспехе, как сияют его руки, и как он закрывается от выстрела противника рукой, чтобы поберечь визоры.
- Сам Император... - выдохнул ратлинг.
Он никогда не был религиозен, но в душе всё же верил и знал, что сам никогда не увидит Его, но чудо случилось. Лэнц потёр глаза. Воин не исчез, наоборот, он поднял в бой оставшихся, и они наступали на вяло огрызающийся гарнизон. Весь огонь противника был сосредоточен на нём, но пули и болты отскакивали от брони, а выстрелы лазгана как будто впитывались и заставляли броню сиять ярче. Внезапно залп из лазкэнона устремился к сияющей фигуре и повис в воздухе, мерзостный еритик просчитался - импульс как будто сплющился и застыл перед величайшим воином, поплыл вниз, стекая каплями плазмы, и проходящие сквозь него пули, сгорали до праха.
- Император защищает, - прохрипел Лэнц и всадил заряд в еретика, готовящегося выстрелить вновь. Он вложил последние силы в этот выстрел и потерял сознание с улыбкой на лице.
Развернуть

Wh Песочница story байки 825го полка Astra Militarum Imperium Wh_книги написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Первый пост.

Случился ка кто у меня приступ графомании и вот:

*** Штурмовой заход
Связист сидел в окопе, скрючившись над рацией и шёлкая тумблерами, молил дух машины. Рация шипела, и завыла в какой-то момент на высокой ноте.
- Борт 45-02, слышите меня?
- Борт 45-02 в канале, кто говорит?
- Капрал 3й роты восьмого батальона 825го кузьминского…
Имя потонуло в помехах и звуке близкого взрыва.
- 45-02 принял. Тьма приходит и уходит.
- Но в свете императора праведные живут вечно, - прохрипел радист. - Множественные цели, даю пеленг на себя, ориентирование на 11 8 и 3 часа, относительно меня.
- Есть пеленг. Стрелки к бою.
-Запрашиваем огневую поддержку. Тяжёлая техника противника на 8 часов, передающий контур имперской станции на 3 часа.
- Силы ПВО в секторе?
- Расстояние 225 квадрат 13 на 1 час.
- 5/5.
- Повторите, не понял.
- Принял-понял. Вакуумная накачка орудий готова?
Волна с земли ушла, потерялась в перегрузочном грохоте, но на ауспексе пилота пеленг был, и начали мерцать руны целей.
Разговор между пилотами и людьми, находящимися внутри, всегда был проще - шанс прослушки был минимален.
- Правый-левый борт, доложите готовность? Десант, приготовиться. Пилот, курс 108.
- Так точно, шкипер (у пилота лучшая реакция).
- Левый борт тов, правый борт тов!
Рапорта сливались в один.
- Мы на гравишутах сегодня или так пешком погуляем?
Шкипер на секунду онемел.
-Совсем о*****и!
-Пилот, вираж! Бочка.
- Есть!
Из грузового отсека послышался стук касок о борта и возмущённое ворчание.
- Пилот, форсаж!
- Есть!
В трюме ощутимо булькнуло, и голоса смолкли.
- Вернуться на прежний курс.
- Предполагаемая высадка через 7, диспозиция неясна.
-Принял-понял.
- А что так печально сержант?
- Да моего бойца стошнило.
- В бочке, - уточнил он. - Так что оно болталось, пока вы выдрючивались.
На несколько секунд в эфире воцарилась тишина.
- Кто счастливчик? - поинтересовался боец из правого спонсона.
- Дверь в кабину штурмана.
Тишина продержалась ещё полминуты.
- Захожу на цель 2.
- Спонсоны, оборонительный огонь, Залп основного калибра по цели.
Звук утонул в грохоте болтеров и шипении лазкэннонов.
- Цель уничтожена.
- Вражеский огонь!!!!
- Не отворачивать! К земле, цель 5, курс 101. Огонь!
Борт основательно тряхнуло, сноп крупнокалиберных снарядов прошёлся рядом, и, казалось, вскользь по обшивке. Но спонсон левого борта захлебнулся и замолчал.
- Сержант, левый борт! Нужен стрелок!
- Нет спонсона, и нет стрелка.
На панели штурмана замигало множество рун, огромное количество информации буквально за секунды было оценено и переведено в телеметрию могучим духом машины.
- Десант по команде…
-Тов!
- Пилот, осади на хвост.
Очередной сноп снарядов, выпущенный по борту, прошёл слишком низко, Вендетта задрала нос к верху и погасила скорость, почти стоя на реактивной струе.
- ГОРИЗОНТ, МАТЬ! АЗИМУТ 130.
В трюме снова глухо брякнуло. Машина остановилась прямо позади танка противника.
- Десант!
В трюме открылся люк, и отуда посыпались штурмовики. Не активируя гравишуты.
- Залп!
Танк перед ними был продырявлен мощными импульсами и затих.
- Штурмовики, цель восемь, гранаты и мельты.
На вышедших начал разворачиваться проклятый дредноут предателей.
- Поджарить! Рассредоточится, занять позиции!
Дружный залп испарил половину адской машины, которая со скрежетом, больше похожим на стон облегчения, осела и замерла навсегда.
- Штурман, цель!
- Спокойно, ребята, нет пока других целей, всё кончилось.
- Пальцы с курков не снимать!
- Есть! а как звали того радиста?
- Я не расслышал, император защищает, стрелок, он нам даст ещё не одну цель.
Развернуть

Wh Песочница написал сам Astra Militarum Imperium многа букаф ...Warhammer 40000 фэндомы 

Приключения Ромула

Привет, други. Обожаю Вархаммер, поэтому не мог не попробовать. Представляю вашему вниманию серию рассказов о гвардейце, попавшем в далекие еб... дали, к демону на куличики. Его ожидает много опасных, хоть часто и вызывающих смех испытаний. Сможет ли он спастись и наконец доложиться командованию? Одному Императору известно.
Сразу отвечу, превентивно, почему здесь выкладываю.
1) Это мой любимый ресурс по вахе.
2) Тут много интересных и эрудированных личностей, наверняка много нового узнаю о вселенной. И о себе, хе-хе. 
3) Тут нет политоты и яойщины. 
4) Формат коротких рассказов вполне подходит сайту. 
5) В следующем рассказе вас ожидает плюшка, специально для реакторчан.
Итак.
Рассказ первый: Прибытие.

Крейсер величественноплыл сквозь варп - полный достоинства и прекрасный дух имперского флота.Безукоризненные грани высоких шпилей, благородные линии пластин брони и орудий,статуи и барельефы превращали его в произведение искусства. Много лет армиятехножрецов корпела ради эпохального момента – спуска корабля со стапелей.Теперь он нес эмбрионы будущих героев, они должны закалиться в зеленых волнах,окропить штыки орочьей кровью, чтобы засиять славой на весь сегментум.

Заключенное в пластальвозмездие Императора покрывала непроницаемая оболочка. Силовое поле защищало отужасов варпа, каждая молитва ветеранов, каждое обращение новобранцев на борту кБогу делали его прочнее. Но и сущности межмирья не дремали, точили клыки икогти, примерялись к возможным брешам. И выжидали.

Ждали момента, чтобыразорвать все живое и попрать все праведное на корабле.

Тысячи ног топталиплац, маршировали от стены к стене, перекрытия пола отвечали гулом и вибрацией.Против тучи орков у Департаменто Муниторум имелась своя лавина, не менееустрашающая и многочисленная, - Имперская Гвардия. Ровные шеренги мужчинвыстраивались лицом к центру площадки, чистая и выглаженная форма,подобострастные взгляды устремлены вперед. Для многих это первое путешествиячерез бездны космоса, а вскоре ожидает и первая высадка. Первая миссия, атака,убитый враг. Первая война. Впрочем, для многих и последняя.

Сделав несколько шагов,бежево-зеленое море колыхнулось и замерло. Десантные челноки и техника казалисьмассивными айсбергами. Каждый солдат нес полную экипировку, за спиной рюкзак сполевыми принадлежностями, противогазы, гранаты на поясе и, конечно же, главныйприбор искоренения скверны, точечный инструмент отдельного солдата, что какскальпель приносит покой воспаленной плоти. Неважно, будь то воспалениереволюции, горячка предательства, или гниль губительных сил. Единственный инеповторимый, надежный и верный, одинаково замечательный на расстоянии и врукопашной в качестве дубины. По мнению многих это лучшее, что находили средистандартных шаблонных конструкций. Незаменимый спутник каждого имперскогогвардейца, такой же необходимый, как и вера.

Лазган.

Вояки замерли подобнооловянным солдатикам, смотрят прямо перед собой, ни один не смел отвести взглядна офицеров и комиссаров - не хмурятся ли, довольны парадом? Последний осмотр,генеральная репетиция перед настоящим театром войны. Поговаривали, что крейсерможет выйти из варпа в любую минуту, и одному Императору известно какоенаказание ждет несобранного солдата. Неопрятность и своеволие жестоко наказываются.Ходили слухи, что особо буйных вышвыривают за борт.

Командующие оцениваютвсех и каждого, холодные глаза на строгих физиономиях сверлят насквозь. КомиссарИтион шагал вдоль новосфомированного полка родного мира и в душе радовался.Тринадцатый демонстрировал неплохие результаты, некоторые новобранцы отличалисьневероятным рвением и прилежанием, а в бою сражались с яростью присущей уроженцаммиров смерти, а не спокойной цивилизованной планеты с мягким климатом.

Остановился возлеодного из таких. Шинель цвета сливы, покрытой налетом зрелости, легкая синева,кто знает, какие оттенки скрываются глубже, если хорошо обтереть. Сидит каквлитая и прекрасно сочетается с темно-карими глазами и черным волосом подкаской. Широкая челюсть и массивные плечи выдают любовь к физическому труду.Подходящий кандидат для показательных выступлений, фактурный и примечательный. Итионхорошо помнил гвардейца, при должной степени удачи он может подняться оченьвысоко. Уже сейчас после нескольких месяцев тренировок на крейсере командуетгруппой. Итион довольно фыркнул в усы.

- Гвардеец, назовись, -приказал комиссар, солдат сразу подобрался.

- Рядовой Ромул ПавелРулиан, порядковый номер 121666/437, сэр. Тринадцатый полк, планета…

- Я знаю, сынок, -прервал его Итион. – С самого лучшего мира во всей галактике. Разумеется, послеТерры, верно?

Ромул позволил себесмелость взглянуть на комиссара собственного полка. В присутствии этих людей,избранников Императора, всегда чувствовал благоговение. Высокая фуражкасимволизировала для него беспрекословную преданность и мудрую веру. Не такбоялся Ромул не выполнить приказ генерала, как подвести стоящего в красномкушаке.

- Так точно, сэр. Нашмир прекрасен.

- Но место, куда мылетим отнюдь не так радужно, - произнес комиссар уже громче, чтобы и окружающиерасслышали. – Что ты будешь делать без света солнца и сытного обеда, чтонасыпала тебе мать?

- Теперь вспышкалазгана мое светило, а сержант родная мать, - без запинки отозвался Ромул.

- А что будешь делать стоской по родным и любимым? – офицер надавил на больное каждого солдата.

- Я буду сражаться ещеяростнее, зная, что моя служба защищает их.

- А кого будешь звать,когда враг вцепится в глотку?

- Императора,возлюбленного всеми, сэр!

- Отлично, солдат. Такдержать!

Комиссар кивнул иотправился дальше буравить взглядом шеренгу, проверять молот Императора наналичие расхлябанности и неопрятной формы.

Ромул сглотнул, кажется,все сказал правильно. Он был честен, но кто знает. Итион наверняка читает его,как открытую книгу, видит насквозь. Спрятаться не поможет ни шинель, нибронежилет, да хоть противогаз на голову натяни. Вот она настоящая добродетельи святость, люди, на которых стоит ровняться.

- Ну, ты и выстрелил, -раздался смешок со второго ряда. – Сержант – мать. Хотел бы я видеть, как онтебя рожал.

Ромул бросил взглядназад и узнал парня из собственной роты.

- Тихо, - прошипелсолдат.

За разговорчики наплацу они все могут пострадать. Не дай Император, еще прикажут сидеть в тылу,пока остальные будут сражаться. Он завоюет славу сразу же, в первый деньвысадки и никто ему не помешает.

- А я вот буду скучатьпо родным, - грустно произнес другой товарищ.

- Я тоже, - призналсяРомул и все снова замолчали.

Мысль гвардейцапонеслась сквозь космос быстрее варпового двигателя. Конечно, он будет скучатьпо просторам полей, аромату лесов, сытным обедам, друзьям и ночным посиделкам сдевушками. По Быстроногой, его кобыле, ветру, что бьет в лицо, когда скакалгалопом. Но есть то, что неизмеримо выше этого. Призвание, судьба. Поход, вкоторый позвал сам Император.

Дымка воспоминанийзатянула взгляд Ромула. Лет ему было что-то около восьми, совсем малец. Папавзял на воскресную службу. Он артачился, впрочем, как и всегда, а на скамье вцеркви ерзал, зевал и смотрел по сторонам. Единственным по-настоящемуинтересным моментом была величественная статуя Императора с распростертымиобъятиями, лучи солнца пробивались сквозь мозаику под потолком, заставлялипозолоту сиять. Казалось, Он любовно обнимает всех присутствующих. В концеслужбы после долгой проповеди к ногам статуи подносили пищу, цветы и поделки.Какую-то часть раздавали детям прихожан, что-то священники оставляли себе. Ивот нарядный Ромул с караваем-корзинкой идет к монументу. Император смотрит нанего и улыбается, мальчик сверкает зубами в ответ.

Тогда-то это ипроизошло.

После теплой улыбкипоказалось таким естественным, что Император захотел обнять своего сына. Ромулдаже не подумал отскочить, когда несколько сот килограмм оникса устремилисьвниз. Да, на него упала статуя.

С тех пор для Ромулавсе поменялось. Он обрел истинную веру, вкупе с сотрясением мозга. Понял, чтолишь он в силах помочь Императору отвоевать галактику. Его долг всеми фибрамислужить, использовать каждую возможность для уничтожения врагов, искать ивыкорчевывать скверну. Развивать в себе пламенный свет веры, чтобы после смертине ведать угрызений, с высоко поднятой головой предстать перед Ним.

Так начался его путь.

И хоть человек слаб, носила его в знаниях, а мощь -  всоратниках. Нигде не открывается столько возможностей, как в Имперской Гвардии,и Ромул с младых лет начал готовить себя, закалять тело и развивать ум. Изучалрукопашный бой, не вылезал со стрельбища, благо достаток семьи позволял незадумываться о растрате ресурсов. Наверняка это тоже часть замысла Императора,который одарил его возможностями с самого рождения. Без должной закалки невыковать острое орудие. Ромул изучал тактику и стратегию, угрозы далекого космоса,разыскивал книги и документы по всей планете. Попалось даже несколько папок синсигнией инквизиции. Их парень никому не показал, а перед отлетом сжег.

Четыре года в Силахпланетарной обороны, письменная благодарность и положительные рекомендации отвышестоящих. Когда начали формировать тринадцатый полк, его радости не былопредела, хотя родные дружно взвыли, отговаривали всеми силами красноречия. Вотличие от большинства сотоварищей и простых смертных, в нем пылало желаниеокунуться в горнило войны. Он начнет с рядового, пройдет всю лестницу имперскойиерархии, проползет, если будет нужно. Обретет влияние и союзников. Одномучеловеку сложно изменить ход истории, но вместе обязательно выйдет. Со словомИмператора на устах он поможет человечеству завоевать вселенную. Иначе простоне может быть.

Пускай некоторыеназывают фрагоголовым фанатиком, они просто не понимают. Не каждому даноощутить на себе всеблагой взор Императора. Присутствие на великолепнойкосмической машине, настоящем крейсере лишь еще одно свидетельство, знакблагосклонности Императора. А ведь мог оказаться на каком-нибудь утлом баркасеторговой гильдии с облупленной краской и без аквилы на бортах.

Но судьба-злодейкаимела другие планы. Часто силам хаоса скучно наблюдать за открытым и честнымпротивостоянием, тогда они пускают в ход невероятные стечения обстоятельств. Имматериумпродемонстрировал свой норов, доказав еще раз, что ни щиты, ни вернопроизнесенные литании спасают далеко не всегда.

Космический скиталецпоявился словно из ниоткуда в считанных километрах от крейсера. Ржавое корыто,клубок метеоритов, остовов космических кораблей и кустарных укрепленийпереселенцев. Один вид орочьих конструкций вызвал бы инфаркт у любогоуважающего себя техножреца. Тем не менее, махина составляла одно движимое целое,столкновение неизбежно, нет времени поднять щиты. Один из палубных сервиторовфлегматично начал отсчет.

До столкновения десять…девять… восемь…

Удовлетворившиськачеством построения, комиссар Итион проделывал обратный путь. Ромулподобрался, но получив теплую улыбку из-под усов, расслабился. Несомненно, знакхороший, если тебе благоволит начальство. С невероятно серьезным лицом рядовойкивнул. Дескать, можете на меня положиться, комиссар, не только вы, да и весьИмпериум. Но думать о выполнении долга и действительно выполнять - понятияразные, по сложности сильно отличаются. Как говорится, мы предполагаем, аИмператор располагает.

Итион поднял голову,словно почувствовал неладное. Затем в его глазах отразились красные блики сирентревоги. Следом загомонила солдатня, оглядывались, никто не понимал, чтопроисходит, как и служитель Схолы Прогениум, подняли любопытные головы. Но лишьдля того, чтобы схватиться за уши от страшного разрывающего металл скрежета,многие попадали на колени. Где-то прогремели взрывы. Палуба накренилась,десантные челноки, эти громады, скользили, как гроксы на льду. Броня крейсераполучила чудовищный удар, звуковая волна порвала барабанные перепонки половинедвенадцатого полка, ближайшего к развороченной стене. Но это было их меньшейпроблемой - поле Геллера приказало долго жить. Вместе с холодом эмпирей накорабль проникала смертельная для человека атмосфера. И ее страшные обитатели.

Когда произошел удар,одинокая заклепка вылетела из обшивки со скоростью пули. Импровизированныйснаряд нашел последнее пристанище в черепе комиссара. Итион повалился нахолодный пол, как и многие вокруг, но встать ему не судилось. Сквозь пеленуболи Ромул видел последние секунды своего благодетеля. И понял, что дела совсемплохи, сердце похолодело. Неужели Император отвернулся от них?

На корабле воцарился сущийад, его трясло будто в лихорадке, люди падали и кричали, техника рвалась сцепей, оставляя после себя красный след. Куски космического скитальцапродолжали бить в борта крейсера, новые разрушительные импульсы сотрясаликорпус и каждого на палубе. Орудийные батареи тщетно впивались в пористую тушускитальца на абордаже.

Волосы на загривкеРомула встали дыбом, глаза остекленели, немощность сковала руки и ноги. Онувидел ЭТО. Переливающийся мрак хлынул в пробоину, черные щупальца стелились пополу, размножались, отпочковывались, как это бывает у одноклеточных организмов.В море тьмы кто-то шевелился. Что-то.

- Святой Император,спаси и сохрани, - прошептал Ромул.

Когда нечто началоразрывать людей на части, он побежал.

Толпа толкала в плечи,сбивала с ног, тряска палубы подбивала в пятки.  Мимо пронеслась Химера, раздавив десяток людейв форме. Немногие сохранившие присутствие духа офицеры выкрикивали приказы. Носочащийся из варпа ужас воздействовал на разумы, рвал любую дисциплину,заставлял забыть обеты. Раздавались выстрелы. Комиссары расстреливали дезертиров,гвардейцы палили в демонов, но заряды пролетали мимо, словно через воздух. Авот товарищи умирали от дружественного огня по-настоящему.

Каким-то чудом Ромулуудалось добраться до выхода. Последние метры толпа пронесла на себе. Вокругперепуганные лица, обрывки формы, на полу сорванные шлемы и тела затоптанных. Многиесовсем молоды. Кости Ромула трещали, рюкзак и даже лазган давно потерял. Позорему, но сейчас время подумать о собственной шкуре, отступить иперегруппироваться.

В узком проходе образоваласьневероятная пробка, поток из погрузочного отсека только усиливался. Оказавшисьпридавленным к стене, Ромул испытал невероятные перегрузки, большие, чемиспытывает пилот истребителя. В спину болезненно упирался дверной вентиль. Похоже,сейчас он разделит участь трупов на полу.

Сзади хрустнуло.Позвоночник? В глазах Ромула потемнело, и он провалился в какую-то дыру.

К счастью, дыраоказалась не чем иным, как техническим коридором. Доступ сюда имеют толькотехножрецы, но форс-мажор открывает запертые засовы, ломает замки. Особенноесли этот форс-мажор – орочьи ракеты. Оценив собственное состояние какудовлетворительное, Ромул бросился рысью вглубь корабля, к казармам или, еслиповезет, к капитанскому мостику.

Вырвавшись изпереплетенных лап труб, проводов и инжекторов, гвардеец выбрался в основнойкоридор. Огляделся, вздохнул с облегчением – вроде бы ни одной печати чистотыне потревожил. Приглушенные крики не думали умолкать, вибрации пола сообщали оновых выстрелах главных орудий, но здесь стоял в одиночестве. Свет потух,удушливая темнота ухватила за шею, начала сжимать. Крякнуло, машинный духкорабля разлил багровый аварийный свет. Наваждение отступило. Ромул повернулнаправо и сорвался на бег.

Створки дверей всоседний отсек с шипением отъехали. Прерывистое мерцание ламп осветило бегущую навстречутолпу, лица перекошены, бледны, глаза остекленели. Офицеры, рядовые и техникисмешались в одну кучу. Дальше, там, где лампы перегорели, клубился мрак.Длинная шея появилась из облака зла, состоящая из одних зубов пасть подхватилаотставшего бедолагу. Верный воин Императора исчез в одно мгновение.

Ромул кинулся вобратную сторону. Сирена заревела с новой силой, толпа напирала. Отсеки герметизировалисьодин за другим, обрекая команду на близкий разговор с неведомыми тварями.Пласталевая пасть закрывалась перед ним, слишком быстро, скоро даже кошка непротиснется. В отчаянном прыжке, каким-то чудом, Ромул успел. Растянулся пообшивке, содрав кожу на щеке.

Но безопасных местоставалось все меньше. Дух машины заботливо и бесстрастно герметизировал всеотсеки, заодно отсекая надежду выживших на спасение. Меньшинство должнопожертвовать ради спасения остальных.

Ромул бежал со всехног, уже не зная куда. Каска сползала на глаза, но охваченный паникой недодумался затянуть ремешки, подол шинели путал ноги, и солдату казалось, чтоогромная пасть уже сомкнула клыки на коленях. Очередная дверь все ближе, но изазор между створками все меньше. Увидев несколько сантиметров света соседнегокоридора, уперся в череп культа Машины. Не успел. Пустые глазницы бесстрастноуставились на человека. Палуба ушла из-под сапог, где-то недалеко завылапробоина, жизненно необходимый воздух мчался в пустоту.

Оставался одинспасительный коридор. Судя по стрелкам, вел прямо к капитанской рубке, Ромулуспевал, отсек только начал герметизироваться. Всего сотня-другая метровотделяла от командования, офицеров, людей, которые знают, что делать. Там онполучит приказ и приложит все силы, всю веру для выполнения. Тогда деланаладятся. Конечно, все будет хорошо. Империум стоит благодаря тому, что каждыйзанимается своим делом.

Но главная проблема изаключалась в этом самом пространстве. Точнее, его обитателях, которые яростнодрались друг с другом, вцепились в глотки и рычали один другого громче. Ромулрезко остановился, словно копьем прибили к полу, массивная челюсть, что такнравилась комиссару, отвалилась. Никогда он еще не видел ни тех, ни других. Хотьна корабле, хоть в жизни. Только некоторые морды угадывались по пиктам.

Орки дрались сдемонами.

Преданные войне дикарии пожиратели жизни сошлись в бескомпромиссной бойне. От одного взгляда надемонов, Ромул едва не лишился сознания. Невообразимые вывернутые наизнанкукуски плоти, охваченные плесенью торчащие кости, бугры наростов и дыры язв.Охваченные ужасом люди давно разбежались. Быть здесь – значит попасть междумолотом и наковальней. Демоны атаковали все, что шевелилось, а зеленокожие,вместо отступления ликовали. Каким-то чудом грубо сколоченное оружие оказалосьэффективным там, где спасовали имперские лазганы. Снаряды пронзали не толькооформившихся обитателей тьмы, но и зубастый туман, заставляя сущность варпагромко визжать.

Ромулу не хотелосьдумать о загадках баллистики, хотя его округлившиеся, огромные как монеты глазамогли натолкнуть на мысль о глубоком удивлении, любопытстве. На самом деле вгвардейце говорил первобытный ужас, даже не говорил, а громко вопил и стучалкулаками.

Под вой сирен створкисомкнулись, Ромул остался один на один с пробоиной своего отсека. Не теряянадежды, заметался по сторонам. Может, где-то есть тайный проход, еще одинтехнический туннель? Появившийся из-за угла черный туман не дал времени ни нараздумья, ни на действия. Ромул юркнул в ближайшую дверь. Тусклый красный светпроник и сюда, напоминая о крови и смерти.

Солдат огляделся.Туалет. Ну, по крайней мере, двери закрываются плотно. Он забился в одну изкабинок, подобрал ноги и зашептал молитву, в ладонях плотно сжал орла нацепочке:

- Всемогущий ивсеславнейший Император,

Повелитель ветров ибурь Галактики,

Ничтожные люди Твоипопали в варпа беду,

И молят Тебя оспасенье.

Обрати взор свой нас,или погибнем мы…

Возможно, Ромул былуслышан или орочья торпеда со скитальца добралась и до этого отсека. Какие быколлизии судьбы ни стали причиной, нечто весьма существенно изменилось. Человекпонял это, когда заднюю стенку оторвало и его вынесло в открытый космос. Хотя вкосмосе были бы шансы. Но в варпе?

Время остановилось,мысли превратились в плотный кисель, в глотку налили клея, не вымолвить ниединого слова. Он летел в пустоте, кончики пальцев пощипывает. От яркого светалоб пронзила боль, но глаза быстро привыкли. Миллионы бликов, все цветарадужного сияния окатили тело. Некоторые краски видит глазами, другие осязаеткожей. Звезды и туманности смешивались воедино, космические левиафаныпроплывали рядом. Гигантские сущности не обращали никакого внимания, плыли квнутренностям крейсера. Осколки корабля рассыпались метеоритным дождем. Ужасноезрелище завораживает. Ромул попробовал плыть к кораблю, но невидимые теченияуносили все дальше, бездна затягивала, воронка хватала за ноги и тянула внеизвестность. Повернул голову к бесконечному многоцветью варпа, калейдоскопучеловеческих страстей и страхов.

Внезапно почувствовалсебя слабым и беззащитным, совершенно нагим, примерно как Империум передмногочисленными угрозами Галактики. Накатил холод, в каждую пору кожи впилсяострый ледяной осколок, стало трудно дышать. В следующий миг накатила волнажара, шинель показалась удушливой камерой, смирительной рубашкой. Дернулворотник, жадно вдохнул. Или только показалось, что дышит?

Перед ним возник шар сизумрудными боками и лазуритовыми прожилками, похож на драгоценность, таких неносила даже любовница их губернатора, а он славится своей расточительностью. Ноэто не хрусталь, а планета. Сотни и тысячи искристых потоков устремлялись к ней,их истоки терялись за горизонтом восприятия, пронзали лиловую бесконечностьбесчисленными иглами. Что это за место? Пугает и привлекает одновременно. Егонесло туда, притяжение ядра манило, гравитация притягивала ближе и ближе.Внезапно показалось, что эта планета в варпе не такое уж плохое место. Ромулдаже расслабился, скованные спазмом челюсти разжались.

Полет растянулся в безвременье.Подлетел ближе, губы исказил немой вопль. Наказание за беспечность. Как он могвосхититься этой адской дырой? Лучше бы сразу пустил пулю в рот.

Разум пронзиличудовищные образы. Тысячи людей склонились перед рогатым демоном, огромныммечом тот снимает головы. Нерасторопно, смакуя каждую смерть, много часовподряд. Он будет убивать до заката. К сожалению, здесь не опускается солнце.Покрытые татуировками женщины ластятся к ногам демона, страстно желая егоплоти, ласкают ладонями. Тут же совокупляются друг с другом. Рядом в огромнойяме кипит мутная жидкость, от увиденного подступила тошнота. Варятся и люди, иксеносы, и даже животные. Серные пузыри тревожат из глубин скелеты людей, коров,гроксов и более массивных созданий. Черепа орков, берцовые кости,расплывающаяся по поверхности синяя кожа.

Кровь и гной окатилиРомула с головы до ног, перехватило дыхание. Невидимые лапы начали разрыватьтело. Лицо превратилось в восковую гримасу, крик застыл на устах, звук умирал,не родившись, в пространстве без атмосферы. Но он слышал, чувствовал вибрациитела, гул крови, биение сердца, скрип суставов. И звон разорванных тканей.

Болевой шок отключилсознание.

Ромул унесся во мрак ихолод.

Тьма.


***


Ссслюрп…

Пляпк…

Имперец вскинул руку ишлепнул по лицу.

- Брысь, мерзкийчервяк!

Упитанная пиявкаобиженно отслоилась и скрылась в густом мхе.

Ромул сел, вдохнулзатхлый и влажный воздух. Вокруг, куда хватало глаз, тянулось болото, белесыемиазмы поднимались из пористого грунта. Вверху простиралось серо-лиловое небо,на горизонте превращалось в отвратительно-зеленое. Жабы прыгали с кочки накочку, смотрели на человека маленькими глазками. Штаны совсем промокли, холодпробирался к внутренностям. Так и пневмонию недолго подхватить.

Какого разрывного онтут делает?

Если это симуляциябоевого поля на корабле и его контузило, тогда где товарищи? И фауны он ни разуне видел, воспроизводился только ландшафт.

На глаза попалсязнакомый тюк. Ромул поднялся и вышел на небольшую сухую полянку. Ну да, так иесть – его рюкзак, рядом валяется лазган. Чудеса, да и только.

Пока бережно очищалвинтовку и проверял содержимое рюкзака, пытался вспомнить, какие дороги привелиего сюда. Вообще он должен быть на корабле, скоро высадка и кампания поусмирению орков. Уже высадились? Солдат недоуменно поскреб каску. Так, аптечка,саперная лопатка, противогаз, плед, бритва, комплект для чистки оружия,гранаты… Все на месте, словно под расписку капрала.

Ромул разделся, соскрученной одежды закапала вода. Хрустальные капли падали на подорожник, разбивалисьна множество осколков, струйками стекали в болото. Из глубины всплыла косточка.Наверное, полевка или воробей. Что-то это ему напоминает. Если подумать, похожена человеческую…

Ромул упал на колени,обнаженное тело скрутили спазмы, вырвало. Грудь сдавило от боли, слезы брызнулииз глаз. Он вспомнил ужас и боль, беспощадную пустоту космоса и ужасные картиныказни. Вспомнил и катастрофу, отправленные в небытие полки и крейсер.

Зачем, Император? Лучшебы я умер вместе со всеми.

Скорчившись на земле,Ромул сжал кулаки и сцепил челюсть. Разве это достойное мужчины поведение? Илитем более имперского гвардейца? Смахнув слезы, он поднялся и судорожно вдохнул.Наверняка это просто кошмарный сон, нет никаких демонов. Просто его челнокразбился, где-то идет сражение с орками, он нужен товарищам. Все остальноепригрезилось от боли. Да, наверняка так и было, просто не помнит. Если он жив, стоитна ногах, а руки могут держать винтовку, не все потеряно. Если спасся один,могли выжить и другие. Его человеческий и солдатский долг отыскать соратников исвязаться с командованием. Судьба гвардейца служить, а не распускать нюни. Подумаешьдемоны, космодесантники и инквизиторы и не такое видали.

- Я - человек.

Хоть к слабостисклонный,

Но стал гвардейцем.

И слабость здесь -смерть,

Но я сокрушу слабость

Всей силой своейгордости.

С каждым словомдрожащий голос креп. Литания помогла прийти в себя, немного прочистила мозги. Ромулспрятал ужас и отчаяние на глубины души, дабы разжигали они угли его веры, ислужили топливом для праведной ярости.

Поднял голову к небу.Где-то там сияет Астрономикон, ласковый свет Императора, охраняющего всех… Чтоза напасть? Узкие тучи сложились в едкую ухмылку, щели-глаза смотрят зло и спренебрежением. Ромул вздрогнул, сморгнул. Вновь взглянул на небо. Ничего,просто почудилось, тучи как тучи. Похоже, пережитые ужасы так просто неотстанут. Не быть ему имперским гвардейцем, если не сможет преодолеть всетяготы.

Ромул натянул влажнуюшинель, забросил рюкзак за спину, лазвинтовку на правое плечо. В путь, как встарые добрые времена. Можно представить, что это стандартный тренировочныйпоход, в СПО они постоянно маршировали. Он обязательно найдет живых, а вместе стоварищами по силам горы свернуть. Если Бог-Император сохранил скромную жизньгвардейца, то наверняка у Него планы.

- Император направит изащитит, - руки сложились в аквилу.

Рядовой поправил пояс изашагал по чужой земле.


Развернуть

Wh Песочница Orks литература написал сам ...Warhammer 40000 фэндомы 

Глава 1.Пробую писать.

"Врубай чувырку,"-проорал сзади голос Чокножука.

"Окей шеф ща будет,"-донёсся голос в ответ.

В небо ударила струя выхлопа , и воздух наполнился запахом гари , привычным для хозяина этой самой чувырки , который в свою очередь после этих слов обернулся к нашему герою которого звали Изугор .Он в свою очередь с вниманием начал слушать своего наставника. Чокножук продулжил свой монолог о том что такое есть чувырка :

"Чувырка этма то чта вертритсья иле светится когда ты неторогаешь ето примерно пять лун тогда, и только тогда фиговина отправляется на свалку , патамучта свалка это место токма для чувырок , а чугун и дома можно хранить."

Попутно конспектированию монолога хозяина палкой, обмокнутой в разбавленный пепел тел саламандр , на листе гофрированного металла Изугор вспоминал как он вылупившись из яйца в пепельных пустошах ставил ловушки для сквигов и гротов(хотя ни один из этих подлых хитрицов ему так ни разу и не попался) , в которые заманивал разных тварей. После того как Изугор вырос он решил пересечь пустыню и найти своё племя.После месяца пути (в котором он даже встретил огненного вивера , которого он убил из рогатки , сделанной из кишок сквига , метким выстрелом в голову ,попав в весок) он всёже дошёл до свалки Чокножука , который приютил его как собственноручно сделанную боебанку. После рассказов Изугора о своей жизни Чокножук определил его как потонцеального мека, после чего предложил ему работать на свалке под его покровительством. Теперь же после того как он закончил прошлый этап обучения ,который заключался в том что он отбирал чугун и раскидывал по группам большого ,среднего и мелкого чугуна он должен был начать различать чугун и чувырки.

"А самое хорошее эт когда чувырка-это пуха или даже пушища , которую нужно будет сразу отнести ко мне, ибо я очень люблю большие пушки.А теперь дуй на свалку,пока я не разозлился"

На этом закончив свой разговор с ним Чокножук развернулся и пошёл в сторону почему-то начавшей барахлить чувырки , которая то и дело подпрыгивала и визжала как грот на скотобойне.
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме написал сам (+91 картинка, рейтинг 375.6 - написал сам)