много текста

Подписчиков: 6     Сообщений: 247     Рейтинг постов: 1,901.3

Кайафас Каин много букв много текста Imperium Librarium удалённое ...Warhammer 40000 фэндомы 

Продолжение истории героя Империума Кайафас Каина

Из всех миров, которые я посетил за свою долгую и постыдную службу, думаю, Кеффия была одним из приятнейших. По крайней мере, чисто теоретически – не забывайте, из-за войны нам было чем там заняться, но по большей части я вспоминаю о том времени с легкой ностальгией.

Кеффия была агромиром с практически пасторальными пейзажами, поэтому первым делом мне всегда приходят на ум бесконечные луга налитых соками трав, одинокие проселочные дороги, которые временами пересекаются в миловидных деревушках, где, кажется, ничего ровным счетом не изменилось с тех пор, когда Император еще пешком под стол ходил. Климат также был благоприятным – небольшие снежные шапки на огромных горных грядах снабжали чистой, свежей водой все три континента, тогда как узкий экваториальный пояс был милосердно избавлен от всякой суши, за которую стоило бы сражаться. Где-то там находилась парочка небольших цепочек островов, на которых низкорослые вырождающиеся аборигены рыбачили и выращивали тропические фрукты, но их было слишком мало, чтобы привлечь к себе интерес врагов, а мы, со своей стороны, оставили их в покое после первых чисток.

В общем, на жизнь я тогда не жаловался. Из-за невольного героизма в составе тактической группировки Империума на Дезолатии несколькими годами ранее за мной закрепилась грозная слава, и мне удалось неплохо этим воспользоваться. Хотя с тех пор прошло достаточно времени, все еще оставались влиятельные старшие офицеры и чиновники Администратума, которые превыше всего на свете хотели пожать мне руку и пригласить на прием или совещание вдали от фронта. Поэтому, бывало, я целыми днями отсутствовал в части. Потеря, которую наш командир, полковник Мострю, переживал с похвальной стойкостью, чего уж правды таить.

Но даже когда я занимался исполнением своих прямых обязанностей, они едва ли казались мне обременительными. Вальхалльский 12 – ый полк полевой артиллерии, как вы уже догадались, дислоцировался очень далеко от линии фронта, поэтому у меня никак не получалось встретиться с врагом лицом к лицу. Если на чистоту, с тех пор как мы вступили в продолжительную кампанию по очищению планеты от заразы генокрадов, нам вообще редко приходилось стрелять. По большей части война состояла из чисток и точечных ударов, и враги редко собирались толпами, достойными того, чтобы по ним открыла огонь артиллерия. Единственными исключениями иногда были части отступников из СПО, ряды которых, как оказалось, кишмя кишели культистами генокрадов. Они отчаянно отстреливались от посланных за их головами гвардейцев или местных войск до тех пор, пока наше превосходство в числе и огневой мощи не брало свое.

Как и большинство агромиров, Кеффия считалась слабозаселенной по имперским стандартам. Из-за этого наша работа стала одновременно и легче, и куда тяжелее, чем могла бы быть. Легче, потому что на планете было мало городов (по-моему, не больше десятка), которые находились на большом удалении друг от друга. Это означало, что здесь не было большой концентрации населения, где культисты могли бы скрываться и пустить действительно глубокие корни. Сложнее же из-за того, что культ вместо этого протянул свои щупальца небольшими очагами заражения так, что их невозможно было найти и уничтожить одним махом. В конечном итоге, мы оказались втянуты в затяжную кампанию, на протяжении трех лет очищая провинцию за провинцией и уничтожая по одному выводку за раз.

Само собой, для некоторых такой неспешный темп войны казался утомительным, и не в последнюю очередь для моего собутыльника и ближайшего друга во всей батарее – лейтенанта Диваса. Он, как всегда, горел желанием поскорее разобраться с этой планетой и отправиться на следующую войну.

– Мы добились значительного прогресса, – сказал я, откупоривая бутылку выдержанного амасека, которая каким-то чудом оказалась в моем вещмешке после очередных рукопожатий и угощений на совещании, куда меня любезно пригласили. – Мы уже очистили оба северных континента.

– Не забывай, что они были слабо заражены, – возразил он, откапывая пару чашек из-под груды хлама на моем рабочем столе, который мой помощник Юрген так и не успел прибрать, прежде чем исчез по некоему таинственному поручению. – Большинство крадов всегда обитало на юге. Да ты и сам знаешь.

– И что ты предлагаешь? – спросил я, аккуратно разливая янтарный напиток.

Дивас бесхитростно пожал плечами, словно ребенок, которому наскучила игра.

– Не знаю. Если ничего не изменится, мы просидим здесь еще уйму времени.

– Вполне возможно, – согласился я, стараясь не выглядеть при этом слишком довольным. Такой расклад подходил мне как нельзя лучше, так как моих приключений с тиранидами на Дезолатии мне с лихвой хватит на всю оставшуюся жизнь (естественно, тогда я еще не знал, что это была не более чем прелюдия к целой жизни отчаянной беготни от верной смерти. В ту пору во мне еще не развилась та отличительная паранойя, которая сослужит мне отличную службу в следующие сто лет, состоящих из перебежек от укрытия к укрытию и перестрелок, когда я не мог их избежать. Длительный период относительного затишья вселил в меня ложное чувство безопасности, которое спустя несколько лет превратится в ожидание того, когда мне на голову свалится очередной кирпич). Поэтому, разливая амасек, я понятия не имел, что уже через пару часов наступит поворотный момент всей кампании, а я вновь окажусь в центре событий, которые не смогу ни малейшим образом контролировать.

Самое смешное то, что я мог бы с легкостью избежать всего этого, но тогда посчитал такой поступок в высшей степени хитрым и умным. Дело в том, что полковник Мострю никак не мог избавиться от чувства, что я был не совсем честен насчет предполагаемого героизма на Дезолатии, когда в попытке спасти собственную шкуру нечаянно наткнулся на рой тиранидов, после чего, отчаянно рванувшись обратно к нашим позициям, завел врагов под прицельный огонь артиллерии.

Конечно, прямо он об этом никогда не говорил, но с тех пор полковник не упускал ни единого шанса дать мне очередную небольшую возможность проявить себя, что в перспективе было нацелено на то, чтобы втянуть меня в крупные неприятности. При этом он пристально искал любой признак того, что я вновь попытаюсь избежать открытой схватки. К счастью, мое частое отсутствие в расположении части сильно ограничивало для него возможность подобных развлечений, но пару раз мне все же не оставалось иного выбора, кроме как поплестись с передовыми отрядами, не забывая при этом нацепить на лицо маску показного энтузиазма, дабы не навредить своей нажитой обманным путем репутации.

Оказалось, что такие вылазки были далеко не столь опасными, как я ожидал. Естественно, культисты открывали огонь по нам сразу же, как начинали понимать, что мы передаем их координаты передовой, но к моему хорошо скрытому облегчению, наша артиллерия успевала разобраться с ними до того, как они могли добраться до нас и нанести ощутимый урон. Несмотря на все старания Мострю, генокрады оставались для меня отдаленной угрозой, если не считать случайного лазерного выстрела, пробившего дыру в мешке с песком, за которым мы прятались. Другим словами, во всех подобных стычках я так и не увидел врагов достаточно близко, чтобы сказать, были ли они настоящими гибридами или же просто одураченными людьми.

Но всему этому предстояло измениться, когда на следующее утро после разговора с Дивасом в дверях моего кабинета показался полковник Мострю.

– Комиссар, – сказал он, пригвоздив меня взглядом льдисто-синих глаз, которые, казалось, видели меня несколько глубже, чем мне бы этого хотелось. – Есть свободная минутка?

– Конечно, – ответил я со всей возможной учтивостью, стараясь не обращать внимания на пульсирующие от похмелья виски. – Не желаете чаю?

– Нет, спасибо, – он отпрянул, когда Юрген принялся наливать еще одну кружку. Я знал, что полковник откажется, и именно поэтому и предложил. Мой помощник во многом был отличным человеком, не в последнюю очередь благодаря полнейшему отсутствию воображения, которое компенсировал уважением к вышестоящим офицерам и буквальным исполнением любых приказов, что очень упрощало мне жизнь. Но едва ли его можно было назвать самым компанейским бойцом в Гвардии, а из-за его привычной неряшливости и неповторимого телесного запаха любой мой посетитель едва ли хотел задерживаться рядом с ним – время, которое уйдет у него на то, чтобы выпить чаю из листьев танны, было слишком ценным (к слову сказать, одна из привычек вальхалльцев, которую я подцепил во время службы с обитателями этого скованного льдами мира. Его заваривают из растения, которое растет в местных пещерах, и горький вкус этого чая мне кажется довольно освежающим).

– Как хотите, – я отхлебнул ароматного напитка и приподнял бровь в вежливой заинтересованности. – Чем могу помочь?

– В полдень в штабе бригады будет инструктаж по вопросу размещения гарнизона, – сказал Мострю, явно борясь с желанием отойти подальше от Юргена.

В отличие от жилищ обитателей ледяного мира, вместе с которыми я служил, через распахнутые настежь окна моего кабинета и комнаты врывался теплый весенний ветерок, вместо того, чтобы с помощью кондиционеров превращать помещения в морозильник. Полковник чувствовал себя в подобных условиях немного непривычно, не в последнюю очередь из-за того, что мой помощник в тепле буквально благоухал (кстати, еще одна причина, чтобы не закрывать окна).

– Думал, вы захотите присутствовать.

И как только я туда попаду, меня сразу отправят с каким-нибудь рискованным заданием на передовую, как пить дать. Но просто так я отказаться не мог – просьба присматривать за поддержанием порядка на недавно очищенных континентах от имени Комиссариата, по крайней мере, на первый взгляд, считалась великой честью, поэтому я решил, что лучше мне все же пойти на совещание в надежде, что при случае смогу отвертеться.

Я уже было открыл рот, чтобы согласиться, проклиная в душе полковника, когда внезапно Юрген пришел мне на помощь.

– Простите, сэр, но если вы собираетесь оставить батарею, вам сначала стоит известить об этом стражей.

– Стражей? – бровь Мострю вздернулась в несколько преувеличенном удивлении. – Вы встряли во что-то, о чем мне стоит волноваться?

Случалось пару раз, но рассказывать об этом я ему не собирался. Вместо этого я взял инфопланшет с мерцающей красной руной “Срочно”, который Юрген положил на стол, и когда танна-чай подействовал, мельком просмотрел его.

– Не в этот раз, – я тоже улыбнулся так, чтобы все это показалось шуткой, и кивнул Юргену. – Спасибо, что напомнил.

Я повернулся обратно к полковнику.

– Несколько наших наводчиков находятся под гражданским арестом. Похоже, прошлой ночью они вели себя чересчур буйно в одном из местных баров, – я вздохнул с тщательно выверенной порцией притворного сожаления. – Поэтому, каким бы привлекательным ваше предложение не казалось, думаю, мне стоит сперва разобраться с этим делом.

– Конечно, – с умным видом кивнул полковник – как всегда, он повелся на заезженную пластинку “долг – превыше всего”, и едва ли не впервые мне при этом не пришлось ничего выдумывать. Я отвечал за дисциплину в батарее, и поэтому без труда мог избежать небольшого приключения, в которое он определенно хотел втянуть меня.

Конечно, если бы я знал, во что перерастет самая банальная бумажная волокита, то без раздумий ушел вместе с полковником и попытал удачи – но в таком случае я никогда бы не закрепил за собою навеки славу настоящего героя, а война за Кеффию закончилась бы совершенно иначе.

Ближайшая городок от нашего артиллерийского парка, Паргус Парва, находился в двадцати минутах езды, или десяти, если за рулем сидел Юрген, поэтому я даже не успел толком насладиться свежим весенним ветерком, который продувал стелившиеся по обе стороны дороги многокилометровые поля. За последние пару месяцев я успел хорошенько ознакомиться с местностью, а потому знал, что поселение на самом деле представляло собою нечто большее, чем можно было судить по названию. Это был административный центр региона, обозначенный на выданных нам местным Администратумом картах как Сектор 13, и он мог похвастаться парой административных зданий, столь же больших и внушительных, как библиотеки и храмы куда более крупных городов.

В мирное время здесь обитало около двух тысяч человек и еще несколько сотен в близлежащих поселках, большинство из которых работало в разбросанных по окрестностям фермах. Но из-за войны и прибытия сюда орды гвардейцев с полными карманами денег население почти удвоилось. Не стоит и говорить, что едва ли не все новоприбывшие желали поддержать боевой дух солдат способами, которые абсолютно не одобрялись коренными жителями. Или, правильнее сказать, местными стражами правопорядка, которые за последнюю пару месяцев утроили свой штат. Цифра казалась довольно таки внушительной, пока я не понял ее значения – местный сержант набрал в столице провинции несколько обиженных жизнью юнцов, без которых, как здраво рассудили местные власти, город мог спокойно обойтись.

Но с самим местным сержантом дело обстояло совершенно иначе, что я знал довольно хорошо, так как сразу по прибытии в регион я первым делом позаботился установить хорошие отношения со стражами правопорядка, и, к моему радостному удивлению, наши с ней отношения переросли за рамки рабочих. Винета Пью, опытный кадровый офицер тридцати пяти лет, кстати на десять лет старше меня, и обладательница стройной фигуры, которая смотрелась сногсшибательно в форме (а еще лучше без нее, как мне удалось выяснить пару-тройку раз). Она прекрасно справлялась со своими обязанностями, знала большинство местных если не по имени и репутации, то в лицо, и, по крайней мере, трижды отказалась от повышения на более высокую городскую должность, мотивируя тем, что ей нравится чувствовать себя частью сельской общины. Но, несмотря на всю нашу дружбу, она одарила меня холодным взглядом, едва я вошел в отделение стражей, откуда она присматривала за разбросанными поселками и деревнями сектора 13.

– Как всегда опоздал, – сказала она. Я пожал плечами, добродушно улыбаясь ее ошивающимся вокруг подчиненным, которые пытались выглядеть погруженными в работу, и прошел через украшенный колоннами вестибюль здания сектора к высокой деревянной стойке, которая отделяла общественную часть постройки от служебной.

– Знаю. Прошу прощения, – я нацепил маску смиренного благодушия. – Видишь ли, в Гвардии нам всегда есть чем заняться.

– Судя по тем бойцам, которые сидят внизу, не сомневаюсь, – Винета нажала руну, и та, распознав ее отпечаток пальца, отодвинула часть стойки, но сержант тут же невольно отпрянула назад, едва вслед за мной туда шагнул Юрген. У ближайшего констебля отвисла челюсть, когда проход за нами закрылся со слабым скрежетом несмазанных механизмов. – Это еще кто?

– Наводчик Юрген, мой помощник, – я повел рукой, как принято знакомить людей с незапамятных времен. – Юрген, сержант Пью из стражей.

– Приятно познакомиться, мисс, – он небрежно отдал честь. Это едва ли было необходимо, так как она была стражем, но Юрген видел в ней в первую очередь сержанта, и этим все было сказано. Она оценила это и кивнула в ответ.

– Взаимно, – автоматически вырвалось у нее, но Юрген все равно широко улыбнулся. Лицо констебля вытянулось еще больше, если это вообще было возможно. – Лараби, выведи людей комиссара и принеси протоколы.

– Так точно, мадам, – ответил он с возмутительной нехваткой энтузиазма, за что любой гвардеец как минимум бы получил строгий выговор, и поплелся в сторону камер.

– Пойди-ка лучше с ним, – сказал я Юргену. – Проследи, чтобы они были паиньками.

– Сэр, – он двинулся следом за констеблем, который, чуть завидев нового спутника, ускорил шаг, оставив меня наедине с Винетой. Я надеялся на дружескую беседу или даже на небольшой флирт, но она была целиком поглощена утренними заботами, и потому мне пришлось довольствоваться улыбкой и предложением кружки рекафа.

– Дай угадаю, – сказал я, дав инфопланшетам считать мой отпечаток пальца и подтвердить, что я забрал преступников от имени Комиссариата. – Пьянство, нарушение общественного порядка, непристойное поведение и – под занавес – пара драк.

Винета ухмыльнулась – происходящее, казалось, забавляло ее.

– А ты знаешь своих бойцов, – сухо бросила она и отхлебнула из кружки.

– Этих – даже слишком хорошо, – ответил я, изучая список из пяти имен, которые вместе составляли десять процентов всей моей работы. Вам это может показаться не так много, но для батареи из немногим более трехсот человек подобная цифра была своего рода большим достижением.

– Хохен, Нордстром, Мильсен, Ярвик, – я поднял голову и осуждающе взглянул на переднего из небольшой колонны людей, которая вышла из камер, – и никак сам наводчик Эрлсен?

Он улыбнулся мне с тем смущением, которое я имел неоднократную возможность наблюдать за минувшую пару лет.

– Вот скажи мне, Эрлсен, ты хочешь превратить уборку сортиров в свою постоянную работу?

Он пожал плечами.

– Каждый служит Императору так, как может, – выдал он, и среди его товарищей раздалось пару смешков.

– Лично тебя он препоручает мне, – нашелся я. Стражей несколько ошарашила подобная фамильярность, но я не горел желанием просвещать их на этот счет. На Дезолатии Эрлсен спас мне жизнь, убив горгулью тиранидов, которая бросилась на меня сзади, и с тех пор находился во власти наивного представления, будто я из-за этого немного попустительствую ему. На самом деле он жестоко ошибался, но мне не хотелось развеивать его (и чьи-либо еще) иллюзии. Я прекрасно понимал, что если бойцы будут думать, что помощь своему комиссару в будущем воздастся им сторицей, то мне выпадет куда больше шансов насладиться долгой и успешной службой.

Я оценивающе взглянул на кучку бойцов.

– Так, Нордстром. Кто это затеял?

Нордстром чувствовал себя явно хуже всех. Остальные, хотя и страдали от жестокого похмелья, еще что-то соображали. Ярвику и Хохену пришлось поддерживать его под руки, и он с видимым трудом сфокусировался на моем голосе.

– Н'помню, сэр, – наконец пробормотал он. – А что'там было?

Мильсен и Эрлсен обменялись взглядами и ухмыльнулись. Если кто-то и принимал более деятельное участие в драке, то я такого пока не встретил. Костяшки Нордстрома были покрасневшими и кровоточили, на лице красовались следы от ушибов, а когда его изодранная выпущенная рубашка распахнулась, я заметил, что его грудь была перебинтована.

– Это ножевая рана? – спросил я, не сумев скрыть нотку тревоги в голосе. Если это было так, то на последующую бумажную волокиту у меня ушел бы весь день без остатка. Винета покачала головой.

– Нет. Она поверхностная. Почти не кровоточила, когда мы нашли его.

– Где это случилось? – спросил я.

Она пожала плечами.

– В переулке возле Урожайной улицы.

Ничего удивительного – практически центр того места, где обитали новоприбывшие жители: пару кварталов из кабаков, игорных домов и борделей, выросших в тени здания Ведомства сельскохозяйственного учета, словно грибы после дождя, к огромному неудовольствию работавших там адептов Администратума (так они, по крайней мере, говорили).

– Могу поспорить, – сказал Ярвик, – что это были те гроксолюбы из “Полумесяца”.

Остальные закивали, злобно бормоча под нос.

– Они что-то подсыпали тебе в выпивку, а когда ты упал, обчистили.

Насчет этого по казармам уже давно ходили всяческие слухи, и Мильсен согласно закивал.

– Точно. Пару недель назад они и со мной такое провернули.

Я взглянул на Винету, но она лишь пожала плечами.

– Не удивлюсь, если его туда притащили, – сказала она. – Мы постоянно выносим из района вокруг того бара кучу мертвецки пьяных гвардейцев, и, как правило, все они уже ограблены.

– Я не был пьян! – пылко возразил Мильсен. – Ну, не очень. В любом случае, не до такой степени. Я все-таки умею пить.

А вот это была чистая правда. Большая часть записей в его увесистом досье касалась скорее незначительных нарушений вроде присвоения личной собственности и всяких вещей, которые “просто себе валялись”, а не пьяных дебошей.

Я вновь взялся за Нордстрома.

– Нордстром, – нарочито медленно произнес я, чтобы он смог собраться. – Что последнее ты помнишь?

Он нахмурил лоб.

– Влез в драку.

Ну, это и так было ясно, как день, да и, судя по его состоянию, я бы удивился, вспомни он хоть что-нибудь. Но Винета попыталась ухватиться за зацепку.

– С кем?

И вновь лицо Нордстрома скривилось в попытке вспомнить подробности вчерашнего вечера.

– Не помню, – наконец, признался он. – Я победил?

– А до того? – попытал удачи я.

Все это казалось мне пустой тратой времени, но я подумал, что Винете, по крайней мере, следует попытаться разобраться в деле, которое случилось всего в паре сотен метров от здания сектора. И, кроме того, чем дольше я просижу здесь, тем дольше смогу побыть в ее компании, и тем большими будут шансы, что Мострю уедет один в штаб бригады и не втянет меня в уготованную им авантюру.

– Там же еще вроде девка была? – встрял Мильсен. – С розовыми волосами?

Я взглянул на него так, чтобы он замолчал, но Нордстром кивнул. На его лице промелькнула мимолетная улыбка.

– Камелла, – на мгновение Мильсен также расплылся в мечтательной улыбке. – У нее классные татуировки. Я так и знал, – ликующе воскликнул он. – Перед тем, как очнуться в переулке, я ей еще выпивку покупал.

– Улавливаешь? – спросил я Винету, которая также кивала, но с целеустремленной сосредоточенностью.

– Похоже, она одна из местных разводил. Работает в “Полумесяце”.

– Да, это все объясняет, – сказал Ярвик. Он многозначительно кивнул друзьям. – Кто-то должен сходить туда и разобраться.

Судя по его голосу, он уже придумал, кому стоило бы этим заняться. В общем и целом, я не возражал насчет этого, так как свой досуг мне хотелось бы провести с большей пользой. И все бы ничего, но предложение Ярвика граничило с теми вещами, о которых я даже думать не хотел, ибо они лишь усложняли мою жизнь, а потому мне пришлось быстро встрять в разговор, пока они не придумали ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего план действий. Ведь кто знает, чего можно ждать от моих парней?

– Думаю, мы с чистым сердцем можем оставить это дело стражам, – сказал я со всей возможной властностью. Ярвик не был глупцом, и сразу умолк, хотя я мог поспорить, что когда в следующий раз окажусь в городе, то обнаружу, что, по крайней мере, окна “Полумесяца” будут заколочены.

– Да, думаю, вы правы, – к моему легкому удивлению, согласилась Винета. Она бросила взгляд на констебля, с которым говорила ранее. – Лараби, пока меня не будет – ты за главного.

Она резко кивнула еще одному сотруднику, имени которого мне так и не довелось узнать.

– Ты – со мной, – сделав пару шагов, она остановилась и улыбнулась мне. – Комиссар? Как-никак, пожаловался ведь один из ваших бойцов.

Должен признать, такого поворота событий я едва ли ожидал. Знай я, во что впутываюсь, то без лишних слов закинул бы провинившихся солдат в грузовик, пулей умчался в расположение батареи и попытал счастья с Мострю. Но тогда это показалось мне всего лишь невинным способом скоротать пару часов приятным весенним утром, и, кроме того, всегда оставалась возможность провести время наедине с Винетой. И я, дурак, согласно кивнул.

– Отличная идея, сержант. Так нам не придется обмениваться докладами и инфофайлами всю следующую неделю, – я неодобрительно взглянул на кучку взъерошенных бойцов. – И у Нордстрома будет возможность прийти в себя, прежде чем мы отбудем.

Судя по тому, как бойцы украдкой обменялись взглядами, я поступил верно, и это лишь укрепило мою тщательно возведенную личину строгого, но справедливого человека.

Затем я вышел из здания и присоединился к Винете, в последний раз за день нежась в лучах ласкового солнечного света.

Даже в лучшие свои времена “Полумесяц” был обшарпанным зданием, которое с наступлением ночи начинало сверкать розовыми и синими люминаторами, заманивая неразборчивых клиентов. При дневном свете оно выглядело еще хуже – облупившаяся краска на ставнях и растрескавшемся пласткритовом фасаде предвосхищала дешевую деревянную мебель и еще более дешевую выпивку внутри. Возле мусорных баков красовалось несколько подозрительного вида пятен, которые я постарался обойти как можно дальше, в то время как Винета заколотила в дверь рукоятью лазпистолета.

– Стражи! Открывайте! – гаркнула она поразительно сильным для столь миниатюрной женщины голосом. Не дождавшись ответа, она повторила, чем привлекла к себе внимание кучки проходивших мимо трутней из Администратума. Они украдкой бросали на нас взгляды и шептались между собой, что давно пришло время закрыть это отвратительное место. Дверь по-прежнему никто не спешил открывать.

– Вот незадача. Здесь, должно быть, никого нет, – громко сказала Винета, из каждого ее слова так и сочился сарказм. Она обернулась к констеблю, который с нетерпеливым блеском в глазах достал свое оружие. – Придется нам отстрелить петли.

С той стороны явно кто-то подслушивал, так как вдруг до нас донесся скрежет запора, и дверь приоткрылась. В небольшой щели показался болезненного вида человечек в неприглядной одежде и барменском переднике, который некогда, должно быть, был какого-то цвета, пока полностью не покрылся пятнами грязи.

– О, погодите. Все таки, кто-то есть.

– Да? – произнес человечек, из-за согбенной подобострастной позы его льстивый голосок звучал даже еще более неискренне, чем, без сомнения, был.

– Чем могу помочь, инспекторы? – он замолчал, едва заметил меня. Кого бы он ни ожидал здесь увидеть, комиссара Имперской Гвардии явно не было в этом списке. – И комиссар…?

– Кайафас Каин, – представился я, надеясь, что моя слава летела передо мной – не самая рискованная ставка, учитывая то, что в баре постоянно околачивалось много гвардейцев. Судя по тому, как он вытаращил на меня глаза, я не ошибся, но прежде чем мне удалось воспользоваться этим, Винета вновь взяла дело в свои руки.

– Камелла Добревельски. Нам нужно с ней поговорить, – Винета бесцеремонно протиснулась мимо бармена внутрь. – Она ведь здесь работает, так?

– Верно, – бармен пошаркал за нами, его тело буквально излучало тревогу. – Но начальство не несет ответственности за любые действия своего персонала, которые нарушают…

– Заткнись, – новый голос на краткий миг сбил меня с толку, но затем я понял, что он принадлежал констеблю. До этого времени я уже начал было смутно подозревать, что он немой. – Просто скажи, где она.

– Наверху, – бармен не мог оторвать взгляда от лазпистолетов в руках стражей. Я огляделся по сторонам, но не нашел ничего угрожающего. Неопрятность заведения целиком оправдала мои ожидания. Оно походило скорее на кабак в подулье, чем на то, что можно было найти на агромире, но сомневаюсь, что посетители платили за изысканный декор.

– Спасибо. О вашем сотрудничестве не забудут, – сухо бросила Винета.

Бармен провожал нас взглядом, пока мы шли к двери в противоположной части зала, на которой висела табличка с грубо намалеванной надписью “Только для персонала”. Коридор за ней вел в заднюю часть здания, где, наверное, находились склад и, судя по запаху, кухня или помойка (в таком заведении отличить одно от другого довольно сложно), а еще к шаткой лестнице, которая резко шла влево.

– Должно быть, сюда, – сказал я. Винета согласилась и первой поднялась по ступеням. Пролет заканчивался коридором через все здание, по обе стороны которого находились обычные деревянные двери. Мы обменялись взглядами и пожали плечами.

– По одной за раз? – предложил я.

– Не нужно, – Винета указала на дверь ближайшей комнаты в паре метров от нас. На ней висела небольшая керамическая табличка с толстым розовым пони в балетной пачке и надписью “Комната Камеллы”. Слова были написаны кривыми буквами, которые по замыслу должны были выглядеть так, словно их нарисовали мелком. – Нам сюда.

Прежде чем я успел сострить насчет ее дедуктивных способностей, она резко развернулась и ногой сорвала дверь с петель. Вскрик, исполненный удивления и гнева, подтвердил, что мы нашли свою жертву, и я вместе с констеблем быстро вошли вслед за сержантом через обломки двери.

– Камелла Добревельски? – спросила она, хотя вопрос уже был не более чем формальностью. Сидевшая на неубранной кровати девушка полностью подходила под описание Мильсена, ее пурпурные волосы вились вокруг точеного личика, искаженного от злости и удивления. – Одевайся. Пойдешь с нами.

– Зачем? – она поднялась с неестественной грацией, обнажив увитое татуировками тело, странного, но притягательного вида, как и говорил Нордстром. Я не мог ничего с собой поделать, кроме как смотреть на них, заметив при этом, как удачно они подчеркивали изгибы ее талии. Мои пальцы вновь начали зудеть – верное предупреждение из глубин подсознания, что здесь было не все чисто. Она взглянула на меня. – Наслаждаешься зрелищем, Кайафас?

– Не знала, что вы уже встречались раньше, – обернулась ко мне Винета, ее тон упал до температуры зимнего вальхалльского утра.

– Не встречались, – ответил я. Глаза девушки сузились, и я понял, что слова нечаянно сорвались с языка, а мое подсознание, которое до того посылало тревожные сигналы, теперь вовсю трубило о том, что с ее фигурой было что-то не так, а татуировки пытались скрыть это. – Но я говорил свое имя бармену.

Я потянулся к цепному мечу.

– А крады могут общаться телепат…

Не успел я и глазом моргнуть, Камелла вскочила с кровати и с нечеловеческим воплем бросилась на констебля, который все еще стоял в дверях. Он хотел поднять оружие, но не успел – рот девушки неестественным образом удлинился, и ее сверкающие бритвенно-острыми клыками челюсти сомкнулись у бедняги на шее. Стены грязной комнатушки окрасились струями яркого багрянца.

– Император на Земле! – Винета выстрелила, и лазерный луч оставил дыру в тонкой внутренней перегородке рядом с головой монстра. Визжащий гибрид отвернулся от еще дергающегося тела констебля и уставился на нас. Я услышал шаги в коридоре. И хотя еще не увидел их обладателей, от характерного скрежета у меня волосы на голове встали дыбом. Я вырвал цепной меч из ножен и отчаянно взмахнул им, когда Камелла метнулась к нам. – У них здесь гнездо!

Я парировал удар когтей, которые еще мгновение назад казались пальцами, почувствовав мимоходом, как клинок рассек хитин, и увернулся от сомкнувшихся в считанных сантиметрах от моего лица смертоносных челюстей. Винета выстрелила вновь. На мгновение я подумал, что сержант промахнулась, но затем понял, что она сдерживает остальной выводок. Мне явно придется прикончить крада в одиночку.

Следующим ударом ревущего клинка я попал ему в грудь и рассек хребет. Из существа, которое называлось Камеллой, хлынул дурно пахнущий ихор, на один неприятный миг напомнивший мне о гаунтах, с которыми я столкнулся на Дезолатии, и оно рухнуло у моих ног.

– Нас окружили! – проорала Винета.

Дела наши были хуже некуда. Тесная комнатушка была без окон, а в единственной двери столпились отвратительные пародии на людей, жаждущие нашей крови. Винета стреляла аккуратно и сосредоточенно, убивая всякого, кто по своей глупости подставлял под лазерный выстрел грудь или голову, и иногда палила через тонкую стенку, чтобы не дать им взять нас с наскока.

– Сдерживай их, сколько сможешь! – крикнул я и рубанул цепным мечом по тонкой деревянной стене, которая отделяла нас от соседней комнаты. Зубья вгрызлись с голодным ревом и буквально взвыли, когда во все стороны полетели щепки. За секунду я вырезал достаточно большую дыру, чтобы пролезть через нее. Я рванулся в нее, выставив жужжащий меч перед собой. Неопрятная комната, практически такая же, которую мы только что покинули, оказалась пустой, и, слава Золотому Трону, сюда через черное от грязи окно лился солнечный свет.

У меня ушло мгновение на то, чтобы рукоятью цепного меча разбить стекло, и, несмотря на высоту, я стремглав выскочил наружу. Винета выпустила в дыру за нами целую очередь, чтобы на какое-то время сдержать врагов.

Я тяжело упал на тротуар, не обратив внимания на встряску, разом выбившую весь воздух из легких – я расслабился, чтобы поглотить силу удара благодаря рефлексу, который вбили в меня на курсах штурмовиков в Схоле Прогениум, и тут же развернулся, достав лазпистолет. Через секунду Винета приземлилась рядом со мной, и я с мрачным удовлетворением обстрелял окно над нами, снеся голову с плеч самому крупному самцу. Пока он падал, я заметил, что у него из правого плеча росла третья рука, которую венчали острые когти.

– Сколько там этих уродцев? – риторически спросил я, когда впустивший нас бармен появился в дверях со стаббером в руках. Прежде чем он успел открыть огонь, Винета сняла его метким выстрелом в живот, и мы понимающе переглянулись.

– Больше, чем сможем убить.

Из теней переулков дружно полезло еще больше пародий на людей, и, что раздражало более всего, они двигались в полнейшей тишине. С холодком, от которого у меня поднялись волосы на затылке, я осознал, что среди них были и самые обычные люди – попавшие под телепатическое влияние выводка носители заразы генокрадов, которые были обречены порождать монструозных гибридов.

В одном из них я узнал прошедшего мимо нас ранее трутня из Администратума. Он шел на нас с обрезком трубы в руках, в его глазах не было ничего, кроме желания убивать – разительная противоположность скромному бюрократу, которым он был всего лишь пару минут назад.

– Отступаем, – предложил я и, чтобы слово не расходилось с делом, побежал в сторону здания сектора, всей душой желая оказаться под сенью распростертых на его фасаде крыльев аквилы, подобно грешнику в исповедальне. (Естественно, я и близко там не бывал, с тех пор, как меня поперли из схолы, а если и бывал, то едва ли говорил правду, но, надеюсь, вы меня поняли). Винета не отставала, и наши лазпистолеты щелкали в унисон, повергая культистов, которые бросились нам наперерез. Она на ходу активировала личный вокс.

– Лараби. Доставай оружие, у нас проблемы.

Из ее бусинки донесся слабый звук статических помех, но по выражению лица Винеты я догадался, что она услышала.

– Мы раскрыли культ крадов. Сообщи в управление дивизии и местным гвардейским подразделениям, – какое-то время она молчала. – Нет, он погиб. Только я и комиссар.

Следующих слов я не расслышал из-за того, что как раз уклонялся от цепи в руках бешеного гибрида. Я разрезал ее пополам цепным мечом и отчаянным взмахом отрубил ему голову. Что само по себе также было хорошо, так как она была довольно-таки мерзкой и с очень длинным языком. Когда я выпрямился, Винета взглянула на меня.

– Твои люди надежны?

Вопрос, конечно, спорный, но в сложившихся обстоятельствах я ожидал, что они будут действовать, как подобает гвардейцам, и просто кивнул. Винета вновь активировала вокс.

– Вооружи солдат, – молчание. – Меня не волнует, что у них похмелье, главное чтобы они помнили, каким концом целиться.

– Они могут намного больше, – сказал я, немного обидевшись на нелестную оценку моих бойцов. Да, они были тыловиками, а не фронтовым подразделением – дай им пару “Сотрясателей”, и они вкатают городской квартал в землю так ровненько, что любо-дорого поглядеть – но мои бойцы не специализировались на ручном вооружении. С другой стороны, кроме всего прочего Мострю также строго следил за регулярным проведением стрельб, и Эрлсена можно было бы даже назвать приличным стрелком, судя по тому незначительному факту, что я все еще жив. И не забывайте, что им уже пришлось отразить атаку нидов на Дезолатии, а потому, даже если они и не были закаленными ветеранами, то уже доказали, что если понадобится, могут сражаться и в ближнем бою. Таким образом, я все же был уверен в своих парнях.

– Надеюсь на это, – Винета застрелила последних культистов, которые преграждали нам путь к зданию сектора, и мы бросились к нему че
Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Кайафас Каин,много букв,много текста,Imperium,Империум,Librarium,удалённое
Развернуть

Кайафас Каин много букв много текста Astra Militarum Imperium Commissar (wh 40000) Ciaphas Cain Valhallan Ice Warriors ...Warhammer 40000 фэндомы 

Если и есть что-то правдивое в той смеси набожной брехни и задним числом прописанных оправданий, которая именуется моей автобиографией, то это последние четыре слова данного абзаца. Когда я оглядываюсь на сотню лет трусости, извращения правды, выворачивающего кишки ужаса и тупого везения, каким-то образом забросивших меня на головокружительную высоту звания Героя Империума, я со всей ответственностью могу сказать, что именно эта мелкая грязная резня на Императором забытом шахтерском мирке и сделала меня тем, кто я есть.
Когда я прибыл на Дезолатию IV, то был полноправным комиссаром уже почти восемь недель (семь из которых я провел, путешествуя в варпе), и могу точно сказать, что мое новое подразделение не было очень уж счастливо получить меня. Когда я сошел с шаттла, у края посадочной площадки меня ожидала одинокая Саламандра, среди остатков содранной песком камуфляжной окраски на ее борту виднелась эмблема 12 – го Валгалльского полка Полевой Артиллерии. Старших офицеров, обязанных встречать новоприбывшего комиссара согласно устава, не было видно. Вместо них в жалкой тени от припаркованной машины расположился единственный солдат, раздетый до единственного предмета, с натяжкой способного символизировать военную форму. При моем появлении он оторвался от своего планшета с «художественными изображениями» и потащился примерно в моем направлении, поднимая ботинками в воздух облачка обжигающей желтой пыли.
– Поднести вашу сумку, сэр? – он даже не попытался отдать честь.
– Спасибо, – поспешно ответил я, – она не тяжелая.
Тяжкий телесный дух окружал солдата, как личное силовое поле. До того, как совершить приятное путешествие на транспортнике, чья команда до сих пор ошибочно считает, будто азартные игры имеют что-то общее с удачей, я заглянул в планшет с данными о своем назначении. Там упоминалось, что валгалльцы – жители ледяного мира, неудивительно, что обжигающее солнце Дезолатии могло заставить их пропотеть. Но я едва ли ожидал встретить ходячее биологическое оружие.
Я подавил рвотный рефлекс и изобразил дружественное выражение – бесчисленное количество раз выручавшее меня из неприятностей в схоле – настолько, насколько вообще был способен:
– Комиссар Кайн, – сказал я. – А вы?…
– Артиллерист Юрген. Полковник шлет свои извинения, но он занят.
– Несомненно, – ответил я.
Команда портовых грузчиков начала свою работу. Безымянные ящики и детали шахтерского оборудования высотой более моего роста плыли позади нас на своих поддонах. Шахты и были причиной нашего нахождения на планете; необходимо было обеспечить непрерывный поток того и сего на миры-кузницы Империума, несмотря на присутствие бродячей банды орков, которая была неприятно удивлена, встретив по прибытии на орбите корабль Имперской Гвардии, пережидавший небольшой варп-шторм. Информация о том, что конкретно мы охраняли от наших быстро уменьшающихся в числе врагов, содержалась где-то в моем планшете. Наверное.
Шахтерские поселения виднелись над нами, они цеплялись за склоны горы, как лишайник, жители выкапывали свои дома вглубь. Для меня, жителя города-улья в прошлом, они выглядели ностальгически-приятными, хотя и тесноватыми. Общее число жителей, включая стариков и детей, составило всего пару сотен тысяч – фактически деревня по имперским стандартам.
Я последовал за Юргеном к Саламандре, продираясь сквозь толпу рабочих; он шел беспрепятственно – миазмы, источаемые немытыми носками, расчищали путь с тем же эффектом, что и цепной меч. Погрузив свой багаж, я погрузился в размышления, не было ли мое прибытие большой ошибкой…
Путь не поражал разнообразием, ничего не нарушало монотонности пустынной дороги, просто горы сзади постепенно уменьшались в размере, пока не превратились в дымку на горизонте. Единственной время от времени встречавшейся достопримечательностью были редкие выгоревшие корпуса боевых машин орков.
– Вы, наверное, мечтаете скорей убраться отсюда, – заметил я, наслаждаясь ощущением ветра, разметавшего волосы, и радуясь тому факту, что сидя за щитком стрелка я был милосердно огражден от аромата Юргена. Он пожал плечами:
– Все в воле Императора.
Сказано было сильно. Я начал понимать, что его разум воспринимал имперские доктрины с той степенью буквальности, которая заставила бы моих старых наставников плясать от радости. Конечно, если бы им вообще пришло в голову сделать что-либо настолько недостойное.
Постепенно в жарком мареве начали проступать очертания артиллерийской базы. Она была расположена с подветренной стороны небольшого утеса, который выступал из песка подобно острову в сухом море. Валгалльцы без особого труда перенесли свою инстинктивную оценку снежных буранов на песчаные бури, более частые здесь. Расчищенные выступы расходились от скалы, формируя оборонительный периметр в виде ровного полукруга укреплений из набитых песком мешков, соединенных ходами сообщения.
Первым, что я заметил, были Сотрясатели. Даже с такого расстояния они заметно превосходили надувные палатки лагеря, которые стояли по несколько штук, как некие грибы в камуфляжной окраске. Когда мы подъехали ближе, я заметил и батареи Гидр, аккуратно расставленные вдоль периметра, чтобы обеспечить максимальное прикрытие от атак с воздуха.
Несмотря на свои недавние мысли, я оказался впечатлен; полковник Мострю явно знал свои обязанности и не собирался позволить отсутствию врага в пределах видимости вызвать у себя чувство мнимой безопасности. Я отправился на встречу с ним.
– Значит, это вы новый комиссар? – он поднял взгляд от стола, рассматривая меня, словно что-то, обнаруженное прилипшим к подошве ботинка. Я кивнул, изображая вежливый нейтралитет. Мне приходилось встречать подобных ему раньше, и мой обычный легкий шарм с ним не прокатит. Командиры Имперской Гвардии обычно не доверяли назначенным политофицерам, и часто – не без причины. По большей части все, на что ты можешь рассчитывать для создания нормальных рабочих отношений – не слишком часто наступать на чужие мозоли. У меня это сработало; даже тогда я понимал, что слишком зарывающиеся комиссары очень уж часто героически умирали за Императора. Даже если враг в это время был очень далеко.
– Кайафас Кайн, – представился я с уставным поклоном и постарался не трястись. Воздух в палатке был морозным, несмотря на палящий зной снаружи, в этот момент я неожиданно порадовался, что в мою форму входит шинель. Следовало предположить, что валгалльцы предпочтут включить кондиционер на такую температуру, при которой изо рта с дыханием валит пар. Мострю же в то время, когда я пытался не дрожать, сидел в шортах.
– Я знаю, кто вы, комиссар, – его голос был сух, – я хочу знать, что вы тут делаете?
– Я иду, куда пошлют, полковник.
И это было в достаточной мере правдой. О чем я не упомянул – так это о значительных проблемах в поиске чиновника Администратума со слабостью к картам и неспособностью распознать крапленую колоду. Подобное сочетание можно считать истинным подарком Императора; после нескольких вечеров приятного общения чиновник позволил мне выбирать для службы практически любую часть Гвардии.
– Нам раньше никогда не присылали комиссара.
Я попытался выдать выражение растерянного недоумения:
– Вероятно, потому что он вам был не нужен. Показатели вашего подразделения можно ставить в пример. Могу только предположить… – я изобразил сомнение достаточно сильно, чтобы привлечь его интерес.
– Предположить что?
Я симулировал плохо скрытое смущение:
– Если можно быть честным, полковник?…
Он кивнул.
– Я вряд ли был самым прилежным студентом схолы. Слишком много времени на площадке для скрамбола, слишком мало в библиотеке, откровенно говоря…
Он снова кивнул. Я решил, что не стоит упоминать другие виды деятельности, поглощавшие большинство времени, предназначенного для учебы.
– Мои выпускные оценки были на самой грани. Я предполагаю, что это назначение имело своей целью… облегчить мне службу отсутствием многих проблем.
Сработало просто волшебно. Мострю был успокоен замечанием, что его подразделение было признано достаточно благополучным, чтобы заслужить благосклонное отношение Комиссариата; теперь он если и не был сильно уж рад моему появлению, то и не испускал флюиды плохо скрытого подозрения и возмущения. Причем сказанное было почти правдой, одна из причин моего выбора 12 – го полка Полевой Артиллерии заключалась именно в том, что здесь мне не светило перенапрягаться с обязанностями. Впрочем, главная причина заключалась в том, что артиллерия воюет за линией фронта. Причем далеко за ней. Никаких тебе блужданий по джунглям или городским улицам в ожидании лазерного заряда в спину, никаких стычек на баррикадах лицом к лицу с полчищами вопящих орков, только удовольствие от распыления врага на атомы с безопасного расстояния и попивания рекафа в коротких промежутках между залпами. Как раз для меня.
– Мы постараемся не загружать вас работой, – Мострю слегка улыбнулся, легкая тень вежливого самодовольства промелькнула по его лицу. Я тоже улыбнулся. Достаточно позволить противнику ощутить свое превосходство – и манипулировать им становится проще, чем ребенком.
– Артиллерист Эрлсен. Стоя на посту, не соблюдал уставную форму одежды, – Торен Дивас, заместитель Мострю, уставился на последнего неудачника, имевшего счастье нервно таращиться на меня с покрасневшим лицом. За время, прошедшее с моего прибытия, я смог наладить отношения, сколько-нибудь напоминающие дружбу, только с Дивасом. Дружелюбный человек, он был только счастлив передать обязанности по поддержанию дисциплины среди личного состава комиссару – раз тот уже появился в полку.
– А кто не разденется, на такой-то жаре? – я сделал вид, что прочел рапорт, и поднял взгляд от бумаг. – Однако, несмотря на явные смягчающие обстоятельства, следует соблюдать хоть какие-то приличия. Пять нарядов на кухне. И наденьте штаны.
Элрсен отдал честь, заметно обрадованный возможностью избежать порки – стандарного наказания за свое нарушение – и удалился вместе с конвоем, отсвечивая содержимым криво заштопанных трусов.
– Должен сказать, Кай, ты – не совсем то, что я ожидал увидеть, – Эрлсен был последним из сегодняшних подсудимых, и Дивас начал собирать свои документы, – когда нам сказали, что прибывает комиссар…
– То народ ударился в панику. Сожгли все колоды карт, разобрали самогонные аппараты, а склады заполнились имуществом под завязку впервые на памяти человечества, – засмеялся я, легко надевая маску любезности, которую носил для удобства окружающих. – Не все из нас – помешанные на служении Императору маньяки-убийцы.
Барак затрещал, когда один из Сотрясателей снаружи подтвердил свое название делом. После месяца пребывания здесь я почти не обратил на это внимания.
– Конечно, тебе это ремесло знакомо больше, чем мне, – нерешительно сказал Дивас, – но ты не думаешь, что ты немного… э-э-э…
– Слишком терпим? – я пожал плечами, – возможно. Но ведь всем тяжело переносить жару, и они заслуживают немного снисхождения. Это помогает поддержать боевой дух.
Правда же состоит в том, что в жизни (в отличие от голографических постановок) харизматичные комиссары, которых любят и уважают солдаты, встречаются так же часто, как балерины у орков. И будет лучше прослыть мягкотелостью, если это делает тебя наилучшим выбором из всех возможных комиссаров и обеспечивает поддержкой и защитой твоих солдат в бою.
Мы вышли наружу, и от жары у меня, как обычно, прехватило дыхание. Мы прошли уже половину пути до офицерского клуба, пока тревожащее ощущение тишины не пробилось внезапно с задворок сознания вперед: пушки больше не стреляли.
– Я думал, что мы будем поддерживать заградительный огонь до конца дня, – сказал я.
– Так и есть, – Дивас повернулся в сторону Сотрясателей. Вспотевшие и полураздетые расчеты приводили орудия в походное состояние, явно довольные, что больше стрелять не придется. – Что-то…
– Сэр! Комиссар! – чтобы узнать говорившего, смотреть было необязательно. Уникальный телесный запах Юргена оповещал о его приближении, как свист снаряда – о скором взрыве. Солдат бежал к нам со стороны бараков командования. – Полковник хочет видеть вас немедленно!
– Что случилось? – спосил я.
– Ничего, сэр, – он небрежно изобразил отдание чести, более адресованное Дивасу, чем мне. Широкая усмешка разделяла лицо Юргена пополам. – Нас выводят.
– Да, это правда, – Мострю выглядел таким же довольным новостями, как и все вокруг. Он ткнул в голографический дисплей. – Шестой Бронетанковый полк подавил этим утром последний очаг сопротивления. Они завершат зачистку всей планеты к закату.
Я изучал изображение с интересом, впервые увидев полную картину расположения наших сил. Основная масса войск в данном полушарии располагалась далеко на востоке, между ними и шахтами на карте на экране имелась мелкая отдельная пометка. Это мы. Орки были отброшены назад дальше и быстрее, чем я ожидал, и я начал осознавать, насколько правдивой была репутация валхалльцев, как элитных ударных подразделений. Даже сражаясь в настолько неблагоприятных для себя условиях, они смели с лица земли упорного и злобного врага всего за несколько недель.
– Ну, и куда теперь? – спросил я, мгновенно пожалев об этом. Мострю обратил на меня свой холодный взгляд, в точности, как мой старый преподаватель в схоле, когда тот был уверен в моей виновности, но не мог ее доказать. Что по чистой случайности имело место практически всегда, но я отклонился в сторону…
– Сначала – на взлетное поле, – полковник повернулся к Дивасу. – Необходимо подготовить Сотрясатели к перевозке.
– Я займусь этим, – Дивас умчался.
– Затем, – продолжил полковник, переключая изображение на дисплее, – мы присоеденимся к Кеффийской группе войск.
Армада из более тысячи космических кораблей направлялась в систему Дезолатии. Я был впечатлен. Новости о восстании на далекой сельскохозяйственной планете только начали поступать в Комиссариат, когда я отбывал к месту службы. Похоже, Флот в последние три месяца был сильно занят.
– Не слишком ли много войск для кучки повстанцев? – заметил один из офицеров.
– Хорошо, если это так, – заметил я, уловив неплохой шанс для перехвата инициативы. Мострю снова посмотрел на меня с выражением явного удивления на лице – он был уверен, что смог поставить меня на место при предыдущей попытке нагло перебить его речь.
– Вам известно что-то, чего не знают остальные, комиссар? – он продолжал произносить мое звание, словно я был разновидностью грибкового заболевания; но, по крайней мере, он притворялся, что признает мою должность. Это было только началом…
– Ничего конкретного, – сказал я, – но я вижу признаки…
– Не относящиеся к размеру флота, надеюсь? – сарказм Мострю вызвал приступ сдавленного смеха у некоторых офицеров, когда он отвернулся, уверенный в том, что раскрыл мой блеф.
– Ну, вообще-то, это только слух, – начал я, позволяя ему тешить себя призрачным триумфом еще пару секунд, – но мой друг в штате Мастера войны…
Внезапное молчание было воистину радующим. То, что этот “друг” – не более, чем мелкая сошка со слабостью к симпатичным молодым мужчинам в форме, а ее работа заключалась в сортировке файлов и заваривании рекафа, я оставил при себе. Я продолжил, сделав вид, что не замечаю внезапной всеобщей задержки дыхания:
– Кеффия может быть заражена генокрадами.
Молчание сохранялось, пока все переваривали полученные сведения. Все знали, что означали эти слова. Долгую и кровавую кампанию по очистке планеты метр за метром. Вирусная бомбардировка с орбиты оставалась последним средством по отношению к сельскохозяйственному миру, который перестал бы иметь ценность для Империума после разрушения его экосистемы.
Иными словами, годы во втором эшелоне войны, в умеренном климате, забрасывая врага взрывчаткой без малейшего намека на ответный удар. Я не мог дождаться подобной возможности.
– Если это так, – сказал Мострю, с настолько потрясенным видом, какого я не видел у него прежде, – не следует терять времени, – и он начал раздавать приказы подчиненным.
– Я согласен, – заметил я. – Сколько осталось до прибытия флота?
– День, возможно, два, – пожал плечами полковник. – Астропаты штаба полка потеряли связь с ним вчера.
– С целым флотом? – я ощутил неприятное покалывание в ладонях. Это чувство возникало у меня впоследствии неоднократно – и никогда не было добрым предзнаменованием. Конечно, для офицера Имперской Гвардии нет причины считать потерю контакта зловещим признаком. Они считают варп и его содержимое вещами, о которых лучше не думать лишне, но комиссары обязаны знать об основных обитателях Хаоса больше, чем нам хотелось бы. Мало кто способен отбросить в варпе настолько мощную тень, чтобы прервать сообщение с целым боевым флотом – и от любого подобного существа я желал бы находиться на расстоянии дюжины субсекторов. – Полковник, я настоятельно рекомендую вам отменить только что отданные приказы.
Он посмотрел на меня, как на умалишенного:
– Сейчас не время для шуток, комиссар.
– Хотелось бы, чтобы это была шутка, – ответил я. Вероятно, часть моего беспокойства отразилась на лице, так как он внезапно прислушался ко мне. – Поднимайте тревогу по всем батареям, особенно оснащенным Гидрами. Вызовите штаб полка и потребуйте сделать то же самое. “Нет” – не ответ в данной ситуации. И включите каждый доступный ауспекс противовоздушной обороны.
– Что-нибудь еще? – спросил он, все еще сомневаясь, принимать ли меня всерьез.
– Да, – ответил я. – Молитесь Императору, чтобы я ошибался.
К сожалению, я был прав. Я находился в штабе, разговаривая с капитаном рудовоза, прибывшего на орбиту тем утром, когда сбылись мои наихудшие опасения. Капитан был мужчиной цветущего здоровья, слегка склонным к полноте, ему явно не доставляло удовольствия разговаривать с имперским офицером, даже таким мелким, как я.
– На орбите находится только наш корабль, – сказал он, явно в недоумении по поводу моего вопроса. Я просмотрел расписание полетов, конфискованое у равным образом недоумевающего менеджера шахты.
– Вас не должно быть тут еще неделю.
Капитан пожал плечами:
– Нам повезло. Потоки варпа были сильнее обычного.
– Или что-то очень большое их растревожило, – предположил я, сразу прокляв себя за это. Капитан не был дураком.
– Комиссар? – позвал он, явно рассмотрев большинство тех же возможностей, что и я. И раздумывая, есть ли еще возможность сбежать.
– Прибывает крупный военный флот, они собираются забрать нас, – уверил я его, использовав половину правды.
– Ясно, – он явно не настолько поверил мне, чтобы послать грузовой челнок, вот же чувствительный какой! Он хотел сказать что-то еще, когда его навигатор вклинился в разговор.
– На экранах порталы варпа. Их десятки!
– Это флот? – с надеждой спросил Дивас из-за моего локтя. Мострю с сомнением покачал головой.
– Отметки ауспекса какие-то неправильные. Совсем не похожи на корабли.
– Биокорабли, – сказал я. – Без металла в корпусе.
– Тираниды? – лицо Мострю стало серым. Мое, вероятно, тоже, хотя у меня было больше времени свыкнуться с этой мыслью. Как я уже говорил, мало что способно отбросить в варпе тень такого размера, а наличие генокрадов неподалеку… Не нужно быть Инквизитором Криптманном, чтобы сделать вывод. Я снова обратился к капитану рудовоза, пока он не отключил связь:
– Капитан, – быстро сказал я, – ваш корабль реквизирован Комиссариатом. Вы не должны покидать орбиту до получения иных инструкций. Ясно?
Он кивнул и повернулся раздать приказы команде корабля.
– Зачем вам рудовоз? – глаза Мострю сузились. – Хотите покинуть нас, комиссар?
Конечно, я хотел именно этого, но я слегка улыбнулся, сделав вид, что принял его высказывание за черный юмор.
– Не соблазняйте меня, – сказал я, – но боюсь, что мы застряли здесь.
Я включил тактический дисплей. Снаружи послышалось барабанное стаккато Гидр, выцеливающих первые споры, достигшие атмосферы. На голоэкране расцвели красные точки, обозначающие очертания первых плацдармов. К своему облегчению (и согласно своих ожиданий) я отметил, что тираниды нацелились на наибольшее видимое скопление биомассы – основные силы полка. Это должно было дать мне немного времени.
– Откуда они прибыли? – с нотками паники в голосе спросил Дивас. Я принял роль успокаивающего и поддерживающего боевой дух комиссара, мое обучение начало приносить свои плоды:
– Один из отколовшихся при Макрагге флотов.
Сегмент был полон ими, остатками после героической победы Ультрамаринов над флотом-ульем Бегемот почти десять лет назад. Жалкие остатки, только подобие той угрозы, которую они когда-то представляли, тираниды флотов-осколков все еще были достаточно сильны для захвата слабозащищенных миров. Таких, как эта планета.
– Мелкий. Слабый. Легкая добыча, – я ободряюще похлопал его по спине, излучая уверенность, которой сам не чувствовал, и указал на строки данных из навигационного ауспекса рудовоза. – менее сотни кораблей.
Каждый из которых мог содержать достаточно биоконструктов, чтобы поглотить все живое на планете, но сейчас мне не сильно хотелось об этом думать.
Мострю изучал дисплей, задумчиво кивая:
– Так вот зачем вам был нужен этот рудовоз. Чтобы оценить общую картину происходящего, – большая часть сенсорной сети полка была обращена в сторону поверхности планеты. – Неплохо придумано.
– Частично, – ответил я, отслеживая отметки на поверхности. Наши средства ПВО выполняли свою задачу, но значительное число спор остановить не получилось. Красные метки на поверхности сделали полушарие похожим на лицо больного оспой Ульрена. – Но он нам понадобится и для эвакуации.
– Эвакуации кого? – подозрительное выражение вернулось на лицо Мострю. Я указал на шахтерский поселок.
– Я уверен, что вы не забыли о четверти миллиона гражданских, находящихся как раз возле взлетного поля, – мягко отметил я. – Тираниды пока их не заметили, слава Императору за то, что поселения подземные. – Дивас склонил голову при упоминании Святого Имени, с видимым трудом приходя в себя. – Но когда заметят, то посчитают, что все это – накрытый для них шведский стол.
– А хватит одного рудовоза? – спросил Дивас.
– Должно хватить, – ответил я. – Будет тесно и неудобно, это точно, но это лучше, чем стать гормагонским обедом. Вы можете начать эвакуацию?
– Прямо сейчас, – когда у Диваса появилось занятие, его уверенность в себе вернулась. Я еще раз похлопал его по спине, когда он выходил.
– Спасибо, Торен. Я знаю, что могу положиться на тебя.
Этого должно хватить. Теперь бедолага способен скорее выйти против карнифекса с отломанной ножкой от стула, чем подвести меня. Оставался Мострю.
– Нам потребуется отвоевать некоторое время, – сказал я, как только молодой офицер вышел. Полковник уставился на меня, удивленный переменой в моем поведении. Но я знал его хорошо, спокойный разговор подействует на него лучше.
– Ситуация хуже, чем вы заявили, верно? – спросил он. Я кивнул.
– Я не хотел обсуждать это при Дивасе. Ему и так досталось. Но… Да, – я снова обратился к тактическому дисплею. – Даже задействовав все шаттлы, потребуется не менее дня для погрузки всех на корабль, – я указал на продвижение сил тиранидов. – Сейчас они здесь, атакуют наши основные силы. Когда они узнают о колонии…
– Или уничтожат полк, – Мострю разбирался в ситуации на экране так же, как и я.
Я кивнул:
– Они отправятся на запад. И в этом случае нам придется сдерживать их как можно дольше.
Иными словами – пока мы все не погибнем. Мне не пришлось произносить это вслух. Мострю кивнул с мрачным видом. Когда Сотрясатели проснулись, мелкие кристаллы инея посыпались с потолка. К моему удивлению, он протянул свою руку, ухватил мою и твердо пожал.
– Вы хороший человек, комиссар, – сказал он. Что точно показывает, насколько плохо он знал людей.
Теперь, когда я заставил все колеса вращаться, мне оставалось только сидеть и ждать. Я немного поторчал в штабе, наблюдая за красными точками в пустыне на востоке от нас и удивляясь стойкости наших основных сил. Я предполагал, что их уничтожат за несколько часов, но они удерживали позиции, в некоторых местах даже продвигаясь вперед. Но при наличии потока спор, подвозящих все новые подкрепления, все усилия только откладывали неизбежный исход. Мострю смотрел напряженно, когда он заметил мое присутствие, то отступил в сторону, дав лучший обзор. В другой ситуации я бы тихо позлорадствовал по поводу моей внезапной популярности, но теперь я был слишком занят подавлением насущной потребности убежать в туалет.
– Это вас следует поблагодарить за это, – сказал полковник. – Без вашего предупреждения нас бы уже смяли.
– Уверен, что вы бы справились, – ответил я и обратился к Дивасу. – Как проходит эвакуация?
– Медленно, – отметил он.
Я сделал вид, что изучаю его данные, и ободряюще улыбнулся:
– Быстрее, чем я ожидал.
Я солгал. Но скорость была достаточно высокой. Если я собирался присоединиться к отбывающим, сейчас было самое время. Дивас выглядел довольным.
– Думаю, здесь я ничего больше сделать не смогу, – обратился я к Мострю. – Остались только задачи для настоящих солдат, – я дал ему мгновение оценить комплимент, – пойду позанимаюсь с личным составом. Позанудствую с целью поднятия боевого духа.
– Для этого вы и присланы к нам, – ответил он, имея в виду: “Вали к чертям и дай мне заняться делом!”. Я так и сделал.
Ночь наступила уже несколько часов назад, и температура опустилась до значений, почти подходящих для валгалльцев. Так что гвардейцы выглядели довольными, даже ввиду неминуемого сражения. Я переходил от группы к группе, отпуская несколько шуток, снимая напряжение, наполняя их уверенностью, которой совершенно не испытывал. Несмотря на личные недостатки (а я сам первым признаю, что их у меня много), в своем деле я хорош. Поэтому меня, собственно, и избрал Комиссариат.
Постепенно, не выказывая своими передвижениями какой-то определенной цели, я продвигался к транспортному парку. Я почти достиг своей цели, когда мое время вышло.
– Они уже здесь! – завопил кто-то, открывая огонь из лазерного ружья. Я обернулся на треск ионизированного воздуха как раз вовремя, чтобы увидеть солдата – я не узнал его – падающего под ударом темного кошмарного существа, упавшего с неба, как стервятник. Я не узнал солдата по той причине, что его лицо отсутствовало, съеденное Пожирателем, который держало существо.
– Гаргульи! – заорал я, хотя предупреждение вряд ли было слышно из-за жуткого вопля, предварявшего атаку биоплазмы. Я отпрыгнул в сторону достаточно быстро, чтобы избежать попадания кипящей струи первичной материи, которую изрыгнул крылатый кошмар, летящий в моем направлении. Я ощутил лицом жар в момент, когда заряд пролетел мимо, взорвавшись в нескольких ярдах неподалеку и поджигая палатку. Не задумываясь, я достал цепной меч, включил его на полную силу и взмахнул над головой, присев. Удача мне не изменила, и я был вознагражден потоком вонючей грязи, пролившимся за воротник моей рубашки.
– Осторожно, комиссар!
Я развернулся, наблюдая, как тварь снова летит ко мне в свете пожара, злобно крича, ее разорванные внутренности развевались, как знамя. Эрлсен в положении с колена выцеливал существо не спеша, словно развлекаясь в тире. Я упал наземь в тот самый момент, когда он надавил спуск, и голова твари взорвалась.
– Спасибо, Эрлсен, – я помахал рукой, встал и достал лазерный пистолет левой рукой. Он ухмыльнулся и начал выцеливать очередную мишень.
Я решил, что пришла пора оказаться где-нибудь подальше, и побежал изо всех сил в транспортный парк. По пути я часто стрелял и крутил мечом, выполняя все защитные движения, которые мог вспомнить. Попал ли я в кого – знает только Император. Вероятно, я представлял собой пример истинного героизма, а вопли мои были приняты за воодушевляющий воинский клич, а не панические крики ужаса. Все это несомненно добавляло гвардейцам мужества.
Теперь Гидры стреляли беспрерывно, наполняя небо над лагерем трассами снарядов, выглядевшими настолько плотными, что, казалось, по ним можно было ходить. Однако гаргульи были мелкими и быстрыми, так что могли уклониться от большинства снарядов. Вертя головой в поисках вероятных угроз, я увидел, что большинство гвардейцев стараются найти любое возможное укрытие; те, кто оставались на открытом месте не имели шансов выжить под огнем Пожирателей и потоками биоплазмы, стекавшими дождем с небес. Я отвлекся и упал на что-то, что издало проклятие и попыталось вышибить мне мозг прикладом лазерного ружья.
– Юрген! Это я! – заорал я, блокируя удар рукой, пока он не расколол мне череп. Даже учитывая вонь от кишок гаргульи, я мог не глядя сказать, кто был рядом. Он залег между гусениц Саламандры, защитив себя от падающей с неба смерти слоем брони.
– Комиссар! – на лице его было написано облегчение. – Что нам делать?
– Заведи машину, – ответил я. Кто-либо другой возразил бы, но собачья преданность Юргена начальству выгнала его наружу без волнения. Я почти ожидал услышать вопль и влажный шлепок от попадания Пожирателя, но через мгновение двигатель ожил. Я сделал глубокий вдох, затем – еще один. Покинуть безопасное укрытие под броней Саламандры для того, чтобы попасть на открытую площадку не имеющей крыши разведывательной машины – это казалось практически самоубийством, но оставаться здесь в ожидании основного нападения могло быть еще хуже.
С большим количеством силы воли, чем я рассчитывал у себя обнаружить, я опустил пистолет в кобуру, сжал в руке цепной меч и выкатился на открытое пространство.
– Сюда, сэр! – Юрген протянул грязную руку, за которую я ухватился с благодарностью, и занял место за автопушкой. Что-то хрустело под подошвами моих сапог: мелкие каплевидные предметы, их были тысячи, снарядов Пожирателей гаргулий. Я рефлекторно передернулся, но они были мертвы, не найдя живой плоти, чтобы сожрать, за тот короткий спазм существования, что был им отпущен.
– Гони! – заорал я, и почти свалился с ног, когда Юрген прибавил газу. Я скорчился за щитком стрелка, бросил меч и открыл огонь. Естественно, большого эффекта не добился, но выглядело это замечательно, и любой, кто нас видел, предположил бы, что истинной причиной моего нахождения на борту Саламанды была попытка увеличить плотность огня. Через несколько мгновений мы оказались за пределами периметра, и Юрген начал тормозить.
– Продолжай! – приказал я.
Он выглядел обескураженным, но снова прибавил газу.
– Куда, сэр?
– На запад. К шахте. Как можно быстрее.
Вот, снова. Я ожидал вопросов, сомнений, и любой другой солдат выказал бы их. Но Юрген, благослови Император его память, просто повиновался без возражений. Впрочем, на его месте я сделал бы то же самое, с чувством облегчения от того, что приказ уводит меня с места сражения. Постепенно шум и вспышки огня позади начали ослабевать. Я даже начал расслабляться, представляя себе, сколько осталось до безопасного места, когда Саламандра резко затряслась.
– Юрген! – завопил я. – Что происходит?
– Они стреляют по нам, сэр, – он выглядел не более озабоченным ситуацией, чем обычным нарядом по чистке сортира. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что он считает меня способным управиться с любой напастью, которую мы встретим. Я выглянул, чтобы осмотреться из-за щитка стрелка – и мои кишки сдавило.
– Поворачивай! – заорал я, когда второй выстрел из ядовитой пушки попал в броню на расстоянии пары сантиметров от моего лица. – Назад в лагерь!
Даже теперь, спустя более века, я просыпаюсь весь в поту, когда мне снится этот момент. В предрассветном сиянии равнина перед нами двигалась, как огромный серый океан, мягко покачивающий волнами. Но вместо воды было море хитина, испещреное зубцами и клыками вместо пены, неотвратимо накатывающее на маленький островок артиллерийского лагеря. Я был бы охвачен разочарованием, если бы не был уже испуган настолько, что для других эмоций места не оставалось.
Тираниды перехитрили меня, окружив позиции и отрезав мне путь к спасению.
Я ударился о броню корпуса и тяжело упал в кабину, когда Юрген врубил реверс на одной из гусениц и развернул нас на пятачке не более монеты в диаметре. Моя голова сильно ударилась обо что-то твердое. Я проморгался и опознал данный предмет как вокс-передатчик. Что-то, похожее на надежду, снова ожило во мне, и я схватил микрофон.
– Кайн вызывает командование! Отвечайте! – орал я панически. В течение мгновения было слышно только шипение статического электричества.
– Комиссар? Где вы? – ответил спокойный и уверенный голос Мострю. – Мы искали вас с тех пор, как отбили нападение.
– Это была диверсия! – завопил я. – Основные силы подходят с запада! Если вы не перезарядите орудия – мы все мертвы!
– Вы уверены? – с сомнением спросил полковник.
– Я прямо сейчас здесь, и у меня на заднице висит пол-улья! Этого достаточно, чтобы быть уверенным?
Я так и не услышал ответа, так как антенна расплавилась от выстрела из биоплазменной пушки. Саламандра опять затряслась, и двигатель взвыл, когда Юрген выжал из него скорость, которую не закладывали в свое изделие производители машины. Несмотря на ужас, я не мог не оглядываться с осторожностью через край бронеплиты.
Милосердный Император, мы отрывались! Огонь по нам становился все менее точным, когда преследующая нас орда начала уменьшаться в объеме. Воодушевленный, я развернул установленный на оси болтер и начал стрелять в компактную массу бурлящего извращения. Целиться не приходилось, промахнуться было практически невозможно, так что я просто направлял ствол в сторону самой большой твари, которую замечал. Как правило, чем крупнее создание, тем более высокое звание в иерархии улья она занимает. И тем важнее ее присутствие для управления роем. А рассеивающийся рой, как я с трудом припомнил из давно забытой лекции по ксенобиологии, содержит мало подобных особей. Я промахнулся по тирану, в которого целился, но один из его охранников упал, мгновенно превратившись в кашу под весом прошедшего по нему роя.
Теперь можно было видеть лагерь, видны были солдаты размером с муравьев и, благословение Императору, Гидры, направлявшиеся к позициям для их защиты, их четырехствольные автопушки были направлены в сторону надвигающегося прилива смерти. Я начал думать, что у нас может получиться.
Когда наш воющий двигатель замолк с громким треском и визгом изношенного металла, похоже было, что нам придется заплатить своими жизнями за то, что Юрген выжал из машины слишком много. Саламандра покачнулась, съехала боком и развернулась, прежде, чем остановиться, подняв веер песка.
– Что будем делать теперь, сэр? – спросил Юрген, выбираясь с места водителя.
Я подхватил свой цепной меч, подавляя в себе желание испробовать его на Юргене; тот все еще мог оказаться полезным.
– Бежать, как проклятые! – ответил я, указывая направление. Мне не пришлось бы бежать быстрее тиранидов, достаточно было бежать быстрее Юргена. Я мог слышать, как его ботинки взрывают песок за моей спиной, но не оборачивался – это бы моментально замедлило мой бег. Да и не хотел я знать, насколько близко был рой.
Гидры открыли огонь, стреляя позади нас, образуя дыры в накатывающей стене смерти, но лишь едва замедляли ее. Затем началась стрельба из лазерных ружей. Хотя их огонь на данном расстоянии не дает полного эффекта, все это помогало мне. Ответный огонь нападавших был редким и направлялся в сторону укрывшихся за баррикадами гвардейцев, а не по нам – вероятно, коллективный разум улья решил, что наша смерть не была достойна отдельного внимания. Меня это устроило.
Я почти достиг укреплений, воодушевляющие крики обороняющихся звенели у меня в ушах, когда я услышал крик позади себя. Юрген упал.
– Комиссар! Помогите!
Ни за что, подумал я, намереваясь добраться до безопасности за баррикадами, когда мое сердце замерло. Передо мной, отрезая нас от остальных, возникла огромная туша тирана улья, окруженного телохранителями. Он зашипел, разевая рот, и я упал в сторону, ожидая уже знакомый поток биоплазмы, но вместо этого на том месте, где я стоял до этого, разорвался всепожирающий заряд чистой энергии. Я перекатился направо, пытаясь
Развернуть

Librarium Imperium продолжение под катом много текста ...Warhammer 40000 фэндомы 

Адептус Терра

Святая Терра (англ. Holy Terra) мир-столица Империума Человека. Поверхность планеты покрыта городами-ульями. Над ней возвышается Дворец Императора — огромная укрепленная крепость в Гималайских горах. Святую Терру осаждали войска мятежника Хоруса в критический момент Ереси Хоруса, сам дворец находился на осадном положении. Силы хаоса, однако, потерпели поражение, когда Хорус был убит Императором на борту своего космического корабля «Дух мщения». Его силы потеряли решимость и были рассеяны, Космодесантники-предатели скрылись в Оке Ужаса, где и находятся по сей день.

Святая Терра — средоточие мощи Империума, и содержит столько важнейших структур, что если им сталось бы пасть, весь Империум обрушился бы за считанные месяцы. Также здесь находятся полумертвые останки Бога-Императора Человечества.

Император не говорит и не двигается с тех пop, как был заключен в механизмы Золотого Трона. Его физическое тело мертво, а его психическая мысль находится в варп-пространстве, постоянно сражаясь за сохранение человечества. Только это осталось от Императора, но его мысль неспособна общаться напрямую с миллиардами его слуг.

Империумом правят от имени Императора бесчисленные Адептус Терра, древнее духовенство Земли, чьи хозяева - Верховные Лорды Терры. Адептус Терра насчитывает миллиарды и миллиарды людей на самой Земле. Ее посланники бороздят галактику, ее власть распространяется на все человеческие миры. Никто не свободен от ее влияния и власти. Император стал богом, чьим именем Верховные Лорды Терры правят Империумом. Суеверие и догма стали ритуалами поклонения.

Адептус Терра огромная и разносторонняя организация. Она разделена на множество отделов и подотделов, у нее миллионы клерков, каждый со своей маленькой властью. Естественно, она так огромна, что никто не может с уверенностью сказать, сколько таких работников и каково их предназначение. Десять тысяч лет усилий создали доктрину, которая стала сердцем человеческого общества. Информация накапливается, факты аккумулируются, налоги собираются. Подобно древним часам, медленно работают колеса бюрократии, невзирая на окружающих. Только несколько наиболее важных, из этих бесчисленных организаций, рассматриваются здесь - их намного больше, и никто не может полностью судить о власти Духовенства Земли.
Librarium,Warhammer 40000,warhammer40000, warhammer40k, warhammer 40k, ваха, сорокотысячник,фэндомы,Imperium,Империум,продолжение под катом,много текста
Развернуть
В этом разделе мы собираем самые смешные приколы (комиксы и картинки) по теме много текста (+247 картинок, рейтинг 1,901.3 - много текста)